Перехватываю руку Скромника, но он тут же выхватывает телефон другой рукой и пытается включить экран. Заламываю его руку за спину.

— Ау, ау, ау! — шипит он, непроизвольно наклоняясь корпусом вниз и уткнувшись лбом в диван, но стоит мне ослабить хватку, как тут же выкручивается из захвата и, упав на пол, пытается откатиться. Не успевает, потому что я наваливаюсь сверху и беру его в удушающий. Выскальзывает как скользкий уж, но я беру массой.

Начинаем бороться, забыв про телефон. Скромник пытается отбиваться, и я получаю болезненные тычки кулаками в бока. Прижимаю его голову к полу.

— Ребята, брейк, — вскакивают остальные.

— Мы только начали, — усмехаюсь.

— Отставить! — рявкает кто-то так громко, что мы замираем оба и смотрим на дверь. В проеме стоит полковник. Его лицо медленно покрывается багровым румянцем. За ним стоит испуганная Варя и смотрит на меня как на бешеную собаку.

Тут же отпускаем друг друга с Никитой. Вскакиваю на ноги, подхватив телефон.

— Товарищ полковник, это просто дружеский спарринг, — делаю очень серьезное лицо.

— Молодцы, — усмехается он, припечатав меня хмурым взглядом. — А я как раз хотел после смотра вас отпустить на отдых. Но, раз вы не устали, то у вас будет еще два часа спарринга в спортзале.

— Да бля, спасибо, ребят, — закатывает глаза Береза, когда Анатолий Михайлович уходит.

— Всегда пожалуйста, — вздыхаю и иду переодеваться.

По пути достаю телефон и, наконец, хочу прочитать сообщение от Вари.

Удалено.

Сжав челюсти, зло кидаю телефон в шкафчик и стягиваю китель. Если мне дадут в партнеры Скромника, то время точно пролетит незаметно.

— Мам, я возле дома, что купить нужно? — уточняю, когда мама с третьего раза берет трубку.

— А я уже все купила, — щебечет она. Сердито рычу в воздух.

Когда захожу домой, в нос ударяет запах печеных яблок и корицы.

— М-м-м, кажется, я уже не сержусь, — усмехаюсь, стягивая куртку и ботинки. — Шарлотка или пироги?

— Пироги, — отзывается мама из кухни.

Когда у матери начались проблемы с сердцем, она сначала перестала готовить то, что отнимало силы, а потом настолько ослабла, что и вовсе не подходила к плите — задыхалась от усталости при лишнем движении. Так что, ее пирогов я не ел уже достаточно давно.

— Привет, — обнимаю маму за плечи и, чмокнув в щеку, стаскиваю у нее из-под носа пирог из кастрюли.

— А руки? — возмущается она.

— Фифтые, — зажав пирог зубами, показываю ей ладони и лезу в холодильник за молоком. Обожаю сладкие горячие пироги с холодным молоком.

Когда встаю за вторым, раздается звонок в дверь. Переглядываемся с мамой.

— Я открою, — киваю ей.

Вообще, к нам никто особо в гости не ходит. С родней в основном встречаемся на праздники. Отцу я строго-настрого запретил волновать мать и сказал звонить мне в экстренном случае. Я и так испытываю чувство вины за то, что она столько лет терпела рядом алкоголика, лишь бы у сына было “нормальное детство”. Может, с ним что-то случилось? Или соседи?

Не поняв, кто стоит за дверью, открываю ее.

— Костя, извини, что без приглашения, но нам нужно поговорить, — не только без приглашения, но и без спроса в нашу квартиру заходит Варя, а я безропотно отстраняюсь, пропуская ее. — Мне хочется поговорить о моем отце.

— Ой,. — раздается сбоку растерянный голос мамы. — Здравствуйте.

Варя тут же оборачивается к ней, и они удивленно смотрят друг на друга. Варя выше мамы на голову. И шире вполовину.

— Здравствуйте, — наконец, отвисает Варя. — Меня Варвара зовут.

— В… Варвара? — переспрашивает мама с сомнением и переводит на меня совсем уже потерянный взгляд. — Ольга Константиновна. Хотите пирогов? С яблоками.

Мне хочется треснуть себе подзатыльник. Ну, на кой черт я именно это имя выбрал для своей вымышленной девушки?

— Ой, нет, спасибо, — отказывается Варя.

— Очень хочет, — киваю. — Варя обожает пироги, просто стесняется. Поставишь чайник?

— Ой, да, конечно. Раздевайтесь, а то что это я? — тут же собирается мама с духом и как ни в чем не бывало убегает на кухню.

— Я на минутку, — шепчет Варя, оборачиваясь обратно ко мне.

— Пошли, я покажу тебе, где можно помыть руки, — тихонько шиплю ей в ответ, стараясь сохранять дружелюбную интонацию, и киваю вглубь квартиры.

— Костя, — рычит Варя тихонько, когда я захожу следом за ней в санузел и закрываю за нами дверь. — Какие пироги?

— С яблоками, — усмехаюсь. — Что ты хотела мне рассказать такого важного, что аж до завтра не дотерпела?

— Завтра суббота, — фыркает Варя.

А, ну точно, это у военных шестидневка, а Варя гражданская.

— Послушай меня, пожалуйста, — просит она внезапно устало. — Я, правда, займу всего минуту твоего времени.

— Говори, — соглашаюсь.

— У меня у отца давление. Он как только понервничает, оно сразу подскакивает до небес и ничем не сбивается. Я работаю всего ничего и уже несколько раз наблюдала, что он после твоих выкрутасов пьет таблетки.

Конечно! Так орать — ни одни сосуды не выдержат.

— А сегодня я ему делала укол. Он болеет, понимаешь? И все принимает близко к сердцу. Я осознаю, что отношение у всех подчиненных к нему разное. Но, пожалуйста, ты не мог бы вести себя чуточку менее вызывающе? Я боюсь, что с ним что-то может случиться.

Не, ну про таблетки — это, конечно, сильно.

Только вот, полковнику надо пить таблетки не от давления, а от нервов, чтобы не крякнуть, но Варя этого не поймет, конечно же. Все же, это любимый папочка, как ни крути. Но то, что она пришла за него просить, меня, конечно, обязывает. Я же мужчина.

— Варь, я не специально, — усмехаюсь немного смущенно. — Просто, как-то так повелось, что Анатолий Михайлович за мной следит более бдительно, чем за другими. Поэтому и достается мне чаще. Но я постараюсь, честно.

— Спасибо, Костя, — облегченно выдохнув, коротко улыбается она. — Прости, что я так вломилась. Я не знала, что ты не один живешь.

— А адрес откуда взяла? — пристально смотрю на нее.

— В личном деле посмотрела, — скромно пожимает она плечами. — Я пойду, не буду вас больше отвлекать.

— Э, нет, подожди, — вздыхаю, преграждая ей выход из нашей маленькой переговорной. — Теперь и у меня есть к тебе просьба.

— Какая? — Варя непроизвольно останавливается, чтобы не врезаться в мою руку.

— У меня мама тоже только после операции на сердце и ей нельзя нервничать. Она уже давно хотела увидеть мою девушку и сейчас уверена, что ты — это она. Так что, тебе придется остаться на пироги и сделать вид, что я тебе нравлюсь, если ты не хочешь, чтобы моя мама переживала.