Форум Линцзянской Шестой.

Закреплённый пост: «Наш почётный ученик Шао Чжань, чемпион XIV Межшкольного турнира четырёх школ, делится своими мыслями о предстоящем турнире».

Пост моментально вызвал бурную реакцию.

2L: Линцзянская Шестая рулит! Бог учёбы рулит!

3L: Вот это наша школа — дерзкая!

4L: Ха-ха-ха, я вчера заглянул на форум Инхуа, увидел их закреплённый пост и подумал: может, и нам такой сделать? И вот уже есть!

…

18L: Никто не обсуждает содержание? Просто бомба. Переварите эту фразу про «талант» — Инхуа, небось, бесится!

На фото в посте Шао Чжань всё с тем же холодным лицом. Вообще-то корреспондент снимал отвратительно, но красота человека на фото всё спасала — как ни снимай, всё хорошо. Резкие брови и глаза юноши, волосы немного отросли, даже непривычно расслабленная поза выглядела так, будто он демонстративно презирает Инхуа.

19L: Не знаю, но эта поза бога учёбы меня просто убила…

20L: @Дуань Яошэн.

21L: Не туда ссылку вставил. Давай я: @Дуань-неудачник.

Сюй Шэн, выступая под именем Шао Чжаня, интервью кое-как отболтался. Но из-за слишком вызывающего содержания это было равносильно подбрасыванию дров в огонь.

Когда Чжан Фэн прислал сообщение, Сюй Шэн притворялся, что слушает урок.

Шёл урок китайского. Мэн Говэй вёл класс по тексту: — Откройте книги, этот отрывок надо выучить наизусть. После урока сами подойдёте к старосте группы. Смотрим первый абзац…

Сюй Шэн, слушая урок, параллельно… передавал записки соседу по парте.

Хотя Сюй Шэн на уроках и спал, и играл, записки он передавал впервые.

Раньше соседи по парте его немного побаивались, и даже когда позже поняли, что этот школьный хулиган не так уж и дерётся, особой близости не возникло. Сюй Шэн умел ладить с людьми, но на первом курсе настроение у него было так себе. Он хотел в Лиянскую Вторую, а попал сюда.

Только на втором семестре второго курса он начал более-менее общаться, но лучшие друзья — Чжан Фэн и компания — сидели далеко.

— Я постоянно в последней тройке по успеваемости. Какие там олимпиады — я даже домашку не сдаю. Не кажется тебе, что если я скажу старому Мэну, что хочу участвовать в турнире четырёх школ — это будет звучать абсурдно?

— Абсурдно.

— Есть другой способ?

— Есть другой выход?

— … Нет.

Записку никто, кроме них, не видел. Они оба не сдерживали свой почерк: Сюй Шэн разошёлся вовсю, а Шао Чжань вернулся к правой руке.

Почерк на бумаге был до смешного разным: один воплощал контраст между красивым и безобразным.

Сюй Шэн смотрел на почерк Шао Чжаня пару секунд, думая: «Как у него так красиво получается?»

Написав «нет», Сюй Шэн помедлил и продолжил.

— Если только старый Мэн не сошёл с ума. И кто пойдёт говорить?

Закончив, Сюй Шэн подвинул записку обратно. Шао Чжань одной рукой держал телефон, другой быстро нацарапал одно слово и вернул её.

— Итак, смысл этого абзаца — глубокая тоска по родине, — Мэн Говэй держал книгу и, говоря, обходил соседний ряд. — Смотрим второй абзац.

— Во втором абзаце автор возвращается из воспоминаний в реальность. Всего несколько лет, а всё изменилось…

Когда Мэн Говэй уже собирался подойти к их парте.

Сюй Шэн боялся делать резкие движения, чтобы не привлечь внимания, и, не глядя на Шао Чжаня, просто на ощупь потянулся к записке, которую тот, судя по движению, вернул.

Но он поймал не бумагу, а руку Шао Чжаня.

— …

Вентилятор на потолке гудел.

Сюй Шэн застыл как в трансе.

Только когда Шао Чжань пошевелил пальцами, затем перевернул ладонь вверх и вложил ему в руку сжатую записку, Сюй Шэн очнулся.

Сюй Шэн сжал записку в кулаке, но ему уже было не до того, что там написал Шао Чжань. Он знал только, что частота его сердцебиения сейчас совпала с той, что была при множестве предыдущих случайностей.

