Инальт очнулся от звуков и света. Яркий отблеск огня проник под веки, отогнал сон. Юноша открыл глаза, но все вокруг плыло. Он захрипел. Горло пересохло, губы едва разомкнулись.

Чьи-то заботливые руки поднесли ему кружку. Женский голос зашептал успокоительное, по-матерински ласковое. Инальт сделал глоток, другой, выпил все до капли.

Питье было горячее, приторное, горько-сладкое, с сильным духом полыни, хворобоя и меда. Вкус был ему знаком по общению с кочевниками маластинских степей, где произрастали эти травы.

После питья сознание прояснилось, и зрение вернулось к Инальту. Он все еще был в лесу, но будто перенесся во времени. Вокруг царили сумерки, а вместо яркой осенней листвы деревья и землю застилал белый покров.

Зима пришла? Сколько же он проспал?

Инальт лежал под навесом, на плотном ковре из веток и шкур, заботливо укрытый от холода и снега. Вокруг костра ходили люди, одетые в меха, – дети и взрослые. Но через некоторое время остались только последние. Ребятню прогнали окриками и смехом.

Несколько музыкантов били в небольшие барабанчики. Рядом с Инальтом бренчал на варгане мужчина. Его темно-рыжие кудри и лицо показались юноше знакомыми.

В одном из военных походов воевода общался с похожим бродячим музыкантом. Инальт еще подумал, что рядом с могучим воеводой и его окладистой бородой бородка музыканта, украшенная вплетенными в нее бусинами, выглядит точно козлиная.

И все-таки главный воевода разговаривал со знакомцем почтительно, пригласил к своему костру, угостил нехитрым походным ужином. Тогда тот носил при себе домру, а теперь играет на варгане. Не иначе музыкант был не прост, из шаманов или колдунов.

«Хорошо бы поговорить с ним о Вите», – подумал Инальт и, щурясь, поглядел на костер.

В свете огня кружились три девушки. Инальт сразу узнал одну из них: грива светло-пепельных волос, бусы, серая шубка, тонкие ноги. Он понял, где оказался, – в стае волкодлаков.

Теплая одежда не скрывала юного изящества волчицы, не мешала любоваться ее диким, завораживающим танцем. Лита то наклонялась до самой земли, будто сметая ладонями снег, то воздевала руки к темным небесам, точно собирая огненные искры. Ее бедра и плечи то плавно двигались в унисон, то резко вздрагивали в ритме мелодии.

Порой Лита и ее подруги-волчицы не то пели, не то рычали. Они издавали низкие гортанные звуки, повторяя мелодию варгана. Их движения становились все резче и быстрее. Вскоре все трое скинули шубы. Пламя осветило их нагие плечи и красивые груди, украшенные лишь ожерельями из бусин и перьев.

Инальт замер, очарованный зрелищем. Ему показалось, будто лесные духи, таинственные, но благосклонные к людям берегини воплотились из пламени. Девы не ведали ни стыда, ни холода. Они стали частью леса, видимой силой.

К костру собиралось все больше людей. Рядом с высоким пламенем было жарко, точно летней ночью. Зрители сбрасывали с плеч шкуры, в которые были одеты.

Не только мужчины, но и женщины без стеснения избавлялись от одежды. Как и танцовщицы, остальные волчицы не стыдились показывать свои прелести. Отсвет пламени горел на их коже, маняще обрисовывал налитые возбужденные соски.

Были среди них зрелые женщины с полными бедрами и большими грудями, которые могли бы вскормить целую стаю волчат. Были совсем еще юные волчицы, поджарые и тонкие, с едва наметившимися округлостями.

Не выходя в круг, они начали покачиваться, подпевать. Их бедра соблазнительно вращались, груди вздрагивали. Спустя время к ним присоединились и волки: зрелые мужи и юноши. Их сильным телам могли бы позавидовать богатыри.

Волки танцевали и обнимали своих женщин. Они скользили ладонями по полунагим телам, сжимали мягкую плоть в сильных руках. Пары раскачивались под ритм варгана и барабанов. Несложно было угадать, что изображал этот дикий танец.

Пение стаи перерастало в стоны и вздохи. Барабаны ярились все громче, все яростнее. Многие волки опустились на шкуры. Они ласкали друг друга – беззастенчиво, страстно. Нежные касания перерастали в быстрые и резкие движения. Мужчины и женщины игриво кусали друг друга, смеялись, впивались пальцами.

Кое-кто из мужчин уже перешел к делу. Они брали своих подруг, кто спереди, кто сзади, стоя, сидя, лежа. Сплетались руки, сливались губы и чресла. Общий хор голосов рассеялся вздохами, вздрагивал от криков удовольствия, от сладострастного рычания.

