С участниками похода мы встречаемся в холле.
– Выступаем без промедления, – предлагает наш проводник, молодой долговязый парень в соломенной шляпе. Голос у него мягкий, добродушный. – Не нужно давать солнцу лишних шансов, оно и так свое возьмет.
Мы с Габриэлем прихватили по бутылке воды из мини-бара – подготовились к суровой жаре.
Гид, представившийся Итаном, ведет нас к выходу с территории отеля. Мы идем за ним по пустынной равнине, окружающей «Ару». Пыль, заросли кустарника, вдали – горы.
В нашей команде Фабио и Ласло, блогерши и актер. Здесь же отец семейства, оставивший жену и детей у бассейна.
– Однажды все это автоматизируют, – говорит он Итану по пути к горам.
– Что автоматизируют? Походы?
– Ну, не саму практическую часть, но функцию проводника точно. Что тут нужно? Выбрать верное направление, и алгоритм укажет самый короткий путь. Если в процессе попадаешь в беду, телефон сам наберет номер службы спасения. Так будет гораздо эффективнее.
Господи, когда он заткнется…
Пекло такое, что мысли плавятся. Я сосредоточиваюсь на гипнотическом ритме шагов нашей команды. Левой-правой, левой-правой… По спине течет пот, мышцы икр напрягаются – мы взбираемся на холм.
– Кстати, речь не только о походах, – продолжает этот тип, когда мы выходим на основную туристическую тропу. – От автоматизации выиграют многие процессы. Даже, – оглядывается он на отель, – даже расследования убийств. Представьте, на что способен искусственный интеллект, если ввести улики в компьютер! Он выдаст вам все возможные гипотезы, расставив их по степени вероятности. А насколько оптимальнее станет судебная система?
Пожалуй, надо держаться от него подальше, да и от всей группы. Невозможно думать, когда вокруг столько народа.
Не пора ли проведать моего питомца? Ничего из еды я с собой не взяла, зато есть вода. Во всяком случае, не придется слушать этого умника, рассказывающего Итану, как будет здорово, если роботы через несколько лет отнимут у него работу.
– Что ты задумала? – оборачивается Габриэль, когда я останавливаюсь в зарослях полыни в нескольких футах от основной группы.
– Мне просто…
За спиной Габриэля раздается шорох. Ага, койот! Нашел меня, не дожидаясь, когда я пущусь на поиски. Наблюдает за нами из укрытия.
– Мне нужно немного передохнуть, – объясняю я.
– Давай я побуду с тобой.
Койот, будто поняв его слова, замирает, подняв уши, однако Габриэль его не видит, а я не хочу раскрывать свою тайну.
– Да нет, иди. Я догоню.
Он вздыхает.
– Смотри не заблудись.
– Не волнуйся.
– Я серьезно, Фрида.
– Знаю.
Да, бывает, что люди погибают во время походов, и подобные случаи не так уж редки.
Наконец Габриэль уходит, и койот тут же сворачивает от тропы в сторону своего логова. Я следую за ним. Оглянувшись, группы уже не вижу. Вот и отлично.
Животное останавливается у невысокого холмика, у подножия которого устроило себе убежище. Я держусь футах в десяти. Койот обнюхивает сухой куст, фыркает и издает резкое тявканье.
Я напрягаюсь: без всяких слов понятно – он чего-то от меня хочет.
Интересно…
Мой маленький друг прекрасно знает, что я – источник воды и пищи. Мы встретились на туристической тропе, но он не стал ждать, когда я выложу традиционные крекеры, – зачем-то повел к своему логову.
Стоп… Наверняка это самка и у нее в норе щенки. Кормить их как следует возможности нет – рана не позволяет. Вот почему она вела меня сюда.
– Ах ты…
Хлопаю по карманам, словно там по волшебству вдруг появилась какая-то еда.
– Еще вернусь, – обещаю я койоту. Докатилась, разговариваю с дикими животными. – Я… я что-нибудь придумаю.
Прежде чем развернуться обратно, наклоняюсь, пытаясь разглядеть логово – подтвердится ли теория насчет щенков?
Из-под маленького сухого кустика в глаза бьет солнечный зайчик, и я невольно зажмуриваюсь.
Там лежит нечто черное, блестящее, чему совсем не место в пустыне. Не органика – явно изделие, созданное человеком.
Телефон!
Ее телефон…
Не узнать невозможно – черный металлический корпус, пластмассовый футляр, грязный и обшарпанный. Ошибки нет: вот белые ушки, усики, маленькое красное платье. Увидев телефон первый раз, я решила, что Сабрина Бреннер, пожалуй, единственный взрослый человек на земле, способный надеть на телефон чехол с изображением «Хэлло Китти»[12].
Черт, это точно ее телефон…
Наверняка копы его обыскались.
Заметил ли Уильям, что аппарат жены пропал?
Может, сам и зашвырнул его подальше в пустыню? Должно быть, рассчитывал, что он исчезнет там навсегда, как иголка в стоге сена, – как-никак, пустыня занимает три тысячи квадратных километров.
Телефон Сабрины…
Там может быть куча полезной информации; вероятно, муж не хотел бы, чтобы она стала достоянием полиции. Просто голова кругом – вдруг в мобильнике есть доказательства физического и морального насилия Уильяма по отношению к жене? Аудиозаписи, например, или даже видео. Звонки адвокату по бракоразводным делам. Допустим, Сабрина собиралась расстаться с супругом, а он об этом узнал…
Надо выяснить, почему телефон выбросили.
