В последние дни погода потеплела, и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, стали особенно жаркими.

Дебютное «извинение» Шао Чжаня закончилось всего несколькими словами. Он был немногословен, закончив говорить, он вернул микрофон стоящему рядом Хоу Цзюню.

Шао Чжань заметил, что тот не спешит брать микрофон, посмотрел на него: «Какие-то проблемы?»

Хоу Цзюнь был искренне впечатлён: «Нет, братан Чжань, ты настоящий мужик.»

Гу Янь-ван стоял неподалёку от места поднятия флага: «Это что ещё... что это за извинение у Шао Чжаня? Безобразие!»

Будь на сцене Сюй Шэн, он бы уже бросился туда драться, но на этот раз извинялся отличник их школы №6 — на миг он замешкался, и Мэн Говэй остановил его: «Сейчас дети — горячие и импульсивные — успокойтесь, господин Гу, дайте ему шанс, учитывая, что это впервые...»

Первое в жизни извинение Шао Чжаня и извинение Сюй Шэня вместе вошли в историю школы №6 Линьцзян.

Особенно ярлык «бог учёбы» у Шао Чжаня в сочетании с «извинением» — эта комбинация вызвала бурные обсуждения, которые долго не утихали.

У седьмого класса следующим уроком была физкультура, поэтому ученики остались на стадионе и не вернулись в класс.

Шао Чжаня вызвал на разговор Гу Янь-ван, он подошёл лишь спустя несколько минут.

Люди на стадионе уже почти разошлись, остались только ученики их класса. Сюй Шэн, не боясь солнца, сидел у баскетбольной площадки в ожидании урока, опираясь спиной на металлическую сетку, и смотрел на него: «Товарищ одноклассник, кажется, в твоём извинении было написано совсем не то, что ты сказал?»

Он видел извинение Шао Чжаня — оно было написано как сочинение на высший балл, будь он Гу Янь-ван, он бы растрогался до слёз.

Солнце в этот час пекло нещадно. Шао Чжань поднял руку, расстегнул молнию на школьной форме и, подойдя к нему, заслонил собой солнце, светившее прямо в лицо Сюй Шэню.

Шао Чжань не стал отрицать: «В последний момент пришла идея получше.»

«...»

Когда он взял в руки микрофон, то вдруг передумал читать написанное — не захотел идти на компромисс, не захотел, чтобы кто-то страдал из-за него.

Шао Чжань снова спросил: «Что такое?»

Сюй Шэн, до этого щурившийся из-за яркого света, усмехнулся, покачал головой и сказал: «Да ничего. Очень круто, только девчонки рядом чуть не оглушили меня своими визгами.»

Они сидели в углу баскетбольной площадки, обзор был ограничен, к тому же Шао Чжань стоял прямо перед ним, полностью загораживая его, так что с других ракурсов было трудно увидеть, чем они заняты. Сюй Шэн почувствовал порыв: «Наклонись-ка, брат, я хочу кое-что сказать.»

Сюй Шэн врал, даже глазом не моргнув, только кончики его ушей покраснели.

Шао Чжань не стал задумываться. Он закатал рукава, наклонился: «Говори.»

Сюй Шэн опёрся несколькими пальцами о металлическую сетку за спиной, приподнялся и одновременно быстро поцеловал его — действительно украдкой, очень легко коснувшись губ Шао Чжаня, всего на секунду, потом отстранился, разжал руки и сделал вид, что ничего не произошло.

Вокруг было шумно: Тань Кай и другие уже взяли в спортзале баскетбольный мяч и играли на площадке.

Отстраняясь, Сюй Шэн повторил ту самую отговорку, которой Шао Чжань воспользовался в KTV: «Извини, я тоже не сдержался.»

В этот момент учитель физкультуры, посвистывая свистком, подошёл к ним: «Строиться! Тань Кай, перекличка!»

После инцидента с извинением прошёл всего один урок, а на форуме уже появился новый пост.

Главный пост: «Ничего не говорю! Сегодня! Извинение бога учёбы! Это было так круто!»

Вскоре посыпались бесчисленные ответы: «+1, моё представление о боге учёбы разрушено. Мало того что учится лучше нас, так ещё и такой крутой и сильный.»

3-й этаж: «Неужели только я вспомнил извинение Сюй Шэня на базе Луйчжоу? Эта манера извиняться прямо как по наследству передаётся.»

