С этими словами Шао Чжаня перешёптывания в классе оборвались.

В классе наступила тишина — мёртвая.

Ученики седьмого класса, как только увидели списки, мгновенно создали групповой чат — пока без учителей. Создали, чтобы было где поплакаться с товарищами по несчастью, заранее прикинуть, каким адским будет десятый класс, и заодно поддержать друг друга: «держитесь, пацаны, выживайте».

В группе не было ни учителей, ни школьного хулигана. Бога учёбы тоже не было — из уважения к кумиру постеснялись добавиться в друзья, к тому же Шао Чжань отсутствовал, а те, кто учился с ним в десятом, говорили, что он вообще не смотрит чаты.

Зато теперь это дало им возможность обсудить всё по полной.

В этой неестественной тишине кто-то первый написал в чате:

[Ученик А]: Ого.[Ученик Б]: Слушайте, у них там что? Вроде нелады?[Ученик В]: У меня есть информация, не стопроцентная. Говорят, хулигана на стене замели — это бог учёбы сдал.[Ученик А]: Красота! Откуда инфа?[Ученик В]: Сторож — троюродный дядя друга моего одноклассника. Связь дальняя, но доверять можно.[Ученик Г]: То есть у хулигана и бога учёбы теперь тёрки? Ничего себе! А Храбрец в курсе? @Ли Минъюн[Ли Минъюн]: …Я не в курсе.[Ученик Г]: Я боюсь голову повернуть. Храбрец, вещай: что там хулиган?[Ли Минъюн]: …Я тоже боюсь смотреть.[Ученик Г]: Будь мужиком! Или ты не пацан?!

Ли Минъюн ответил через несколько десятков секунд:Реакция… выглядит… опасно.

Леденец, который Сюй Шэн только что разгрыз, растаял во рту. Вкус ударил в нос — приторный, одуряющий. Сюй Шэн офигел.

Первая мысль: «Ты, бля, больной?!»

Только Шао Чжань стоял невозмутимо. Бросил палочку в мусорку за задней партой и сел на своё место — через проход, ни узкий ни широкий, от Сюй Шэна.

— Что-то сегодня тихо? — математичка вошла с треугольником. Она думала, что опоздала на несколько минут и класс будет буянить. — Молодцы. Попрошу вашего старину Мэна вас похвалить отдельно.

Математичка была молодая, лет под тридцать. Короткая стрижка, энергичная. Положила треугольник, выбрала из коробки мелок, переломила одной рукой и сказала:— Сегодня второй параграф. Все прочитали заранее? Задачи, что я задала, сделали?

Все зашуршали страницами.

Сюй Шэн сдерживался изо всех сил, какие у него были, — иначе подошёл бы и спросил: «Ты больной?» Прямо на уроке.

Он хотел было вздремнуть на паре, но сон пропал. Открыл учебник и, впервые в жизни, попробовал слушать учителя и следить за двумя формулами.

Понял он их или нет — вопрос другой.

Сюй Шэн кое-как отошёл. А в середине урока сообщение от Чжан Фэна спалило последний тайник его самообладания.

Чжан Фэн: Слышал, бог учёбы отжал у тебя леденец? Реально? Говорят, четвёртый класс уже передаёт. Зачем ему твоя конфета?

Слухи разлетаются — от одного к десяти, от десяти к сотне, и к концу смысл полностью теряется. Из «у дедушки Сяо Мина было сто лет» получается «у Сяо Мина нет дедушки».

Сюй Шэн: Вам заняться нечем?* *Сюй Шэн: Не отжимал он конфету.* *Сюй Шэн: Он

«Он просто псих» — Сюй Шэн не успел допечатать.

Край его парты постучали.

— Телефон, — сказал Шао Чжань. — Сдай.

Шао Чжань говорил это, даже не повернув головы — просто на ходу, между лекцией, постучал ручкой по столу. Проход между первой и второй колонками был узким — меньше вытянутой руки.

Сюй Шэн сперва опешил, а потом нехорошо усмехнулся.

Он облизал зубы и с грохотом закинул телефон в парту: «Бух».

Ещё немного — и он реально с ума сойдёт, если продолжит терпеть.

Когда Сюй Шэн по-настоящему злился, на лице у него появлялась странная улыбка — как тогда, у кафе, когда он пугал тех четверых. Со стороны можно было подумать, что он совершенно спокоен:— Ты чё творишь?

Ли Минъюн отодвинул стул подальше.

Шао Чжань чиркал ручкой по странице, помечая акценты в формулах. Ему самому было лень заморачиваться с этим типом — леденцы, телефон. Но классный в учительской так прозрачно намекнул, что он выдавил из себя каплю терпения:— На уроке болтать запрещено.

— Мне насрать на твои запреты.

— Если «болтать» тебе непонятно, скажу иначе: заткнись.

«…»

Передняя парта тоже начала отодвигаться.

— Скажу один раз, — Сюй Шэн откинулся на спинку. — Не лезь ко мне.

Температура в классе упала. Атмосфера накалялась.

— Я тоже говорю один раз. Хочешь болтать — болтай, — Шао Чжань наконец поднял голову. Разжал пальцы, ручка выпала. Голос, как лёд: — Но потом напишешь три с половиной тысячи слов.

