Тёплое утро впустило в открытое окно десяток проказливых, золотистых солнечных зайчиков. Задорно перемигиваясь, зайчики разбежались по неосвоенной территории: кто примостился на пузатом боку кастрюли с овсяной кашей, кто плескался в чашках с горячим чаем, кто разглядывал своё искрящееся отражение в настенных часах, а кто знакомился с бликами в хрустальных подвесках люстры. Пара самых смешливых зайчат решила подружиться с веснушками на носу Варвары Николаевны, которая сосредоточенно помешивала кашу, то и дело поглядывая на часы. Варвара потёрла переносицу и смешно чихнула. Внезапно её охватило хулиганское настроение: захотелось смеяться, танцевать, проказничать. Солнечные зайчики, убедившись, что сумели заразить хозяйку авантюризмом, поскакали дальше искать приключений.

– Папа, Петя, Витенька! Завтрак на столе! – пропела в поварёшку Варвара, раскладывая по тарелкам дымящуюся кашу, и, поддавшись внезапному вдохновению, выложила сверху узоры из замороженных ягод. Николаю Семёновичу досталось смеющееся солнышко, Виктору – сердце, пробитое навылет стрелой, самой Варваре Николаевне улыбающийся осьминог, а Пете – якорь.

– Какая красота и вкуснота! Варенька, ты сегодня превзошла саму себя, – Виктор с наслаждением нахваливал завтрак. – Так романтично, так, м-м-м, вдохновляюще!

– Да, мам, такой завтрак и правда вдохновляет на приключения! – Петя ложкой собрал с поверхности овсянки левую половинку смородинового якоря и отправил её в рот. – Так и хочется бороздить морские просторы, искать сокровища, йо-хо-хо!

– Между прочим, – проговорил Николай Семёнович, неспешно прожевав кашу, – я вчера прогуливался со своим давним приятелем по Университетской набережной и видел, что там пришвартовался новый экскурсионный кораблик, точь-в-точь пиратская шхуна. Паруса, значит, чёрные, драные, Весёлый Роджер реет на мачте, пираты, все оборванные, шныряют по палубе. У одного, кажется, даже нога деревянная, с виду как настоящая. Туристы, чтобы прокатиться, в очередях стоят! Прямо как за колбасой в прежние времена…

Глаза у Виктора загорелись энтузиазмом, и он резко отодвинул от себя опустевшую тарелку.

– Варенька, а не хочешь ли ты увидеть своего любимого мужа в образе отважного флибустьера? Три тысячи дохлых медуз боцману в глотку! Свистать всех наверх! На абордаж! – Глава семьи подскочил и, едва не уронив с носа очки, принялся энергично фехтовать воображаемой саблей, лихо поражая невидимых соперников.

– Я думаю, Витя, тебе очень пойдёт капитанская треуголка, – ответила Варвара Николаевна, убирая посуду со стола. – И день такой чудесный… Давайте проведём выходной как дружная семья – выйдем сразу после завтрака и отправимся в кругосветное плавание на пиратском корабле. Чем мы хуже туристов?

* * *

– Уважаемая публика, «Весёлая Пегги» отчаливает! – Хриплый рык капитана, усиленный рупором, разносился далеко над рекой.

Рында на корме отбила три коротких отрывистых удара, и судно отчалило от набережной, рассекая чёрные воды Большой Невы острым носом. Николай Семёнович был прав: атмосфера на судёнышке и впрямь царила самая что ни на есть пиратская. Суровая команда из полудюжины морских разбойников так вжилась в образы, что туристам порой казалось, будто они не на прогулочном кораблике, а на борту настоящего пиратского корабля, пусть и небольшого.

– Горячий грог, магнитики, нюхательный табак, фото с попугаем! Выкладывай пиастры – будет тебе счастье! Треуголки, русалочья чешуя, трубки! Глазные повязки, деревянные ноги – берите про запас, никогда не знаешь, когда понадобятся! Заморские пряности, специи, драгоценные шелка, какао! Сушёная корюшка! У Маленького Джона есть сувениры на любой вкус и кошелёк! Подходи, не скупись, ну а скряга – утопись! – надрывал у трапа глотку огромный белозубый детина, увешанный с ног до головы сувенирами.

