Когда дверь сама захлопнулась, Сюй Шэн и Шао Чжань наконец заметили за ширмой в холле фигуру в даосском одеянии. Она сидела за столом, поглаживая бороду: — Давайте мне ваши даты и часы рождения.

Выглядело и правда мистично, вроде бы серьёзно.

Перед ширмой стояло два стула. Сюй Шэн сел.

Видя, что Шао Чжань всё ещё стоит на месте, он сказал: — Садись, чего стоишь? Мастер вроде и правда впечатляет.

Семнадцать лет жизни Шао Чжаня, семнадцать лет его воспитания и образования пронизывала одна фраза: в суеверия верить нельзя. Поэтому при виде этого «мастера» он испытывал крайне сложные чувства.

Но стоило этим чувствам столкнуться с турниром четырёх школ — и они мгновенно рассеялись.

Наконец, нахмурившись, он сел напротив.

Сюй Шэн: — Как вас называть?

Мастер: — Моя фамилия Ху, в миру зовут Ху Полубессмертный.

Сюй Шэн: — Вы правда можете проникнуть в тайны мироздания? Вы правда заметили, что мы... что с нами что-то не так?

Мастер не ответил сразу.

Потому что под широким рукавом рука Ху-мастера прятала пульт управления — это он нажал на кнопку, чтобы дверь захлопнулась.

— Странно, — бормотал мастер, убирая палец с кнопки закрытия двери и нажимая кнопку ширмы. На вид ему было хорошо за шестьдесят, с седой бородой. — Неужели сломалось? Нажимаю, а ширма не убирается!

Ладно.

Пусть остаётся ширма, в ней есть загадочность.

Решил мастер.

Не дождавшись ответа, Сюй Шэн позвал снова: — Мастер Ху?

Мастер спрятал пульт в рукав, сильно кашлянул, приходя в себя: — Я могу проникнуть в эту тайну, догадываюсь, зачем вы двое пришли, но, как говорится, тайны небес не подлежат разглашению. Я не могу рассказывать вам слишком много.

Профессионально!

А те несколько секунд молчания тоже стали казаться загадочными!

В детстве Сюй Шэн не верил в историю про своего двоюродного брата.

Теперь он точно поверил. В мире действительно есть горы, а за горами — люди. Существует много вещей, которые наука не может объяснить.

Закончив, мастер вернулся в позу, погладил бороду, другой рукой приподнял крышку чайника, собираясь сделать глоток — весь из себя бессмертный отшельник.

Сюй Шэн, который редко сидел смирно, выпрямил спину и прямо спросил: — Мастер, вы правда видите, что моя душа на самом деле находится в его теле?

Мастер едва не поперхнулся горячим чаем.

Мастер: ?

Сюй Шэн спросил снова: — А... у нас с ним, в такой ситуации, ещё есть надежда?

Шао Чжань: — … Что-то здесь не так.

Мастер был потрясён.

Он не только был потрясён, он начал терять реальность. За десятки лет шарлатанства в своей гадальной лавке он впервые столкнулся с такой диковиной. Когда двое учеников вошли, он не стал особенно задумываться — просто выбрал несколько универсальных фраз, чтобы проверить, смогут ли они клюнуть. А если нет — он бы придумал что-то ещё.

Он уже был готов выведать у них, как их зовут, сколько человек в семье.

И тут на тебе — что он говорит? Его душа в теле другого человека?

Зачем он тогда пришёл к нему в «Обитель полубессмертного»? Иди в больницу, проверь голову!

Но мастер быстро взял себя в руки: когда плывёшь по волнам жизни, деньги, сами идущие в руки, упускать нельзя. Не мог же он просто так отдать клиента больничной психиатрии.

Сюй Шэн вышел на улицу, сжимая в руке то, что дал ему мастер.

Красные шнурки в руках Сюй Шэна оказались двумя кулонами — по сто пятьдесят юаней за штуку, мастер даже сделал скидку: двести пятьдесят за два. Красные шнурки были самого обычного вида, единственной особенностью была подвеска — кристалл. По словам мастера, это был чёрный волосатик[1], способный устранять беды и обращать вспять течение удачи.