Ладно, все по порядку. Во-первых, не дотрагиваться до улики голой рукой – там наверняка есть отпечатки пальцев. Их стирать нельзя, и свои оставлять не нужно.
Я медленно наклоняюсь и развязываю левую кроссовку. Снимаю носок, вновь обуваюсь, теперь уже на босу ногу.
Носок натягиваю на руку – не идеально, но хоть что-то – и делаю пару осторожных шагов к логову. Койот скалит зубы, и шерсть у него на загривке поднимается дыбом – ясно, не доверяет, в норе-то щенки. Ни одно дикое животное человека к своим детенышам не подпустит.
Рискнуть ради телефона? Койот может оказаться бешеным.
А куда деваться…
Я поднимаю руки в умиротворяющем жесте, однако койот волнуется еще больше и издает отрывистое тявканье.
Я продвигаюсь вперед – других вариантов нет. До находки каких-то пять шагов, и койот идет мне наперерез. В четырех шагах он подходит вплотную, а когда остается всего три шага – его морда касается моей лодыжки.
Телефон уже на расстоянии вытянутой руки. Я опускаюсь на колено и сжимаю в пальцах раскаленный металлический корпус. Черт, какой горячий! Неудивительно, столько пролежал на солнце, тут и металл может расплавиться. Не пришел ли он в негодность? Там, внутри, секреты убитой женщины…
Я вскакиваю и бегу к группе. То есть пытаюсь бежать – на левой ноге повис койот, впившись зубами в кроссовку. Пробую его стряхнуть, однако он лишь сильнее сжимает челюсти. Я ожидала чего угодно – укуса, острой боли, рваной раны, а тут пятка словно попала в тиски.
Взвизгнув, я дергаюсь вперед и падаю лицом в землю.
Вот черт!..
Теперь у меня ободраны локти, зато койот ослабляет хватку. Я окончательно высвобождаю ногу, поднимаюсь и, сжав телефон в руке, бросаюсь к туристической тропе.
Наконец вижу наших – они остановились на подъеме. Засовываю телефон в карман шорт, снова надеваю носок и догоняю группу.
– Что случилось? – вздрагивает Габриэль.
Осматриваю себя: вся в пыли, правый локоть кровоточит.
– Упала, – объясняю я. – На самом деле все не так плохо, как кажется. Здесь-то что происходит?
Я указываю подбородком на участников похода.
Народ стоит тесным кружком, в центре – Итан с легкими признаками паники на лице. Рюкзак лежит у его ног. Две блогерши вызывающе уперлись руками в бока, а третья на повышенных тонах разговаривает с актером.
– Почему, интересно, вы не хотите нам говорить, где были, сукин вы сын?
Фабио тихо ахает.
– Даже не понял, с чего все началось, – шепчет мне на ухо Габриэль и указывает на актера. – Этот парень вдруг сцепился с тремя девушками насчет алиби и прочей ерунды.
– А, вот как…
Габриэль косится в сторону кричащей на актера блогерши.
– Она сказала, будто подслушала Харриса, когда тот говорил о ходе расследования. Вроде как Сабрину убили в три часа ночи.
– Ну и что?
– Парень из «Закона и порядка» начал болтать о разнице между прямыми и косвенными уликами. А девушка осведомилась, где он этого нахватался – уж не в сериале ли? Ну, актеру не понравился ее тон.
– Надо думать.
Тем временем актер тычет пальцем в небо.
– Я был на связи со своим агентом!
– Посреди ночи? – едко усмехается девушка.
– Мэдисон! – одергивает ее подруга, однако та будто не слышит.
– Это голливудский агент! – переходит на крик актер, размахивая руками, словно мельница. – Вы понятия не имеете о таких вещах!
Он делает раздраженный жест – сейчас, мол, сейчас – и лезет в карман. Надеюсь, всего лишь за сотовым.
– Вот, посмотрите на журнал вызовов! – гневно бросает актер.
Мне экран не виден, а Мэдисон, прищурившись, склоняется к телефону, затем отстраняется с удовлетворенной ухмылкой.
– Похоже, из-за этого звонка вы чувствуете себя звездой, а?
Актер в отчаянии мотает головой.
– Почему именно я? – спрашивает он. – Почему вы не цепляетесь к другим?
Мэдисон окидывает взглядом участников похода, явно ожидая, что все по очереди предъявят свое алиби.
Господи Иисусе…
Естественно, я не намерена рассказывать ей, что выходила ночью из номера, что я – вероятно, последний человек, видевший Сабрину живой.
И уж точно промолчу о том, что Габриэль тоже был на территории.
– Итан, – окликаю я гида, пока актер с блогершей продолжают собачиться. – Не пора ли нам закончить поход?
Он с облегчением кивает и, разведя руки, словно пытаясь выстроить нас в колонну, командует:
– Друзья, возвращаемся в отель! Мы потеряли много времени, сейчас начнется самая жара.
Повесив голову, он ведет нас обратно по тропе. Мэдисон с подружками идут за ним, надутый актер замыкает колонну.
Мы с Габриэлем двигаемся молча – о телефоне я расскажу, когда придем в номер.
Может, расскажу, а может, и нет. Не уверена, что нужно.
В общем, это обычные наши отношения. Если ты прыгнешь, я прыгну за тобой, не задавая вопросов.
Важнейшее правило, негласное соглашение – оно срабатывало не раз. Мы всегда сражались спиной к спине, даже когда чего-то не знали или не понимали.