На следующее утро, я проснулся с Элией подмышкой. Аккуратно, чтобы не разбудить, попытался освободиться от её головы. Но, аккуратно не вышло – Элия заворочалась и глубоко вздохнула. Правда, глаза открывать не стала. Лишь перевернулась на другой бок, позволив мне тихонько слезть с кровати.
В ванной я провёл свои утренние процедуры и хорошенько побрился. Затем, перебрался на кухню, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Элию запахами. И начал жарить яичницу.
Ну, как, яичницу… что-то среднее между яичницей и шакшукой. Сначала нарезал и обжарил репчатый лук, затем, порубил на кубики два ароматных помидора и тоже закинул в сковородку. Запах от них распространялся как из парника. Очень сильный томатный запах. И, где, только, Элия нашла такие помидоры? Они явно не из супермаркета.
Лишь после того, как помидоры дали сок, и он чуть выпарился, вбил в сковородку четыре яйца. Соль, чёрный перец и… блюдо готово!
Выключил газ, но крышкой накрывать не стал. Пусть, лучше, яичница остынет, чем жидкий желток запечётся под крышкой от пара. Разогреть это блюдо совершенно не сложно.
Потом, я поставил чайник, чтобы был кипяток для заварки кофе и залез в смартфон, почитать новости. Даже не про Легенду. Просто, стало любопытно, что в мире, вообще, творится. А то, я, с этой Легендой, совсем от жизни отстал.
Через полчаса, дверь на кухню отворилась, и показалась чуть заспанная мордашка Элии. Она втянула носом воздух.
– Чем это, тут, так приятно пахнет?
– Сейчас, запахнет ещё приятней.
Я залил всё ещё горячую воду в две уже подготовленных кружки с кофе.
– М-м-м… сейчас, буду!
Лицо Элии исчезло за дверью. Я улыбнулся и полез в холодильник за сливками.
Не только ты меня можешь удивлять вкусняшками, но, и я тебя! Ну… в силу своих не самых великих кулинарных способностей, понятное дело.
Через пару минут, Элия вернулась и сразу набросилась на уже разогретую мной яичницу.
– Вкусно?
– Фкуфно!
Подтвердила Элия с набитым ртом. Но было видно, что её мысли где-то совсем далеко. Волнуется, что ли, перед встречей с родителями? Возможно.
Быстро позавтракав, Элия засела перед зеркалом наводить макияж. Ну, а я решил, что краситься сегодня, всё-таки, не буду.
Шутка.
Пошутив сам с собой озадачился, чем, пока, бы себя занять? Можно было бы залезть в Легенду, но срок, когда я смогу возродиться, ещё не прошёл. Так что, я просто развалился в кресле и продолжил сёрфить в интернете.
Из квартиры мы вышли только через два часа. Почти половину этого времени Элия занималась макияжем, а вторую половину – возилась с одеждой.
Уже в такси я спохватился и спросил:
– Слушай, напомнишь, как твоих родителей зовут?
А то ведь, может, и казус получиться, если я буду тупить при обращении к ним. Я ведь совершенно забыл, как их зовут. Элия всего пару раз упоминала их имена. И хорошо, что, хоть сейчас, догадался снова спросить.
– Отца – Иван Петрович, а маму – Анна Фёдоровна.
– Да, точно! Ты же, у меня, Элеонора Ивановна!
Элия посмотрела на меня и улыбнулась:
– Всё – так.
– Как у вас в семье принято? Может, заскочить в цветочный магазин, купить букетик какой-нибудь?
– Да, не нужно, – напряглась, почему-то, она.
– Удобно будет с пустыми руками-то?
– Удобно, не волнуйся.
Элия снова улыбнулась и чмокнула меня в губы.
Ну, не волноваться, так, не волноваться. Что ж. Попробую.
Дверь открыл мужчина лет шестидесяти – с серыми глазами и небольшой седой бородкой. Маму на входе я не увидел. Элия тут же обняла отца и поцеловала в щёку. Потом, развернулась и показала на меня:
– Знакомьтесь. Это Александр, мой… молодой человек. – Затем, она перевела палец на своего отца. – А это – мой папа, Иван Петрович.
