Между Новым годом и госэкзаменами случились каникулы. Они внезапно случаются каждый год.
Вся страна отдыхает, а скорая работает… Конечно, не только скорая, могут обидеться другие службы. Полиция и железнодорожники, энергетики и водители городского транспорта… они тоже работают… Но до них Тане нет дела… Работают, потому что больше некому… потому что надо.
Она не ждала звонка, ведь Ерофеев не работал в этот день.
Третье января – день ни туда, ни сюда. Уже не праздник и еще не праздник. Разложены на письменном столе учебники, билеты… где-то среди конспектов потерялась косметичка… ибо заниматься чем-то, кроме усердной подготовки к экзаменам, настроения не было.
Звонок мобильника выбил ее из глубокомысленного созерцания морозного узора на оконном стекле. Кто это еще? Так было приятно вспоминать практику…
Звонил Ерофеев.
– Трям! Значит «здравствуй»!
– А что случилось? Привет.
– Разве должно что-то случиться? Ты на посту?
– В каком смысле?
– В религиозном, сейчас пост – Рождественский!
– А… да… нет… не на посту… – Мелькнула хитрая мыслишка. – У меня экзамены на носу…
– А ты вроде бы не вегетарианка… или что?
– Всеядная я, как… страус… – Таня в последний момент заменила свинью на пускай тупую, но более эстетичную птицу.
– Я приглашаю тебя в кафе.
– Мне нужно собраться…
– Резонно.
– …и накраситься…
– Ну я дам тебе час на все с дорогой.
– Через час…
– У метро «Войковская», выход на улицу Космодемьянских. Жду наверху.
Ерофеев стоял у киоска и процеживал взглядом выходящих пассажиров. Друг друга они увидели одновременно.
Цветов у него не было. Ерофеев вел Таню в сторону железной дороги…
– Куда мы идем?
– На троллейбус.
Таня вдруг разозлилась. Ну, хорошо, цветы – пускай… В щеку чмокнуть, хотя б из деликатности, – тоже… Видимо, она совсем не в его вкусе. Но хоть пару слов приятных можно сказать?
– А ты похудела… – сказал Ерофеев.
– С Нового года? – ехидно спросила она. – Так заметно?
– Нет, с лета, если сравнивать…
– Я всегда во время сессии худею… организм так устроен.
– Тогда тебе к лицу вечно учиться…
– С ума сошел.
– Шучу.
Перейдя от остановки на другую сторону, Ерофеев повел Таню обратно. Остановился у двери кафе с надписью «За рулем»…
– Они раньше круглосуточно работали, мы у них ночью ели, таксисты, – сказал Саша. – Теперь работают только днем. Заходи. – Он отворил дверь и пропустил Таню вперед.
Мягкий полумрак, музыка… Саша прошел следом и повлек Таню направо в зал, где стоял в левом дальнем углу накрытый столик… Посетителей немного, еще два столика заняты, по другую сторону зала. Приглушенный разговор, негромкая музыка.
К ним вышла женщина в возрасте. Круглолицая, с восточными чертами. С легким акцентом сказала:
– Здравствуйте, Саша, мы вас ждем.
– Здравствуйте, Гуля, – ответил Ерофеев и, расстегнув куртку, повернулся к Тане. – Раздевайся и садись. Я рискнул кое-какие блюда уже заказать, на свой вкус.
Таня впечатлилась этим приемом и, когда Саша, повесив верхнюю одежду на вешалку в углу, сел напротив, перегнувшись через столик, спросила:
– Откуда ты их знаешь?
– Бывал тут, – негромко ответил Ерофеев, – раньше, и на вызове пришлось… А хозяин кафе – Гено Шотаевич, замечательный дядька, сам готовит. Коронное блюдо у них – хачапури. А в остальном тоже грузинская кухня: чанахи, сациви, долма, харчо… Ты баранину ешь?
– Я все ем, – повторила Таня. От головокружительных ароматов заныло под ложечкой… Два яйца всмятку на завтрак забылись, как страшный сон… Она вскочила. – А где можно руки помыть?
– Правильно, я тоже помою.
Когда они вернулись к столу, в его центре уже стояло огромное блюдо с золотистой, ароматной луной, источавшей запах жареного сыра… Он еще пузырился под корочкой и фыркал…
– Пробуй, ты такого никогда и нигде не ела… Это – настоящее хачапури.
Взяв из рук Саши кусок, Таня принялась ртом ловить стекающие сырные нити… Сок потек по руке… Она откусила и поспешно положила оставшийся кусок на тарелку… принялась протирать салфеткой пальцы.