Ху Полубессмертный таинственно наговорил всякого и в конце концов вытащил из-под стола два красных шнурка:

— Вы должны носить их на груди — ближе всего к сердцу. Они свяжут расстояние между вашими душами. Но кроме этого, чтобы полностью решить проблему, нужно соблюсти ещё одно условие.

У Ху Полубессмертного и выдумка была не без оснований — при обмене душами как же без ритуального прикосновения?

Ху Полубессмертный снова погладил бороду: — Завтра, когда солнце начнёт садиться, смотрите друг другу в глаза тридцать секунд и обнимитесь.

— …

Камень выглядел довольно круто.

Острые чёрные нити, словно линии, проведённые самой густой тушью в рисунке, толстые и тонкие, были напрямую заключены в кристалл, придавая ему дизайнерский вид.

Но стоило вспомнить условие мастера…

Сюй Шэн, глядя на лежащий в ладони чёрный волосатик, ушёл в мысли.

Правда... нужно обниматься?

На следующий день.

Сюй Шэн и Шао Чжань друг за другом вошли в класс. Хоу Цзюнь был дежурным и, как обычно, поприветствовал их. Первым он увидел Шао Чжаня: — С добрым утром, брат Чжань! А куда вы вчера с братом Шэном подевались?.. Брат Чжань, что это у тебя на шее?

Образ бога учёбы в будние дни был слишком укоренившимся: безупречная школьная форма, ни одной лишней детали.

Даже телефон он редко доставал.

От этого вопроса Хоу Цзюня Сюй Шэн опустил голову и обнаружил, что красный шнурок[2] выскользнул из воротника формы. Он носил форму совсем не так, как настоящий Шао Чжань: всегда как удобно, и сейчас именно из-за слишком распахнутого ворота шнурок и вылез: — Ничего.

Сюй Шэн засунул шнурок обратно. Кожа Шао Чжаня была белой, даже отдавала холодом, и этот красный цвет создавал разительный контраст.

Хоу Цзюнь протянул «о» и продолжил писать сегодняшнее расписание в правом нижнем углу доски.

Мел скользнул по доске. Хоу Цзюнь написал «после обеда» под чертой и, подняв голову, увидел на шее школьного хулигана такой же красный шнурок…

Обычно на шее у Сюй Шэна был чёрный шнурок, к тому же его футболки тоже были в основном чёрными, так что он был незаметен.

Но красный — это была совсем другая история.

Дело было не в том, что Хоу Цзюнь фантазировал — факт был неоспорим.

Хоу Цзюнь почувствовал, что знает слишком много: — С добрым утром, брат Шэн. И эта штука у тебя на шее, очень знакомая.

Шао Чжань всё ещё не привык, чтобы при входе его кто-то так радушно приветствовал. Он не проигнорировал это, как обычно, а ответил: — Доброе.

В этот день на уроках не случилось ничего неожиданного.

Учителя, вероятно, зная, что Шао Чжань готовится к турниру, не решались его отвлекать: количество вызовов к доске и в учительскую резко сократилось, и Сюй Шэн вздохнул с облегчением.

Шао Чжаню повезло меньше: в среднем за каждый урок в него прилетало по пять-шесть кусочков мела. Чжоу Юань целился особенно метко: — Сюй Шэн, стоять идёшь на урок!

Чжоу Юань добавил: — Ладно, Сюй Шэн, выйди и постой снаружи. Ты в классе загораживаешь одноклассникам обзор.

Шао Чжань не совсем понимал ход мыслей Чжоу Юаня: — Учитель, я на последней парте.

Весь класс грохнул смехом.

Но в ответ прилетел ещё один кусок мела. Чжоу Юань гневно заорал: — Я знаю! Зачем ты болтаешь лишнего? Я просто ищу предлог, чтобы выгнать тебя вон! Ты меня раздражаешь своим видом — выметайся!

Громче всех смеялся его сосед по парте. Сюй Шэн уткнулся лицом в парту, и его плечи тряслись от беззвучного хохота.

Шао Чжаня подняли из-за того, что пять минут назад Сюй Шэн напомнил ему зайти в игру отметить ежедневку: — Совести у тебя нет.