Отец Элии окинул меня сверху до низу внимательным, но каким-то добродушным взглядом и протянул руку для рукопожатия.
– Ну, здравствуй!
Я, тут же, протянул свою.
– Здравствуйте, – улыбнулся я.
Рукопожатие получилось крепким.
Элия сняла ветровку и повесила её на вешалку справа, и я последовал её примеру – стал раздеваться. Когда моя девушка сняла с себя туфли и сунула ноги в тапочки, спросила отца:
– А, где мама-то?
Он показал большим пальцем в сторону и снисходительно сказал:
– Она на кухне. Не успела там что-то приготовить.
– Тогда, я к ней. Помогу доделать. Покажешь, пока, Саше что, где?
– Помогу… Иди, иди. – Иван Петрович слегка улыбнулся и посторонился, пропуская свою дочь.
– Ну, пойдём… молодой человек, – с хитрым прищуром посмотрел на меня Иван Петрович. Затем, показал мне на матерчатые тапочки на полу. – Можешь, вот эти надеть.
Я кивнул и, подвинув свои ботинки в сторону, запихал ноги в домашнюю обувь.
– Ты как? В шахматы играешь?
Я пожал плечами:
– Да.
– Ну, пойдём, партию, пока, сыграем?
– Давайте.
Иван Петрович развернулся и потопал в одну из комнат, а я проследовал за ним.
– Присаживайся.
Мужчина кивнул на кожаное кресло перед журнальным столиком, а сам отошёл к шкафу. Открыл там бар и показал мне бутылку с жидкостью тёмно-янтарного цвета – явно с алкоголем.
О! Это будет, как раз, кстати. Выпить, чтобы расслабиться, мне, точно, не помешает. Так что, я кивнул:
– С удовольствием.
Иван Петрович удовлетворённо кивнул в ответ и, прихватив ещё два бокала-тюльпана, поставил их на журнальный столик. Затем, плеснул в них из бутылки на два пальца.
Я смог мельком рассмотреть название бренда – MonkeyShoulder. В первый раз вижу, хотя, по запаху, стало понятно, что это виски.
Отец Элии подвинул к журнальному столику ещё одно креслице и, взяв в руки бокал, приподнял его:
– Ну, что… Саша. Давай, за встречу!
– За встречу!
Я взял свой бокал и, чокнувшись, пригубил.
Вкусный. Хотя… коньяк, всё равно, люблю больше.
Иван Петрович, также пригубив, убрал бутылку на нижнюю полку журнального столика, а оттуда достал деревянную шахматную доску. Взяв две пешки, протянул закрытые кулаки мне, чтобы я выбрал цвет фигур.
Ткнул пальцем в правый кулак. Отец Элии раскрыл его, явив белую пешку. Повезло! Чёрными играть не люблю.
Расставив фигуры, я сделал стандартный ход – Е2-Е4. Иван Петрович отзеркалил мой ход. Затем, задумчиво глядя на доску, спросил:
– Ну, рассказывай, что у вас с Элей? Всё серьёзно?
Я чуть не поперхнулся виски, которое сейчас отхлёбывал и поставил бокал на столик.
Нет, я, конечно, ожидал таких разговоров… Но, не в первые же пять минут!
– Вполне, Иван Петрович. Всё, вполне, серьёзно.
Мужчина покивал:
– Ну, хорошо, если так. Давай. – Он поднял свой бокал.
Партию мы завершили в ничью, и немного захмелевший Иван Петрович предложил очередной тост:
– За интересную партию!
Я тоже поднял бокал и, опять чокнувшись, выпил.
Я как-то не спрашивал, Гудлак брат Ивана Петровича, или матери Элии. Но, разница в произнесении тостов – очевидна. Насколько лаконично их произносит отец Элии… настолько же нескончаемы пафосные баллады Гудлака!
Мы прошли в соседнюю комнату и сели за уже полностью накрытый стол. Да, тут, четверым людям можно объестся: пять разных салатов, мясо запечённое, в нарезке, какое-то куриное блюдо, суп! И куча всякого остального. Аж, глаза разбегаются.
