Тут бы и сказке конец. Но не бывает все ладно да гладко там, где людская душа прикоснулась к силе чуждой, пусть и случайно, заглянула за грань запретную. За каждое взятое в долг нужно расплачиваться. Так бывает и в сказках, и в жизни.

Сынок Витарии и Инальта рос-подрастал, как зеленый росток дуба, стремился к солнцу и славному будущему. Но с каждым годом чахла его мать. Все нестерпимее и жарче становились для нее лета. Все злее в морозную пору пели ветра. Все явственнее звучал в голосе вьюги свирепый приказ.

Видя, как она отдаляется от него, как тает, словно Снегурочка, его любимая, князь Инальт Богат разослал гонцов по всему Северу и даже дальше – в поисках лекарей. Те поили царевну отварами, кормили медом целебным, шептали молитвы. Все было тщетно.

Вскоре в гости к Богатам заглянула Велиса. Тяжела была та зима. Нелегка была ноша чародейки. И с непростым разговором она явилась к названой дочери.

Ни следа от былого огня не осталось тогда в Вите, только кудри рыжие все так же пылали. Лицо побледнело, глаза голубые потухли. Поведала царевна, как сводят с ума ее голоса зимних духов, как мучают душу их песни. И все чаще посещают ее темные мысли.

– Ледяница собрала щедрый урожай той зимой, – промолвила Велиса. – Вот и снова она явилась за жатвой, но не обязательно за тобою. Время от времени это необходимо. Моровое поветрие ли, зима суровая, война, засуха – миру нужны эти явления, чтобы мы, его дети, становились сильнее…

– Не хочу, чтобы мои любимые проходили через это испытание, – с грустью произнесла Витария. – Не хочу и не хотела. Я лишь просила помощи… Я не знала, какова будет цена. Это нечестно… Я через многое прошла тогда, я отдала взамен… – она вздохнула. – Что-то отдала… Я заплатила.

– Ты заплатила часть, – пояснила Велиса. – За жизнь можно заплатить только жизнью… Между сыном и собой ты выбрала последнее. Ты укоротила свой век на много лет.

– Пусть так, – всхлипнула царевна. – Но мой сын еще так мал. Я не могу оставить его сейчас.

– Ты оставишь сына только тогда, когда будешь готова, – успокоила Велиса. – Но чтобы быть с ним до его совершеннолетия, нужно принять помощь мужа, его тепло и заботу, как прежде.

– Я боюсь забрать его с собой, – призналась Вита.

– Увы, это не твой выбор, и он уже сделан.

– Не понимаю…

– Я вижу это в синих глазах твоего мужа, – улыбнулась чародейка. – Ты, моя прекрасная Снегурочка, заключила договор с Ледяницей. Но и Инальт уже не простой человек. Он обрел силы в противовес твоим, за которые и расплачиваться будет иначе. Причудливо сплелись ваши судьбы. Позволь Инальту помочь тебе. Ваш сын подрастет, и тогда ты сможешь оставить их обоих…

– Ты о чем-то умалчиваешь, – взмолилась Витария. – Что за силы у Инальта?

– Ненависть Инальта к Ледянице и всему лиху стала его даром и проклятием, – ответила Велиса. – Вы оба несвободны от взятой взаймы силы. Однако когда-нибудь вы оба обретете свободу.

Сто лет спустя

Снежное чудище взвыло множеством голосов и угрожающе занесло белесую лапу. Чародейка полоснула по ней наискосок и не успела опомниться, как оказалась под лавиной снега. Чудовищная рука распалась на части, чуть не похоронив под собой девушку. А вместо отрубленного отростка уже тянулся новый…

В этот миг черная тень метнулась под ноги великана, выбив его из равновесия. Приземлившись на четыре лапы, зверь развернулся и повторил бросок. Его соперник взревел и покачнулся, хватаясь за стволы деревьев. Ели пошли ходуном, и на головы сражающихся посыпались комья снега, ветки и шишки.

Тем временем чародейка сумела выбраться из плена. Вскарабкавшись по сугробу, она прыгнула на монстра и нанесла удар, одновременно призывая пламя. Сталь, сплетенная с магией, вошла в живот чудища, и сумерки расцвели огненной вспышкой. Гигантский снеговик с гулким шипением развалился.

– Хорошее пламя, – рыкнул зверь, оглядывая полыхающие ветви. – На некоторое время духи зимы отступят…

Он отряхнул от снега мохнатый загривок, дернул хвостом и поднялся на задние лапы.

– Проклятый… оборотень! – удивленно ахнула чародейка, направив острие меча в сторону нависшего над ней зверя.

Отблеск огня осветил вытянутую хищную морду и отразился в синих глазах.

– Меня зовут Инальт, – ответил волк, чуть качнув головой. – Долгие годы мы противостояли силам Ледяницы, но в конце концов проиграли… Я, князь Богат, сто лет назад не уберег жену от ее судьбы, – тихо прорычал зверь. – Мы с дружинниками были в военном походе, а вернувшись, нашли только лед и ветер, плачущий голосами наших любимых… – он обнажил желтые клыки. – Тогда я обезумел от горя и превратился в волка, принял судьбу двоедушника, чтобы бороться с зимним лихом…

Молодая чародейка пристально взглянула в глаза оборотню и убрала меч в ножны.

– Соболезную тебе, Инальт Богат, – кивнула она. – Меня зовут Дженна, и я ищу зимнее лихо, чтобы покончить с ним.

– Это невозможно, всякого человека в гостях у Ледяницы ждет лишь погибель и вечная тьма, – предупредил волк. – Она забирает души людские.

– А я и не человек, – глухо буркнула чародейка, прижимая руку к груди. – В плену у Ледяницы мой друг, я должна освободить его.

– Не ходи туда, маленькая чародейка, – повторил Инальт. – Замерзнешь…

– Некогда мне тут с тобой спорить, князь! – с отчаянием произнесла Дженна. – Я должна, и я не проиграю.

– Что ж, возможно, ты та, кого мы с Витой ждали сто лет, – покорно склонил голову Инальт. – Сделай то, чего не сумел я, – освободи души от власти Ледяницы… Довольно длились их муки. Довольно моя любимая металась в снежном лесу вместе с зимними духами.

– Обещаю, – ответила Дженна[3].

И это еще не конец.