Мэн Говэй дочитал второй абзац, оторвался от книги и поднял голову — как раз в тот момент, когда Шао Чжань закончил своё движение, и ничего не заметил.

В этот день на уроке китайского прошли только половину нового текста.

— На сегодня всё, — Мэн Говэй собрал материалы и, наклонившись, выключил презентацию. — Отдыхайте.

Слово, которое написал Шао Чжань, было «ты».

Сюй Шэн теперь действительно боялся учительской: — Почему я должен идти?

— Сейчас ты — Шао Чжань, — сказал Шао Чжань. — Тебе он ещё может поверить. Если я пойду и скажу — жди, что выгонят.

В этом был смысл. Что бы ни сказал Шао Чжань — даже самую нелепую чушь — учителя могли бы поверить.

Слепая любовь всех учителей школы к Шао Чжаню была безгранична.

Тем временем Мэн Говэй вытащил флешку и собирался уходить.

Задача была слишком сложной. Сюй Шэн ломал голову, но не мог придумать, как заставить Мэн Говэя согласиться, чтобы Сюй Шэн участвовал в турнире. Это же абсурд: — И что мне сказать?

— Что ты хочешь учиться, — Шао Чжань поднял его и закончил фразой, успокоившей Сюй Шэня. — Я пойду с тобой.

О заявке на олимпиаду всё равно рано или поздно нужно было говорить.

С Шао Чжанем рядом Сюй Шэн чувствовал себя гораздо спокойнее и даже по дороге в учительскую смог хладнокровно обдумать стратегию. Перед тем как толкнуть дверь, его осенило: — Как думаешь, сработает, если сказать, что Шао Чжань обнаружил скрытый олимпиадный талант в Сюй Шэне?

В учительской воцарилась тишина.

И тишина была необычной, будто по ту сторону стены был совсем другой мир.

Мэн Говэй остолбенел. Чай, который он только что налил, он поднёс ко рту, но забыл отпить: — …

Не только Мэн Говэй обалдел, но и Чжоу Юань, случайно услышавший, как «Шао Чжань» вошёл и с порога заявил: «Учитель Мэн, у меня есть идея насчёт турнира четырёх школ. Я хочу порекомендовать Сюй Шэня».

Чжоу Юань стоял на балконе, продолжая поливать цветы, вода лилась и лилась из лейки, словно в немой сцене: — …

Сюй Шэн получил ответ.

Это заявление, очевидно, было очень... пугающим.

Мэн Говэй сначала думал, зачем это Сюй Шэн и Шао Чжань вместе пришли к нему.

Но, услышав такое, он был потрясён сильнее, чем когда узнал результат Шао Чжаня на контрольной.

— Что ты сказал? — Мэн Говэй обжёг руку о чашку и наконец поставил её. — Кого ты хочешь порекомендовать?

Сюй Шэн: — Сюй Шэня.

Мэн Говэй: — Зачем... зачем ты хочешь рекомендовать... — слова «Сюй Шэня» застряли у него в горле.

Его самый гордый ученик пришёл к нему рекомендовать Сюй Шэня.

Сюй Шэня, который дважды — на вступительном тесте и на контрольной — занял последнее место.

Нет, не только дважды. Если отмотать время назад, то за весь первый курс он только раз покинул последнее место. Кроме как писать объяснительные, он, наверное, и ручки в руки не брал.

До того как прийти, Сюй Шэн думал, что не справится, но не ожидал, что границы возможного можно постоянно отодвигать.

— Учитель, — сказал Сюй Шэн невозмутимо. — Всё дело в том, что после того, как я некоторое время просидел с Сюй Шэнем за одной партой, я понял, что он не такой, каким я его себе представлял. Он храбрый, добрый…

Шао Чжань кашлянул рядом: — Ты отвлёкся.

— … Ах да.

Сюй Шэн прекратил излишние похвалы в свой адрес и вернул лесть в нужное русло: — На самом деле он очень умный. Мне кажется, у него есть талант к олимпиадам.

Шао Чжань вставил в нужный момент: — Я тоже осознал важность учёбы и хочу посвятить время и силы подготовке. Я надеюсь, учитель даст мне шанс проявить себя на турнире.

Сюй Шэн.

Обладает талантом к олимпиадам.

Это была самая невероятная фраза, которую Мэн Говэй слышал за всю свою многолетнюю педагогическую карьеру.

Стоящий рядом Чжоу Юань думал о том же: «Я учу Сюй Шэня целый семестр, но что-то не заметил в нём математического гения???»