Буквально, через пару минут, к нам зашли и Элия с Анной Фёдоровной. Они принесли две плошки с овощами и сели за стол.
Мама Элии была невысокой, самую малость, полноватой женщиной – под пятьдесят лет. Элия нас друг другу представила, и мы, наконец, взяли в руки столовые приборы.
В первые десять минут, мы всё больше не разговаривали, а налегали на блюда. Всё-таки, были голодными… во всяком случае, я. А вот, когда первый голод был утолён, а бокалы наполнены, понеслись вопросы ко мне.
Анна Фёдоровна, между делом, так, спросила:
– Вы уже давно вместе живёте?
Я прикинул сколько.
– Относительно. Около месяца, наверное.
Накалывая солёный огурчик на вилку, мама Элии, похлопав глазами, продолжила:
– А где? Снимаете квартиру?
– Нет. У меня есть собственная.
– Это хорошо. А, сколько комнат?
Вот, примерно, в таком ключе, и продолжился этот допрос с пристрастием: кто родители, чем занимаются, какая профессия, чем, сейчас, занят. На ответ, что занимаюсь, сейчас, в игре Легенда, Элина мама заметно покривилась, но расспрос продолжила.
Спасал иногда только Иван Петрович, осаживая любопытство своей жены и переводя разговор на другие темы. Вот только, через какое-то время, Анна Фёдоровна, всё равно, заводила свою пластинку. Ей бы в дознаватели идти – с такими-то навыками…
Часа через два, с застольем мы решили завязывать и Иван Петрович, захмелевший, как, и я, предложил мне пойти и поболтать за рюмочкой чая… Получив моё согласие, он прихватил с собой бутылку виски, и мы вышли из-за стола. А женский пол удалился на кухню.
Разлив нам по бокалу, отец Элии попросил:
– Совсем забыл, можешь принести со стола чего-нибудь закусить?
– Да, конечно. Я сейчас.
Я вышел и, уже у входа в обеденную комнату, услышал голос с кухни:
– Дочь, ты совсем из ума выжила. Ты на кого Макса променяла?
Элия, на это, тяжело вздохнула:
– Мама. Я никого никуда не меняла…
Но Анна Фёдоровна ничего не слушала:
– Он работал в банке на хорошей должности. А, этот, что? Такой же игрун, как и ты? Пусть, и с квартирой однушкой.
– Где бы Максим ни работал, главное, что с ним я не была счастлива. Должность не меняет того, что он был придурком! А, с Сашей… я с ним чувствую, то, что никогда не чувствовала раньше. Он понимает меня…
Мама опять перебила:
– Понимает, как же… Да, и чем же Макс тебя не устраивал?
– Он, как раз, меня совершенно не поддерживал. И ушла я от него после его заявления, чтоб я меньше вякала, ведь моё дело – варить ему борщи и рожать детей.
– Ну, так, и что в этом плохого? Он бы этих детей и обеспечивал.
– Плохого было бы то, что эти дети были бы от полного придурка!
Но мама явно имела своё мнение:
– Да? А обеспечивать тебя и ваших детей твой Саша как будет!? Играя в свои игры, вместе с тобой? Или ты думаешь, что тебе родители помогут? Или, что мой брат – твой дядя, который тоже из ума выжил, вечно тебе зарплату платить будет в этой самой игре?
– Я бы не хотела хвалиться, но Саша обеспечит, если надо будет!
– Ты, это, серьёзно, сейчас, дочь? Пойми, я же о твоём будущем думаю.
– Мама…
Явно закипая ещё больше, прошипела Элия и затихла, видимо, собираясь с силами на ответ.
А я решил, что услышал достаточно и тихо прошёл в обеденную комнату. Забрал тарелку мясной нарезки со стола и вернулся к Ивану Петровичу.
Мда… За столом всё прошло более-менее цивилизованно. Что-то я не думал, что настолько не понравлюсь Элиной маме. Впрочем, насильно мил не будешь… И у неё, явно, какой-то пунктик по поводу Легенды.
