У меня жутко болела шея.

Спать на диване было неудобно, но ложиться с Бариновым в одну постель я отказалась наотрез.

Хватит!

Весь вечер я шипела на него как гадюка. А этот гад лыбился и показательно страдал, что не ожидал такого в первый же день своего официального брака.

После слов, что он все же готов выполнить свой супружеский долг, я бросила в него диванную подушку.

Зараза! Еще и издевается!

Он преспокойно уедет, а мне еще потом разводиться. И если всплывет хоть какое-нибудь нарушение при заключении этого скоропалительного брака – я его из-под земли достану!

Так я пыхтела весь вечер и половину ночи.

А утром встала пораньше, хвала будильнику под подушкой, и прокралась в кабинет. В столе нашлась бумага и писчие принадлежности. Это ж не эконом-номер, тут есть все.

Пальцы подрагивали, но я все же написала ему записку.

Почему не прислать смс?

А так драматичнее!

Он надо мной издевается, и я буду.

«Ненавижу тебя! Проваливай в свою Москву и не ищи меня больше. Я сделала, как ты хотел, так что…»

Что написать дальше, я не придумала. Решила, что и так сойдет. Положила листок бумаги на свою подушку и потихоньку удрала из номера. Приняла у себя душ, уложила волосы, как привыкла и надела свою привычную рабочую одежду.

Все.

Хватит.

Это безумие закончилось. Пора возвращаться к тому, от чего он меня оторвал.

Но не успела я войти в административное крыло, как меня перехватил управляющий:

– Ну, надо же! Катерина Павловна, вы уже вышли из своего «отпуска»?

Почему он так язвит на последнем слове, я не совсем поняла. Но сохранила спокойное выражение лица.

– И вам доброе утро, Петр Петрович. В каком-то смысле, да.

– Чудно! Тогда нам с вами стоит серьезно побеседовать. В мой кабинет?

– Что случилось?

– В мой кабинет!– он ухватил меня за руку и практически поволок по коридору.

Почему меня все куда-то тащат? Я что, мешок картошки? Что за несправедливость?

– Петр Петрович! Не смейте меня так тянуть! Что случилось, можете объяснить?– возмутилась я.

Начальник повернулся ко мне. Но руку мою, слава Богу, выпустил.

– Одна птичка, Катерина Павловна, донесла мне в клювике, что вы, вместе с господином Бариновым, мне нагло и бесстыдно врете. И если судить гостей я не в праве, то от вас я такого точно не ожидал!

Ну да. Особенно вип-гостей. Ты их в десны готов целовать и отдавать свой персонал им в рабство за определенную плату.

– Местная птичка?

– Что?– не сразу понял он вопроса.

– Птичка, говорю, местная? Или из других регионов залетная?

– Я вам этого рассказывать не буду! – он задрал воинственно подбородок.

Ути-пути! Не хочешь сдавать своих доносчиков, высоконравственный ты наш?

– Тогда хоть расскажите в чем конкретно вы меня обвиняете? – внутри меня словно шторм бушевал, но я не показала этому гаду ни капли своего бешенства.

И ему бы по лысой башке дала. И тому гаду, который распустил свой грязный язык.

В голове окончательно созрела решимость осуществить задуманное.

Может, старый китаец был прав, любовь к исключительному порядку и последовательности, это мой главный недостаток? Может, пора и мне избавиться от своей принципиальности? Даже Максим живет проще, чем я.

Чертов Максим.

Ненавижу его.

Только ненависть. Никаких других чувств он у меня не вызывает. Точно. Я в этом уверена. Как можно испытывать что-то еще к тому, кто разрушил твою привычную жизнь?

– Вы никакая не жена господина Баринова!– обвиняюще прошипел мне в лицо управляющий. – Вы оба вешали лапшу мне на уши. Как у вас вообще язык повернулся мне лгать, Катерина? Разве я к вам плохо относился?

Петрович просто кипел.

Подбородок немолодого мужчины трясся. Он постоянно жестикулировал, словно хотел то ли погрозить мне пальцем, то ли просто сжать руки в кулаки.

Хорошо хоть не кричит.

Хотя, после заплыва и пробежки по отелю с голыми сиськами меня вряд ли что-то испугает.

– Хорошо относились, – согласно кивнула я.

– Вот! – он все-таки воздел палец кверх.

Но продолжить я ему не позволила:

– Так хорошо относились, что превратили своего лучшего администратора в прислугу для капризного бизнесмена.

– Но вы же были не против!

– Я была против! – я шагнула к нему. – И я вам об этом сказала там же, у лифта. Но вам было все равно, вы хотели выслужиться. Так чем же вы недовольны? А, Петр Петрович?

– Все равно, – ноздри начальника гневно раздувались.– Теперь уже поздно говорить о том, что сделано. И сейчас я сделаю все так, как положено!

– И как же, по-вашему, положено? – я сложила руки на груди.

Он что, решил меня попугать чем-то?

Не понимает, что это бесполезно? Я подняла брови.

– Я вас уволю!

– Чудно! Как раз шла к вам, чтобы написать заявление об уходе.

– Да-а? – он почему-то жутко удивился.

– Да. Надеюсь, отрабатывать две недели вы меня не заставите? Я же злостная врунья, обманщица и вообще мне доверять нельзя, как оказалось. Вдруг я что-то за эти две недели сделаю не так?

Управляющего словно молнией ударило.

Он явно не ожидал, что я позволю себе так с ним разговаривать. Ведь это же я! Человек, который пахал все годы за двоих – троих и ни разу не пожаловался. Ни разу не пожаловался ни на что и не попросил прибавки зарплаты.

Да я и сама не ожидала, если честно.

Это все Баринов!

– А знаете что, Катерина,– вдруг прошипел Петр Петрович. Взгляд у него стал каким-то бесноватым, жестоким. Он схватил меня за плечо и рывком подтащил к двери кабинета.– Отработать вам все-таки придется! Только не передо мной, а вот перед этим господином!

И втолкнул меня внутрь.