Но это сказал Шао Чжань.

Все учителя признавали уровень и способности Шао Чжаня. Если он продолжит в том же духе на городских олимпиадах, ему и поступление без экзаменов обеспечено.

И когда такие слова исходили от такого ученика, в них появлялась какая-то пугающая убедительность.

Мэн Говэй и Чжоу Юань переглянулись: — Как ты понял... что у Сюй Шэня есть талант?

Да никакого таланта и в помине не было.

И как он это понял?

Сюй Шэну пришлось продолжать врать: — Вчера, когда я писал олимпиадные задания... одну задачу мне помог решить как раз Сюй Шэн.

Он неопределённо сказал, что это была одна задача. Шао Чжань подхватил: — Стереометрия. Нужно было найти расстояние между скрещивающимися прямыми, а не линейное расстояние, требовалось преобразование.

Как только «Сюй Шэн» назвал конкретную задачу и идею решения, странное чувство у Мэн Говэя стало ещё сильнее.

Если подумать, то ситуация, описанная Шао Чжанем, не обязательно была нелогичной. У некоторых студентов действительно есть природные способности к логическому мышлению.

Раньше в Линцзянской Шестой тоже были падшие ученики, у которых на самом деле были прекрасные мыслительные способности. Они обычно не слушали уроки, но стоило им чуть-чуть подсказать — и они схватывали на лету.

Да и вообще, раз уж они поступили в Линцзян, база у них была неплохая.

Даже Чжан Фэн из соседнего класса иногда писал примерные решения для дополнительных задач.

А в сочетании со словами Шао Чжаня... пустые тетради Сюй Шэня, которые он сдавал с первого курса, теперь выглядели просто интригующе. Именно из-за того, что они были такими пустыми, из-за того, что он настолько не учился, предположение о его потенциале было не таким уж и невозможным.

В конце концов, раз у Сюй Шэня появилось желание исправиться.

Как учитель, он не мог его оттолкнуть.

Турнир четырёх школ проводился по олимпийской системе, а не был официальным соревнованием. Участие не-олимпиадников в общем-то было не такой уж проблемой.

В худшем случае Сюй Шэн просто пролетит в первом же раунде.

Поразмыслив, Мэн Говэй принял решение.

— Ты можешь участвовать, но при условии, что будешь вовремя сдавать олимпиадные задания и, конечно, не только олимпиадные, но и все домашние задания по всем предметам. На уроках нельзя отвлекаться. Если я хоть раз поймаю тебя — об олимпиаде можешь забыть. Договорились?

Сюй Шэн выпалил: — Он согласен.

Всё равно писать будет Шао Чжань.

В качестве резервиста турнира четырёх школ Сюй Шэн в тот день после уроков вместе с Шао Чжанем отправился на сборы.

Турнир приближался, и теперь олимпиадники каждый день после уроков оставались и собирались в третьем конференц-зале решать задачи.

Закреплённый пост о боге учёбы сегодня подлил масла в огонь, подняв боевой дух до небес — пока они не увидели, как бог учёбы и школьный хулиган вошли один за другим.

Школьная форма и футболка — контраст разительный.

— Это что за дела? Кто-нибудь объяснит?

— Это Сюй Шэн? Драться пришёл? Кто его разозлил?

— …

Сюй Шэн и Шао Чжань проигнорировали шёпот, взяли по два листа с заданиями с кафедры и пошли на задние ряды.

Там народу было меньше.

И, благодаря «Сюй Шэню», после того как он сел, никто не осмелился сесть ни сзади, ни спереди.

Сборы были невероятно скучными. Сначала Сюй Шэн ещё держался: подпирал подбородок рукой, писал «Решение» в заданиях, но через десять минут ему стало смертельно скучно.

По плану Сюй Шэн должен был писать свой вариант, просто переписывая ответы из варианта Шао Чжаня, изменив их настолько, чтобы не было слишком точным. Точность не нужна — высокая точность была бы неестественной.

Он вздохнул, лёг на парту и перевернул ручку, чтобы ткнуть Шао Чжаня: — Не хочу писать.

Шао Чжань, напротив, выглядел вполне адаптированным — в конце концов, он участвовал в олимпиадах бессчётное количество раз. Он пробежал глазами задания от начала до конца и, воспользовавшись тем, что сидящие впереди не смотрят, тихо сказал: — Дай сюда задания.