4-й этаж: «Срочное сообщение: говорят, наш бог учёбы на этот раз вступился за свою девушку. Те парни сначала за спиной поливали грязью школьного хулигана, и бог учёбы сразу пошёл в атаку.»

5-й этаж: «Мне кажется, мы ошиблись темой. Наверное, надо было идти в соседний тред "Чжань не без Шэна".»

6-й этаж: «Мысль этажа выше — то, что надо.»

...

В треде о паре каждый день появлялись новые сообщения. Они и не думали, что их любимая пара действительно станет реальностью.

Тема немного отклонилась, но вскоре вернулась к извинению бога учёбы. Кто-то робко написал: «Кстати, у меня есть друг из Наньпина, он учился с богом учёбы в одной школе.»

В следующем сообщении этот пользователь, писавший через маленький аккаунт на форуме, добавил: «Раньше бог учёбы, кажется, был школьным хулиганом.»

Один камень вызвал тысячу волн.

Наньпин хоть и находился в отдалённом районе города А, откуда новости доходили с трудом, но у кого-то нашлись знакомые оттуда, кто помнил, что в анкете Шао Чжаня при поступлении значилась именно та школа. В разговоре случайно упомянули — из чистого любопытства: как раньше учился бог учёбы, был ли он супер-отличником.

Это извинение стало своего рода катализатором.

Тот ученик не узнал о методах учёбы бога учёбы, зато раздобыл кучу весьма информативных сведений: «Какой там бог учёбы? Методы учёбы?»

— Шао Чжань в нашей школе был известен как хулиган.— Никто не смел связываться. Драки, уроки прогуливал, экзамены не сдавал.— И только перед выпускными экзаменами вдруг начал учиться.

«...»

Как всем известно, школа №6 Линьцзян — учебное заведение со строгими порядками. Сюй Шэн уже считался редким случаем для Линьцзяна. Кто мог подумать, что в этом году в их поток пришли сразу двое таких, и что бог учёбы, на которого все молились, имел такое прошлое.

Бог учёбы, школьный хулиган — после того как эти два ярлыка объединились в одном человеке —

180-й этаж: «Неудивительно. Я всегда чувствовала, что бог учёбы очень холодный. Ну, такой холодный, что к нему боязно приближаться.»

181-й этаж: «Мне нужно прийти в себя.»

182-й этаж: «Хочу тишины. Не спрашивайте, кто такая Тишина.»

Конечно, среди них были и голоса сомнения: «И при таком прошлом его каждый год выбирают лучшим учеником?»

Сюй Шэн узнал о том, что на форуме разгораются споры вокруг Шао Чжаня как «школьного хулигана», только на следующий день вечером.

Он как раз решал задачи в комнате Шао Чжаня, когда получил ссылку от Хоу Цзюня.

Хоу Цзюнь и другие, как участники массовой драки на базе Луйчжоу, прекрасно знали, что на самом деле произошло с Шао Чжанем: «Этот пост сейчас обсуждает вся школа. Не повлияет ли это на братана Чжаня?»

Сюй Шэн зашёл и глянул.

«S: Что за ерунда тут понаписана?»

Хоу Цзюнь: «Я не знаю, говорить ли об этом братану Чжаню, поэтому решил спросить у тебя.»

Хотя Шао Чжань, скорее всего, уже не переживал из-за таких вещей, Сюй Шэн всё равно не хотел, чтобы тот видел эти сплетни.

«S: Не надо. Мне достаточно сказать.»

Сюй Шэн, после того как в прошлый раз случайно похвалил сам себя, наконец снова зашёл на форум. Войдя, он специально проверил название своего аккаунта: «...» Да, это был он.

И когда ученики на форуме обсуждали это, они увидели знакомый ID: «Сюй Шэн».

Этот пользователь написал всего четыре слова — и на всём форуме воцарилась тишина.

Сюй Шэн: «Наговорились?»

Аккаунт Сюй Шэня был так же известен, как и аккаунт Шао Чжаня. Раньше он отвечал в признательном треде, девушка написала длинный текст, поднялась шумиха, и, говорят, на следующий день она даже не пришла на занятия. Узнав об этом, Сюй Шэн оставил под тем постом ответ.

