Спустя несколько месяцев, уже в следующем году Владимир собрал совет. Он созвал бояр своих и городских старейшин и сказал им:

«Вот приходили ко мне болгары, говоря: “Прими закон наш”. Затем приходили немцы и хвалили закон свой. За ними пришли евреи. После же всех пришли греки, браня все законы, а свой восхваляя, и многое говорили, рассказывая от начала мира, о бытии всего мира. Мудро говорят они, и чудно слышать их, и каждому любо их послушать, рассказывают они и о другом свете: если кто, говорят, перейдет в нашу веру, то, умерев, снова восстанет, и не умереть ему вовеки; если же в ином законе будет, то на том свете гореть ему в огне. Что же вы посоветуете? Что ответите?»

Бояре и старцы рассудили здраво: «Знай, князь, что своего никто не бранит, но хвалит. Если хочешь поистине все разузнать, то ведь имеешь у себя мужей: послав их, разузнай, у кого какая служба и кто как служит Богу».

Князю совет понравился: действительно, зачем верить чужим рассказам, когда можно самим посмотреть и все проверить. Решено было отправить свои посольства в сопредельные страны, дабы выяснить все о различных вероисповеданиях и о богослужениях. «Избрали мужей славных и умных, числом десять, и сказали им: “Идите сперва к болгарам и испытайте веру их”».

Но в Волжской Болгарии посланцам не понравилось, хотя до этого Владимир всерьез задумывался над возможностью принятия ислама. Об этом говорит даже факт, что русские посланцы не ограничились Булгаром, а добрались до государства Хорезмшахов! До нас дошло сообщение арабского писателя Аль-Марвази (рубеж XI–XII веков), который рассказывал, что к хорезмшаху явилось посольство «царя Руси Буладмира» с просьбой «научить их закону ислама». Но не сложилось.

Вопрос принятия иудаизма князь всерьез не рассматривал, а потому отправил послов «к немцам» и в Константинополь. «Они же пришли к немцам, увидели службу их церковную, а затем пришли в Царьград и явились к царю». Там они удостоились аудиенции у самого императора. Тогда Византией правили сразу два императора – Василий Болгаробойца и его соправитель и младший брат – Константин VIII. Кто именно принял русских послов, неизвестно.

Узнав о цели визита русских, император «обрадовался и в тот же день сотворил им почести великие». Было решено пригласить язычников не на рядовое, а на особо торжественное богослужение.

Посовещавшись с императором, патриарх повелел созвать клир и сотворил праздничную службу, осветив храм множеством светильников, воскурив благовония и пригласив целый хор певчих. Русских привели в церковь и поставили «на лучшем месте, показав им церковную красоту, пение и службу архиерейскую, предстояние дьяконов и рассказав им о служении Богу своему».

Убранство храма, красота церковной службы и гармоничное пение привели русских в восторг: «Они же были в восхищении, дивились и хвалили их службу. И призвали их цари Василий и Константин, и сказали им: “Идите в землю вашу”, и отпустили их с дарами великими и с честью. Они же вернулись в землю свою».

Владимир с нетерпением ожидал возвращения посольства. Он снова созвал «бояр своих и старцев» и велел посланцам выступить перед всей княжеской дружиной. Поначалу посланцы описали свой визит в Волжскую Булгарию, где им не понравилось: «…нет в них веселья… не добр закон их», – заключили они. Конечно, здесь надо учитывать, что этот отзыв, равно как и следующий, писался спустя полтора столетия православным христианином, который ставил себе целью принизить другие религии и подчеркнуть достоинства православия.

Послы продолжили рассказ: «И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой». Что касается «некрасивости» европейских храмов, то здесь почти нет искажения: изысканный готический стиль еще не возник, храмы строились в непритязательном романском стиле, их фасады часто никак не украшались, да и пышные интерьеры были в диковинку.

Послы продолжили свой рассказ: «И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали – на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, – знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать».

Бояре рассудили:

– Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей.

И спросил Владимир, уже принявший решение:

– Где примем крещение?

Бояре ответили:

– Где тебе любо.