Инальт старался не смотреть на происходящее. Но от голосов, от мелодии страсти спрятаться было сложно. Мелодия окутывала жаром. Она врывалась в сознание, рисуя картинки, от которых юноша не мог избавиться.

Юная горячая плоть предательски подчинилась этой мелодии, вибрировала невыносимой тяжестью. Инальт застонал, сжался и стыдливо отвернулся. Только бы не видеть Литу, только бы не вспоминать их разговор, ее голос, ее ноги.

Думать о Вите ему казалось и вовсе грешно. Инальт закрыл глаза и принялся молиться. Спустя время он провалился в забытье. Мелодия стала шумом. Похоть отпустила.

Когда он снова открыл глаза, почти все волки разошлись. Оставшиеся отдыхали и негромко беседовали, глядя на танец. Только неутомимые «берегини» продолжали свой ритуал.

– …Они взывают к духам леса, – раздался над ним голос. Немолодая женщина опустилась рядом с лежанкой. Она подала юноше новую порцию горячего напитка и блюдо с куском мяса на кости. – А ты не глазей, тебе туда рано. Лучше ешь и набирайся сил…

– Покорнейше благодарю, – прошептал Инальт.

Тело его плохо слушалось – и к лучшему. Было б иначе, он уже бежал бы отсюда, спешил бы к болотам за Витой. Инальт сел и принялся за еду.

Запах опьянял и дразнил куда сильнее нагих тел. Голоду противостоять невозможно. Мясо было хорошо проваренным, легко отходило от кости. Другое он бы сейчас и не прожевал.

– Расскажи, женщина, что произошло? Чем недовольны духи?

– В нашем лесу столкнулись две могучие стихии: вода и стужа, – объяснила женщина. Она была точь-в-точь Лита, но гораздо старше. Тонкое бронзовое лицо покрывала сеть морщинок, длинные, свободно ниспадающие на плечи волосы искрились серебром. – Ты был близок к центру битвы и стал жертвой. Духи леса напуганы, их нужно успокоить, задобрить. Если в битву вступят и они, нам всем не поздоровится.

– Я помню, что тонул… – проговорил Инальт. – Как же я оказался здесь?

– Лита услышала твой зов, – женщина кивнула на девушку. – Упросила братьев помочь. Они вытащили тебя из ручья и принесли сюда. Два дня тебя жевала болотная лихорадка. Но теперь, вижу, опасность миновала.

Инальт тряхнул головой, память возвращалась неохотно. Он погрузил руку в карман и нащупал маленький молочный клык – подарок все еще был при нем. Похоже, он и спас Инальту жизнь. Понимая, что нет мочи выбраться из тьмы, ступив одной ногой за грань смерти, дружинник позвал на помощь.

– Лита, братья и ты – вы волки? – нахмурился Инальт.

Женщина удивленно подняла густые брови, обнажила острые зубы и тихо рассмеялась:

– Разве мы похожи на волков? Хорошо же ты, видать, головой ударился… или болотного воздуха надышался? – Она тронула теплой ладонью лоб юноши. Убедившись, что лихорадки нет, шутливо ударила его в бок, шикнула: – Думай, что говоришь… Если Старший услышит, может убить. Мы живем в лесу, но мы не дикие звери.

– Я признаю свою ошибку, – покорно склонил голову Инальт, отдавая блюдо с обглоданной костью. – Благодарю тебя за все, добрая женщина.

– Меня зовут Нанья, – ответила та. – Я бабушка Литы, – она погрозила пальцем: – Девочка выбрала тебя своим другом. Смотри, не обижай ее…

– Что это значит – другом? – спросил Инальт, но Нанья уже поспешила по своим делам.

Рыжеволосый музыкант рядом с Инальтом оборвал свою мелодию. Танец продолжал кружить уже без его вмешательства. Мужчина откинулся назад и, оперевшись спиной о дерево, беззастенчиво любовался дивным зрелищем.

Полунагие молодые женщины вскидывали руки к небесам, вращали бедрами, рычали и стонали под удары барабанов. Их бусы и браслеты мелодично вздрагивали. Русые волосы разлетались в стороны.

– Танцы помогут все исправить? – утерев губы, поинтересовался Инальт у музыканта.

– Непременно, – с улыбкой ответил тот, повернувшись к юноше. – Танцы и песни всегда помогают побороть страх, гнев, ярость…

– Хорошо бы так все войны заканчивались, не начинаясь, – буркнул Инальт.

– Если бы люди чаще пели и танцевали, войн было бы куда меньше, – согласился музыкант, хитро прищурившись.

– Если бы некоторые пели и танцевали реже, а больше трудились, – может, и воевать не нужно было бы вовсе, – не скрывая злости, выдавил Инальт.

– Во всем хороша мера, – не стал спорить музыкант. – Меня зовут Индрик. Я помню тебя: молодой Инальт Богат, подопечный воеводы. Как поживает мой старый друг?