В ответе Сюй Шэня, по сути, не было ничего особенного — какие-то слова утешения.

Сюй Шэн написал ещё одно сообщение: «Ничего особенного с ним не случилось, и тем более нет ничего постыдного. Обсуждать за спиной — скучно. Если есть ещё вопросы — приходите сразу в седьмой класс ко мне.»

Кто же осмелится прийти и лично противостоять Сюй Шэню.

Пост быстро потерял популярность, к тому же приближались итоговые экзамены, времени на подготовку и так не хватало, так что интерес к сплетням быстро угас, как и возник.

Слух не принёс большого вреда — ведь прошлое Шао Чжаня было невозможно проверить, а нынешний Шао Чжань был признанным богом учёбы. Прошлое никогда не было мерилом человека.

Когда шум утих, эти разговоры дошли до ушей Шао Чжаня. В то время он как раз отмечал для Сюй Шэня ключевые темы к экзамену: «Какое тебе дело до них?»

«Мой парень, — сказал Сюй Шэн, уже прорешав два комплекта итоговых заданий, — им что, положено его обсуждать и критиковать?»

Экзамены съедали время быстрее всего.

Время запечатлевалось на страницах экзаменационных листов, которые передавались из рук в руки. Ученики быстро сняли зимние куртки, погода резко потеплела — выходить на улицу стало достаточно в лёгкой куртке.

А когда снова поднял голову от экзаменационных работ, оказалось, что прозвучало первое в этом году стрекотание цикад. Наступило лето.

Вода, которую Сюй Шэн покупал в магазинчике, тоже изменилась — с комнатной температуры на ледяную: «Сосед по парте, будешь?»

Шао Чжань перелистывал учебник в поиске возможных упущенных моментов. Он взял у Сюй Шэня воду. Учебник был как раз за прошлый семестр — на странице, которую он случайно открыл, были каракули, которые Сюй Шэн рисовал, когда впервые поменялся с ним телами.

Почерк Сюй Шэня был небрежным, и по тому, как были написаны буквы, можно было понять, что тогда он был страшно раздражён, но всё же кое-как записал то, что было на доске.

Теперь, оглядываясь назад...

Эти следы казались тайными знаками, оставленными прошлым летом перед уходом.

Сюй Шэн, очевидно, тоже это заметил. Вспомнив их невероятное приключение с перемещением тел семестр назад, он потрогал нос и сказал: «...Не спрашивай меня, что я там написал. Я и сам эти каракули не разберу.»

В конце июня, после напряжённой подготовки, наступил двухдневный итоговый экзамен.

Благодаря двум репетиционным итоговым тестам успеваемость Сюй Шэня стабильно росла, прежний «потолок» был пробит. Если продолжать работать над сложными задачами, был ещё большой потенциал для роста. Но среди всех предметов была одна дисциплина, которая вызывала у Сюй Шэня наибольшую тревогу: английский язык.

Английский — кошмар многих будущих художников.

Каждое художественное училище предъявляет требования к общеобразовательным предметам, а по английскому установлен минимальный проходной балл.

Кан Кай бесчисленное количество раз проваливался именно из-за английского. Даже если его уровень рисования был стабильным, до проходного балла по английскому было ещё далеко: «Сколько ты на этот раз набрал?»

Кан Кай: «Я пятьдесят! Пятьдесят!»

Сюй Шэн: «У меня чуть лучше, но ненамного.»

Словарный запас английского нужно реально зубрить, накапливать постепенно — shortcuts не существует. Долгое время первым делом с утра Сюй Шэн учил слова.

На этот раз на итоговом экзамене результат по английскому так и не сдвинулся с места. Мэн Говэй, просматривая его экзаменационный лист, вызвал его на разговор: «По остальным предметам прогресс очень быстрый. Видно, что базу ты подтянул уже довольно основательно. Когда в старших классах пройдёшь два круга повторения вместе со всеми, с экзаменами проблем быть не должно, верь в себя... Но вот английский — тут нужно продолжать накапливать.»

Говорилось про два круга повторения.

Но Сюй Шэню ещё предстояли сборы и вступительные экзамены, времени не хватало. Ему оставался только один круг.

Сюй Шэню в последнее время даже спать не хватало. Он мысленно отодвинул время отхода ко сну ещё на час и честно ответил: «Понял.»

Было самое жаркое лето, за окном не смолкали цикады.