Слов не было. Она съела половину порции и сказала:
– А я знаю, что такое долма! Меня однажды угощали.
– Это вроде маленьких голубцов из баранины в виноградных листьях, подается с айраном и с толченым чесноком, – словно не слушая ее, объяснял Ерофеев.
Новые слова… Ерофеев, оказывается – гурман… Новое впечатление… А по нему не скажешь… А что по нему скажешь? Если вдруг выяснится, что он какой-нибудь шпион, Таня нисколько не удивится.
К их столику подошел пожилой невысокого роста мужчина грузинской внешности. С сильным акцентом сказал:
– Есть домашнее вино, принести?
– Нет, Гено Шотаевич, вина не надо, а вот я знаю, у вас есть коньяк «Старый город», восьмилетний, принесите нам сто граммов и пару рюмочек.
Грузин улыбнулся.
– Наше вино не хуже хорошего коньяка, его даже девушкам можно. Но я не буду спорить, уважаемый Саша, сейчас принесу.
Ерофеев налил себе из графина немного, Тане на самое донышко накапал. Она пискнула:
– Я не пью.
– И не надо, – сказал серьезно Саша, – не надо пить, надо помянуть.
– А что, кто-то умер?
– Погиб Валера Ковалев.
Таня не поняла, и лишь спустя несколько секунд до нее дошло – доктор Бармалей, педиатр.
– Как погиб? – Она от неожиданности растерялась. Бармалей не должен был, это же детский врач…
– Возвращались с вызова, навстречу выскочил здоровенный джип и вошел в лоб. Водитель и врач сразу погибли, фельдшер с черепно-мозговой сейчас в Склифе, пока в коме.
– Няня Вика в коме? – Слезы побежали сами, Таня хлюпнула носом.
– Нет, няня Вика в это время лежала в Боткинской с сотрясом. У нее другая история. – Ерофеев выпил коньяк, не чокаясь. – В общем, я хочу… нет, правильно будет, я не хочу, чтобы ты шла работать на линию.
– Это из-за аварии? – Таня салфеткой вытерла глаза. – Я не боюсь.
– Нет, авария – это Божий промысел, и кому суждено быть повешенным – тот не утонет. Я не хочу, чтобы ты работала на линейной бригаде и вообще на выезде, потому что это не твоя работа. Это работа для мужиков, а не для таких девочек, как ты или няня Вика.
– А что с ней? – не поняла Таня. – При чем тут Виктория Викторовна?
– А при том, что она взяла подработку – попросил старший фельдшер, потому что доктор Тыхлер Белла Арнольдовна осталась без фельдшера. Ты знаешь эту скандальную бабку, она с фонарным столбом поссориться может.
Таня кивнула.
– А няня Вика может сработаться с кем угодно, она самый покладистый и мирный человек на подстанции. Так вот они приехали к мальчонке на больной живот. Тыхлер говорит: «Надо в больницу», а мамаша мальчика, дама лет под сорок, малость навеселе, отвечает: «Я выпимши и не могу ехать, давайте вы сынка завтра отвезете». Тыхлер верещит, что у мальчишки аппендикс, что завтра будет поздно, няня Вика помалкивает – ты знаешь, она вообще не вмешивается, когда врач разбирается. А эта тетка возьми и скажи: «У меня вот тут сто тысяч лежали, это вы их украли! Если сейчас не уберетесь, я в полицию позвоню!»
Ну, няня Вика берет телефон, звонит диспетчеру и говорит: «Нас обвиняют в краже, пришлите полицию», все по инструкции. Так эта мамаша кинулась на Вику и давай ее метелить. Тыхлер спряталась за креслом. Мужики там были – собутыльники мамаши, еле оттащили ее, так она и им наваляла.
А когда СОБР приехал, она им корку капитана полиции под нос. Она, оказывается, из охраны Госдумы. Ее все-таки забрали в отделение, писала объяснение, а няню Вику госпитализировали с сотрясением в Боткинскую, десять дней лежала.
Таня слушала, затаив дыхание. Ей стало страшно и обидно, краешком рассудка она понимала: Саша не врет, но ей обо всем этом рассказывает специально, чтобы отговорить от работы на скорой. И вдруг опять пронзительная мысль, а что это он так о ней заботится? «Я не хочу, чтобы ты работала на линии!»
Ерофеев сидел лицом ко входу и всему залу. Она не видела, что происходит за спиной, выпила коньяк, откусила теплое хачапури и заметила, что Саша спешно вытирает руки… А лицо такое, будто они на вызове у тяжелобольного… Она оглянулась.