Сюй Шэн сквозь смех ответил: — Нет.

Прежде чем выйти с телефоном, Шао Чжань, воспользовавшись тем, что никто не смотрит, угрожающе нажал Сюй Шэну на затылок — правда, без особой силы.

— После урока разберёмся.

Сюй Шэна обычно учителя задирали, но видеть, как бог учёбы страдает, было редким удовольствием.

Шао Чжаню оставалось только выйти и стоять в коридоре.

Урок математики у Чжоу Юаня был последним, и из-за скорого конца занятий атмосфера была довольно расслабленной.

Чжоу Юань взял новый кусок мела, отломил кусочек: — Всё, хватит ржать. Кто ещё засмеётся — пойдёт составлять компанию Сюй Шэну.

Чжоу Юань быстро задал домашнее задание, дал всем несколько минут переписать. Сюй Шэнь взглянул в окно. Его взгляд скользнул по наказанной версии самого себя в холодном стиле и остановился на садящемся солнце за спиной Шао Чжаня. Потом он засунул одну руку в парту и одним пальцем набрал сообщение.

— Солнце скоро сядет.

Сюй Шэн продолжил печатать с перерывами:

— Где встретимся?

— На лестнице могут быть люди. Вернёмся в общежитие или на крышу?

Холодная версия «Сюй Шэна» за окном пошевелилась и опустила голову.

Красный шнурок, данный мастером, он носил целый день, и, честно говоря, никаких особых ощущений не было.

Сюй Шэн прикоснулся к верёвочке, гадая, сработает ли она.

Единственный эффект, который пока что наблюдался — Хоу Цзюнь и остальные начали смотреть на них как-то подозрительно.

Сюй Шэн, давно не заходивший на форум, и не знал, что на главной странице форума Линцзянской Шестой в постоянно растущей теме появились новые материалы. После совместных военных сборов на базе «Лючжоу» на форум Линцзянской Шестой хлынул поток учеников из других школ, и трафик взлетел до небес.

Прозвенел звонок.

— Староста, зайдите ко мне в кабинет, — сказал Чжоу Юань. — Остальные, как перепишете — свободны.

Крыша учебного корпуса Линцзяна была знаменитым местом для обзора: оттуда открывался вид на реку, соединявшуюся с бескрайним небом.

Но Сюй Шэн и Шао Чжань выбрали неудачное время. Чтобы предотвратить несчастные случаи, дверь на крышу была заперта.

Сюй Шэн подёргал замок двери на крышу и понял, что его действительно не открыть.

— Тогда здесь, — сказал Шао Чжань. — Времени менять место уже нет.

Верно.

К счастью, на лестнице, ведущей на крышу, никого не было.

В конце уроков поток людей устремился к выходу из школы, и редко кто поднимался выше.

— Тогда здесь. Мастер сказал сперва…

Сюй Шэн убрал руку и только тогда заметил, как тесно на площадке между дверью на крышу и лестницей — места хватало лишь на двоих. Спиной он упирался в ржавую металлическую дверь, и, обернувшись, неожиданно столкнулся взглядом с Шао Чжанем.

Он был слишком близко.

Так близко, что Сюй Шэн запнулся на полуслове и забыл, что хотел сказать.

Какой там первый шаг говорил мастер?

Внизу ученики, собрав вещи и забросив рюкзаки за спины, с шутками-прибаутками расходились по домам. Их голоса эхом поднимались по лестнице.

Может, ветер за дверью на крышу был слишком сильным?

Сюй Шэн постепенно перестал слышать эти звуки. В наступившей тишине он услышал слова Шао Чжаня:

— Тридцать секунд прошло.

Это был его собственный голос, но интонация была совершенно иной — холодной и чуть низкой.

Следующая фраза была:

— Будем обниматься?

Примечания к главе:

[1] 黑发晶 (hēi fà jīng) — разновидность кварца с включениями чёрного рутила. В народной традиции считается защитным амулетом. «Мастер» Ху продаёт такой кулон за 250 юаней.

[2] 红绳 (hóngshéng) — традиционный китайский оберег на запястье, символизирующий защиту и удачу.