Выйдя из учительской и покинув прохладное помещение с кондиционером, он сразу же попал в душный воздух. Сюй Шэн нёс экзаменационные работы обратно в класс и увидел, как Хоу Цзюнь организует переезд: «В следующем семестре мы... ай, "в следующем семестре" звучит как-то отчуждённо, ведь у нас даже каникул нет. В общем, с завтрашнего дня мы переезжаем в то здание напротив. Господин Гу сказал переезжать прямо сейчас. Все собирайте вещи —»

В тот момент, когда Хоу Цзюнь переступил порог класса 7 выпускного года вместе с учениками, его переполняли смешанные чувства: «Могли бы и не писать заранее на доске обратный отсчёт[1] для приветствия нас.»

Итоговый экзамен означал конец всего второго года старшей школы и символизировал новую роль для всех одиннадцатиклассников.

Хотя от класса 7 второго года до класса 7 третьего года их отделял всего один коридор.

В тот вечер Сюй Шэн решал задачи у себя в общежитии.

Обычно они с Шао Чжанем ложились спать примерно в одно и то же время, и перед сном Шао Чжань отправлял пару сообщений.

В этот раз Сюй Шэн засиделся за заданиями и забыл ответить. Когда вспомнил, было уже три часа ночи. Голова была забита английскими словами и грамматикой, и, отвечая на сообщение, он рефлекторно написал: «Good night.»

Через две минуты экран снова засветился.

Парень: «Ещё не спишь?»

Когда пришло второе сообщение, Шао Чжань уже стоял у дверей общежития Сюй Шэня. Он был в чёрной футболке, прислонившись к стене в пустом коридоре, и, опустив голову, писал ему.

Парень: «Открывай.»

Открывая дверь, Сюй Шэн немного опешил: «Ты зачем пришёл? У меня как раз есть один вопрос...»

Год назад Сюй Шэню и в страшном сне не могло присниться, что он будет так жаждать знаний.

«Не решать задачи, — Шао Чжань нащупал дорогу в его комнату, ему было совершенно не интересно решать его задачу, и он даже не собирался ничего объяснять. Входя, он небрежно положил руку ему на макушку, — пришёл заставить тебя спать.»

Просто заставить спать легко могло привести кое к чему другому.

Сначала Сюй Шэн клялся и божился, что решит всего одну задачу: «Всего одну.»

Шао Чжань: «Ни одной нельзя.»

Настольная лампа освещала лицо Сюй Шэня, мягко подчёркивая его слегка раскосые глаза: «Брат...»

«...»

Шао Чжань ничего не мог с ним поделать. В итоге Сюй Шэн решал одну задачу за другой, и голос Шао Чжаня стал холодным: «Ты когда уже остановишься?»

Один просил помочь с задачами, другой заставлял спать, и вдруг ситуация резко изменилась. Когда Сюй Шэн опомнился, он уже был прижат к кровати. Первым начал Шао Чжань — изначально он хотел просто укрыть его одеялом и отправить спать, но стоило прикоснуться к нему, как он потерял контроль.

Сюй Шэн почувствовал холодок на животе, а затем горячую ладонь, от которой дёрнулся.

Сюй Шэнь тут же забыл обо всех словах и грамматике. Он слышал только, как Шао Чжань шепчет ему на ухо: «Потише.»

Одежда на Сюй Шэне сбилась набок, серьга ещё не была снята. Когда Шао Чжань наклонил голову, он мог поцеловать холодный край серёжки.

Юношеская страсть — она выходила из-под контроля и была неуправляемой, но приходилось напоминать себе сдерживаться.

Сюй Шэн выбился из сил, но когда Шао Чжань приподнялся, он потянулся и схватил его за край футболки: «Не продолжай?»

Поцелуй Шао Чжаня переместился с края серёжки. Вспомнив, что его парень ещё несовершеннолетний, он понял, что даже если больше невмоготу — нужно терпеть. Его поцелуй в конце концов опустился на красиво очерченный подбородок Сюй Шэня, и он хрипло сказал: «Всё, спи. Я пошёл.»

Примечания к главе:

[1] В каждом классе на доске пишут количество дней до гаокао. Цифра неумолимо уменьшается, создавая психологическое давление. Хоу Цзюнь ежедневно стирает и обновляет число.