– Что-то случилось?
– Еще не знаю, но, да… случилось.
За дальним столиком девушка, сидящая с молодым человеком, вдруг побледнела, приложила правую руку к груди и что-то негромко сказала своему спутнику. Тот вскочил, замахал руками и побежал к стойке, за которой стояла Гуля…
– Скорую, скорую вызывайте! Ей плохо!
Гуля выложила телефон на стойку:
– Вызывайте!
Ерофеев поднялся.
– Пойдем, поглядим, что там?
Таня двинула за ним. Девушка, для которой вызывали скорую, сползала со стула. Она не теряла сознание, но сильно ослабела, пот крупными каплями покрыл мраморный лоб. Она часто дышала ртом.
– Возду… ха не хва… тае… – проговорила одними губами.
– Диабет? – спросил Ерофеев, подразумевая, что девушка сделала себе инсулин, а поесть не успела.
– Нет… что-то в серд… це, у ме… ня… бывают такие приступы, только ред… ко… – ответила девушка.
Ерофеев взял ее руку, нащупал пульс… Таня взяла другую и тоже принялась считать. Под пальцами лучевая артерия, словно ниточка, пульсировала с бешеной скоростью.
– Сто семьдесят примерно, – сказал Саша. – Вот шарашит. Пароксизмальная тахикардия.
– Отчего так?
– Я в туалет хочу, – сказала девушка.
– От жизни. Это врожденная патология, между правым предсердием и желудочком. – Он приподнял девушку, подхватил под мышки. Подошел ее парень и удивленно смотрел на манипуляции Ерофеева. – Потерпите, это почки так среагировали на тахикардию.
– Эй, что вы делаете?!
Ерофеев взял голову девушки руками и большими пальцами надавил на глаза. Таня поняла, он пытается через глазной ганглий активировать блуждающий нерв и так прервать приступ.
Девушка была словно тряпичная кукла, однако чуть-чуть помогала, упираясь ногами в пол. Она уже догадалась, что с ней занимаются медики.
– Стараюсь снять приступ. Помогите мне. – Саша объяснил: – Не стоит ее вести в туалет – может там отключиться.
– Сейчас скорая приедет, положите ее на место!
– Пока они приедут… она декомпенсируется, – сказал Ерофеев, – на таких скоростях сердечный выброс недостаточный… почки страдают и легкие перегружаются… Держи ее! – приказал он парню.
– Что мы можем без медикаментов? – спросила Таня.
Парень послушно обнял свою даму за грудь, стараясь не прикасаться к соскам, он просунул руки под мышки и растопырил ладони, держал в ожидании новых приказов. Ерофеев отвел Таню в сторону и сказал:
– Попроси Гулю выключить музыку… И в полной тишине неожиданно грохни в какое-нибудь блюдо железное, только очень громко и один раз, так чтоб никто не ожидал. Поняла?
Таня кивнула и пошла выполнять распоряжение. Остальные посетители столпились полукругом, галдели, обсуждая происшествие. Пришел хозяин – Гено – и приказал:
– Откройте двери! Нужен свежий воздух!
По кафе прокатилась морозная волна.
Ерофеев приказал громко:
– Тишина! Замолчите все! – Голос покрыл рокот зала – и наступила тишина. Все ждали: что дальше?
Ерофеев расстегнул у девушки ворот сорочки и приложился ухом к груди.
Именно в этот момент раздался дикий звон: скалкой по большому подносу… От неожиданности девушка икнула, краска вернулась на лицо, она засучила ногами, пытаясь уже стоять самостоятельно. Ерофеев взял запястье – пульс стал реже, сильнее…
– Все! Приступ прошел!
В зале расхохотались. Несколько восторженных возгласов погасли в звоне и смехе.
– Ничего себе способ лечения!
Пришла Таня.
– Ну что?
– Все. Сейчас скорая приедет, нужно будет ее в больницу отвезти.
Услыхав о больнице, девушка запротестовала:
– Не надо! Я не хочу, уже все прошло!
– Положено, – объяснил Ерофеев, – приступ может повториться. Нужно обследовать и, в конце концов, сделать операцию.
– На сердце? – ахнул парень, отпустив спутницу.
– Да, сейчас эти операции делают лазером, ничего не разрезая… Новые технологии. У нее в сердце есть дополнительные лишние проводящие пути, из-за них и возникает приступ. Если лазером их пересечь – она больше не будет так болеть. Сердце начнет работать нормально и уже без сбоев.