– Боюсь, плохо, – буркнул Инальт. – Зло опутало столицу… Ратники превратились в свиней, в царских палатах поселился колдун.

– Так вот откуда это тянется, – поднял брови Индрик. – Любопытны пути богов…

– Просто любопытны? – Инальт скривил губы. Ему захотелось рычать и реветь вместе с танцующими волчицами. – И не страшно за старого друга? Не обидно за царство? А может, ты ответишь, почему боги потворствуют злу?

– Не горячись, пес государев… – примирительно поднял руку музыкант.

– Как же не горячиться? – рыкнул Инальт. – Где-то в этой ночи и стуже сейчас замерзает моя любимая и единственная наследница Кривхайна! А я едва могу пошевелиться, хотя должен бежать за ней… Ты мудр, Индрик, так подскажи, как мне дозваться богов, чтобы помогли победить зло?

– Зло и благо у каждого свои, – пояснил мужчина. – Но покровительство богов приносит счастье тем, кто действует и готов своими руками вершить судьбу. Тех же, кто хочет, чтобы решали за них… сила может погубить.

– Что же, и неважно, благие мои помыслы или дурные? – прищурился Инальт, ощущая, как вместе с нарастающим возмущением к нему возвращается и силушка.

– Те, кто мыслят лишь о собственном благе, не думая об общем, почти что слепы, – ответил Индрик. – Они не способны увидеть своих ошибок, а потому обречены ошибаться, спотыкаться, проигрывать. Те же, чьим мыслям доступны законы всего мира, знают, что порой беда дарует большее благо.

– Сказывают, не было бы счастья, да несчастье помогло, – припомнил Инальт.

– Такова природа людей, – кивнул Индрик. – Что поделать, иногда к действиям может сподвигнуть лишь беда. Но не серчай на меня… Твое горе мне понятно, ты даже не представляешь насколько, – добавил он, и в глазах его отразилась невыразимая грусть. – Я верю, что царевна выучила урок. Судя по всему, она всерьез решила драться за свое счастье, и боги ее не оставили.

– Она жива? Ты уверен? – Инальт от возбуждения попытался встать и тут же упал обратно. Все его тело отказалось подчиняться воле, будто свинцом налилось. – Будь проклята эта немощь!

– Она жива, но молись за нее, – прошептал Индрик. – Иногда один неверный шаг способен утянуть в пропасть. Одна ошибка может навсегда сбить с верной дороги даже самую светлую душу.

– Можно ли помочь ей вернуться, вызволить из пропасти? – выдохнул Инальт, смутно догадываясь, о чем говорит музыкант.

– Если не мыслишь для себя иной судьбы, – утвердительно кивнул Индрик. – Если же есть сомнения, – он бросил взгляд на танцовщиц, – не стоит тратить силы.

– Я готов драться за любимую хоть с самой смертушкой, – Инальт сжал кулаки.

– Что ж, тогда надежда есть…

В это время барабаны и пение стали затихать. Обессиленные танцем девушки все вместе опустились на колени подле костра. Отдышавшись, они подобрали одежду, поправили волосы. Берегини исчезли, девы вернулись в обычный мир.

Одна из танцовщиц присела рядом с музыкантом. Она обвила его шею руками, потерлась щекой о его бородку. Нежная, ласковая и игривая, точно щенок, она украла его внимание, осыпав поцелуями.

Лита, увидев, что Инальт очнулся, бросилась к нему. Не произнеся ни слова, она низко нависла над юношей, будто обнюхала, заглянула в глаза, склонила голову набок.

– Ты спасла меня, спасибо, – прервал Инальт этот диковинный ритуал, боясь, что по здешнему обычаю он зайдет туда, куда не следует. – Теперь я в долгу. И я верну его, но сначала я должен найти любимую… Прости!

– …Сначала ты наберешься сил, – строго перебила его Лита. – Посмотри, что вокруг делается. Чуешь, какой морозище? Думаешь, твоя подружка еще жива?

Инальт сморщился, ему стало так горестно, что впервые с самого детства он почти что заплакал. Конечно же, юноша сдержался, но Лита учуяла движение его души, его боль и тоску. Она тоже поморщилась, фыркнула:

– Я серьезно тебе говорю, отлежись еще пару дней. Как я Старшему объясню, что он силы стаи потратил впустую и спасенный из плена черной воды решил убиться в воде ледяной?

– Твои угрозы весомы, – вздохнул Инальт. – Буду молиться богам, чтобы помогли отыскать любимую в этой пурге…

– На волчьих тропах не будет пурги, – усмехнулась Лита. – По ним мы быстро найдем твою потеряшку.

– Ты покажешь мне тайные пути? – с надеждой прошептал Инальт.

– Покажу и помогу, – кивнула волчица. – А что с тобой еще делать?