– Витенька, погляди, здесь есть треуголки! Дайте нам, пожалуйста, вот эту, с белыми пёрышками! – Радостная Варвара протянула деньги продавцу. – Как вы считаете, он будет похож в ней на настоящего пирата?

– Ар-р-р-р-р, да у этой красотки отличный вкус! – ответил Маленький Джон и согнулся в полупоклоне, отдавая шляпу покупателям. – Эта треуголка принадлежала самому Эдварду Тичу[1], грозе морей и океанов. А белоснежный плюмаж, который мадам изволила отметить, сделан из перьев райских птиц. Конечно, не таких прекрасных, как ваша спутница. – Верзила подмигнул Виктору. – В этой треуголке вы поразите её в самое сердце! – Виктор нацепил шляпу и приосанился, оскалившись на манер Маленького Джона. Тот показал ему большой палец вверх и в очередной раз подмигнул зардевшейся Варваре. Виктор схватил за руку смущённо хихикающую супругу и увёл её дальше по скрипучей палубе.

Из видавшего виды граммофона, водружённого на рассохшийся бочонок у борта, лилось старое танго.

– Ты гляди, как у них всё продумано! Экий раритет раздобыли! – подивился Николай Семёнович. – Не думал, что в наше время кто-то ещё слушает Вертинского[2].

Творчество шансонье не вызывало у Пети особенного интереса, поэтому, оставив дедушку наслаждаться звуками подпрыгивающей пластинки в одиночестве, мальчик отправился исследовать судно. Эх, вот бы облазить весь корабль от трюма до клотика[3]! Это и впрямь была бы интересная экскурсия, получше, чем по «Авроре»! А то всюду одно и то же, сплошная скука: посмотрите налево да поглядите направо…

Бродя по палубе и глазея по сторонам, Петя врезался плечом в туристку из экскурсионной группы, которая рассеянно слушала свирепого гида с золотой серьгой в правом ухе.

– А сейчас мы проплываем мимо Стрелков Васильева острова… Пав-ло-пет-ров-ская крепость… – старательно читал экскурсовод страницу потрёпанного туристического буклета, водя по строкам заскорузлым пальцем. – Дальше курс «Весёлой Пегги» лежит на Помойку… А сейчас я умолкаю, чтобы позволить вам самим составить впечатление о мощной и гордой Неве.

Чего-чего? Какие ещё стрелки? Какая-какая крепость?! Помойка?!! Чепуха какая-то! Да уж, и правда необычная экскурсия!

Туристы, впрочем, не особенно вслушивались в странную речь экскурсовода. Они любовались речными просторами и фотографировали друг друга на фоне штурвала со свирепого вида рулевым. Тот, перекинув через плечо длинную бороду, корчил ужасающие рожи, демонстрируя неполный комплект жёлтых зубов, чем вызывал у публики неподдельный восторг и взрывы смеха. А вот Петя, напротив, начал подозревать неладное и решил понаблюдать за командой корабля более пристально. Смешавшись с толпой, мальчик подкрался ближе к подозрительному гиду и, когда тот отвернулся, прошмыгнул за один из многочисленных бочонков, которыми была уставлена палуба. Пират стоял так близко, что Петя ощущал смрад его хриплого дыхания.

Убедившись, что никто из туристов не смотрит в его сторону, странный экскурсовод оттянул ворот потрёпанной тельняшки, заглянул внутрь и, хищно улыбнувшись, похлопал себя рукой по мощной груди. Воровато осмотревшись, капитан (Петя решил, что это именно он) отошёл к двери в кают-компанию и прислонился к ней плечом. Дыхнув на выпуклую линзу дверного иллюминатора, пират аккуратно протёр его рукавом поношенного сюртука с кружевными, некогда белыми манжетами. Стекло внезапно вспыхнуло золотистыми искрами – они почему-то напомнили Пете солнечных зайчиков, которые с утра хозяйничали на кухне у него дома. Пират ещё раз прижал ладонь к груди, ощупал ворот и, видимо убедившись, что всё в порядке, поковылял на корму.

Очень, очень подозрительная история!