Они вернулись за свой столик. Хачапури остыло, и долма, и чанахи покрылись блестками жира… Ерофеев потыкал в баранину вилкой.
– Саш, – он поглядел на Таню, – а зачем я била в бубен? И почему приступ прошел от этого?
– Он прошел от испуга. Вагусная реакция. Это иногда помогает. Можно крепко ударить под дых или пощекотать внезапно… можно схватить за грудь или шлепнуть по ягодице… но можно и по морде получить за это.
Подошла Гуля, принесла горячую долму и чанахи, холодные блюда забрала. Ерофеев поглядел на процесс и сказал со сталинским акцентом:
– Хароший врач гол одним нэ останится!
Таня набычилась и, глядя на Ерофеева, сказала как можно тверже:
– Я хочу и буду работать на скорой помощи!
Ерофеев промолчал, глядя на нее.
Саша преподнес ей цветы уже по дороге домой, забежал в киоск и вручил букет.
– Я никак не могу запомнить их название, – смущенно улыбнулся. – Астролябия.
– Альстромерия, – поправила Таня, пряча лицо в цветах, чтобы он не заметил, как она опять покраснела. – Красивые.
Приступ пароксизмальной тахикардии связан с наличием дополнительных проводящих путей между правым предсердием, где расположен синусовый узел, задающий ритм всему сердцу, и правым или левым желудочком, куда из предсердия ведут проводящие пути через атриовентрикулярный узел, и далее, по пучку Гиса, импульсы разбегаются по желудочкам, правому и левому. Пучок проводящих путей из правого предсердия (рис. 13).
Рис. 13. Патологические проводящие пучки Кента
Патологические проводящие пучки Кента часто начинают проводить вредную импульсацию в желудочек, и сердце срывается на бешеный ритм, при этом прокачивая кровь гораздо хуже… Сокращения становятся поверхностными, артериальное давление падает.
Еще с древних времен было замечено, что тормозящий нерв – вагус (блуждающий) при активации способен заблокировать патологическую импульсацию… но его нужно возбудить. Чем? Испугом, резким звуком, например, выстрелом, ударом в солнечное сплетение, еще можно резко надавить на глаза, тогда ганглий, расположенный в орбите позади глаз, передаст импульс вагусу.
Все это «домашние» средства, но довольно эффективные. Замечено также, что у женщин иногда приступ проходит при неожиданном прикосновении к эрогенным зонам.
Информация для немедиков – участников событий
Пароксизмальная тахикардия (ПТ) может сопровождаться снижением артериального давления. Почти всегда попутно учащается мочеиспускание.
Что нужно делать?
ПТ – это обязательный повод для вызова бригады скорой. При общении с диспетчером необходимо сказать: «НАРУШЕНИЕ РИТМА СЕРДЦА». Если будут задавать дополнительные вопросы, а вы успели осмотреть больного, посчитать пульс (на 30 секунд и умножить на 2) или даже измерить артериальное давление, сообщите полученные данные диспетчеру (ПУЛЬС И ДАВЛЕНИЕ). Если только посчитали пульс, определите его напряженность: мягкий, слабый, твердый, уверенный.
Обратите внимание, нет ли хрипов в легких на выдохе.
Отметьте такие симптомы, как НЕХВАТКА ВОЗДУХА, БЛЕДНОСТЬ, ПОТЛИВОСТЬ, ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ, СЛАБОСТЬ, ПОТЕМНЕНИЕ В ГЛАЗАХ – все это свидетельствует о недостаточном кровообращении.
После того кок вызов сделан и осталось дождаться бригаду, придайте больному сидячее положение, если он не потерял сознание.
Крепко большим пальцем надавите на глаз (на один или сразу на оба), чтобы больной сказал: «БОЛЬНО!»
Это действие может привести к прекращению приступа. Подобный эффект дают следующие приемы:
• дать выпить стакан ледяной воды, в этот момент крепко хлопнуть по ягодице или ударить кулаком в солнечное сплетение;
• иногда помогает пощечина или громкий резкий звук в полной тишине (например, удар в гонг, также можно уронить и поймать у самого пола вазу или сделать что-то подобное – то есть вызвать испуг у больного).
Если приступ удастся снять до приезда медиков, это не дает повода отказываться от госпитализации, но, вероятнее всего, согласно современным стандартам, ее даже не предложат. В этом случае придется самостоятельно через участкового врача проходить обследование и лечиться.
Урежению сердечного ритма способствует минеральная вода с повышенным содержанием ионов калия (К+): «Ессентуки» № 4, № 1 7, «Новотерская» и др., профилактически, но не во время приступа.