Надолго, после этого, мы не задержались. Успели с Иваном Петровичем лишь перекинуться мнениями про рыбалку, как к нам зашла Элия и намекнула, что пора бы и домой. Я с её отцом сидел вполне хорошо, но на кухне у моей девушки разговор пошёл явно не по плану. Так что я быстренько вызвал такси в приложении.
После прощания с родителями Элии, обратно домой мы ехали в тишине. Моя девушка уставилась в окно и смотрела в одну точку. Да, и у меня настроения испортилось, после того, как я вспомнил про кухонный разговор.
Я обнял Элию сзади и поцеловал в ушко.
– Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Девушка прижалась ко мне, но продолжала смотреть в окно.
Ладно… Иногда людям нужно и кое-что обдумать, так что, просто обняв покрепче Элию, я решил не поднимать этот вопрос. Пусть сначала отойдёт, а уже потом, об этом поговорим.
Уже дома, Элия захотела залезть в ванную, а я решил наконец-то залезть в Легенду, так что разделся и полез в кровать…
После того, как шлем загорелся изображением, я очутился на местной точке возрождения.
Ага…
Оглянувшись по сторонам, увидел небольшое кладбище, всё заставленное крестами. А вокруг, небольшой лесок антрацитово-чёрных деревьев.
Кладбище? Серьёзно!? Кладбище в Тёмном мире, ведь он же, я так понял, и есть загробный?! Зачем тут кладбище, если тут, и так, мертвецы должны быть?
Хмм… Хотя, с другой стороны, игровые условности никто не отменял. Раз в Легенде есть этот мир, значит, его готовят к приходу игроков. И им нужно будет где-то возрождаться.
Ещё раз оглядев мрачное, из-за отсутствия солнца на небе, серое кладбище, стало как-то неуютно. Абсолютно чёрный лес издавал какой-то тихий, еле уловимый свист. Чем дольше я на него смотрел, тем меньше мне хотелось в него идти…
Мда… Очень “милые” у вас тут виды, но, как-нибудь, в другой раз.
Мне вообще-то, сейчас, надо в Виторию – для дележа плюшек. Хоть Идунн там, небось, уже всё прибрала и слутать ничего не получится, но, может, Рея чего интересного за помощь подкинет. Да, и с Идунн надо поговорить по душам и объяснить концепцию: "Бог велел делиться".
Так что я достал из инвентаря сферу и немного завис. Мои руки были полупрозрачными. Я через них явно видел серую землю, а покрутив туда-сюда, сквозь руку смог рассмотреть и кресты.
Так… Мне тут начинает нравиться всё меньше и меньше… Возможно, это такой эффект от этого мира, но как-то он мне совсем не по душе.
Я активировал сферу.
Однако, вместо активации передо мной вылезла табличка:
Всё, чем владел призванный до проклятья – недоступно.
Не понял.
И, что это значит?!
Попробовал активировать сферу повторно. Но вышел тот же результат, передо мной вылезла табличка.
Хм. Ладно, проверю кое-что. Я залез в настройки и попробовал отозвать Гаврюшу, чтобы призвать в этом мире.
Выскочила знакомая табличка:
Всё, чем владел призванный до проклятья – недоступно.
Спокойствие, только, спокойствие. Я медленно выдохнул, затем, вдохнул.
Надо подумать. Я хотел сделать шаг в сторону, но передо мной выскочила табличка:
Внимание! Критическая перегрузка. Движение невозможно.
Таааак… Я, зачем-то, очень осторожно открыл окно характеристик:
Все ваши характеристики заблокированы до снятия проклятия.
Уровень: 0
Очки характеристик: 0
Сила: 0
Ловкость: 0
Интеллект: 0
Интуиция: 0
Живучесть: 0
Здоровье: 0
Мана: 0
Урон: 0
Броня: 0
Шанс критического урона: 0
Шанс уворота: 0
Регенерация здоровья: 0 в секунду
Регенерация маны: 0 в секунду
Вес 48745/0
У меня на голове аж волосы зашевелились.
Что за хрень, тут, вообще, творится!?