— … — Сюй Шэн заткнулся.

— Ещё будешь трепаться?

— Нет? — голос Шао Чжаня не изменился. — Тогда поверни голову обратно. Слушай урок.

Сюй Шэн буйствовал в Шестой школе как хотел. И впервые разбился в кровь.

Он ещё не встречал того, кто его не боялся. И к тому же с каменной рожей: «Хочешь не хочешь — всё равно подчинишься».

Слухи разлетались всё шире. Новость о том, что бог учёбы и хулиган не поладили, поползла от седьмого класса по коридорам и дошла до первого. Потом охренела вся параллель десятых, а потом и вся старшая школа вскипела.

«Известность» Шао Чжаня отличалась от Сюй Шэна.

Он пришёл с максимальным баллом на чжункао. В первый же день о нём узнала почти вся школа — пришёл отличник, да ещё и красавчик, но с аулой «не подходи».

Номер один в списке студентов. Неважно, большой или маленький экзамен — стабильно первый. Первая аудитория — его постоянное место. Стенды у входа всё гуще заклеивались его грамотами.

В общем, этих двоих было сложно представить вместе.

Телефон, записки, сон, еда, комиксы — для Сюй Шэна всё это стало прошлым. Зато школьный устав он выучил наизусть. Чжан Фэн написал: «Вечером в кафе?» — и Сюй Шэн едва не ответил: «После уроков выход с территории запрещён».

Сюй Шэн написал в ответ: «Иду», когда прозвенел звонок. Отключил зарядку от пауэрбанка и на ходу набрал ответ.

Последний урок поменяли местами — снова биология, как и вчера.

Учительница биологии объявила домашку и сверялась со старостой. Мельком глянула в класс — и заметила, как Сюй Шэн идёт к выходу.

Вчера он уже насолил ей. Старая обида смешалась с новой. Она впервые видела такого беспардонного ученика и решила проучить его как следует:— Сюй Шэн, выйди на минутку.

Она вышла за ним в коридор, остановилась в конце, где никто не ходил:— Домашку опять не сдал?

Сюй Шэн привалился к ближайшим перилам:— Не умею.

Мимо вываливала толпа. Учительница биологии взбесилась:— Не умеешь — так слушай на уроке! Сказал «не умею» — и всё?!

Сюй Шэн пропускал всё мимо ушей. Таких разговоров он слышал много — они его не трогали.

Он даже отвлёкся на плакат, висевший на стене коридора. В серо-коричневой рамке — чей-то портрет, снизу мотивирующая цитата.

Очнулся он только от слов учительницы:— Кем ты вообще хочешь стать в будущем?

Голос у неё был тонкий, как игла — она повысила его, и слова вонзились прямо в цель:— Чем ты отличаешься от тех, кто живёт одним днём?! Никаких мыслей в голове. Ничего не любишь. Не знаешь, чем хочешь заниматься. Целыми днями прожигаешь жизнь.

Поток наконец схлынул. Коридор опустел.

Сюй Шэн, всегда находивший, что ответить учителю, и не проигрывавший ни в одной перепалке, вдруг замолчал надолго.

—

- Шеф, ты где?* *- Я уже три игры откатал. Говорили же — на обычном месте.* *- Ты ещё идёшь?* *- Мать скоро снова позвонит, погнала домой жрать!

Чжан Фэн ждал в кафе и набил последнее сообщение.

Когда Сюй Шэн очнулся и понял, где находится, он уже вышел из автобуса.

Он постоял у остановки, потом ответил Чжан Фэну: «Дело есть. Не приду».

Перед ним был знакомый переулок. Старомодные здания — хоть каждый год штукатурь, всё равно не скрыть старых, потрескавшихся стен. Ветви платанов по обеим сторонам переплелись, знойный стрекот цикад накрывал всю улицу вместе с листвой.

Сюй Шэн прошёл немного вперёд. Стемнело. Он остановился перед маленьким заброшенным складом. Железные ворота успели проржаветь.

Он запустил руку за ворот футболки и вытащил тонкий чёрный шнурок. На нём висел медный ключ. Среди всей его вызывающей внешности — серёжка, граффити на футболке — тонкая верёвка на шее не привлекала внимания.

Зная, что дверь тугая, он потянул ручку на себя, вставил ключ, повернул, нажал — и с противным скрипом ворота открылись.

Склад был квадратный, метров двадцать. На полу в беспорядке валялись пустые банки из-под краски. Потолочные балки тянулись вдоль — и посреди всего этого хаоса стоял мольберт.

Стула не было. Перед мольбертом — старый ящик для товаров высотой в полметра. Вокруг — стопки рисовальной бумаги.

На стенах — учебные рисунки, вырванные из методичек. Рядом с ящиком — разбросанные карандашные наброски. Сверху — рисунок головы Джулиано Медичи. Линии чёткие, резкие. Светотень — мощная, контрастная.

Сюй Шэн не знал, зачем сюда пришёл. Закрыл дверь склада, перешагнул через банки и сел на ящик, освещённый последним светом из слухового окна.

Одну ногу он поставил на нижнюю перекладину мольберта. Смотрел на пустой лист.

В канавке лежал затупленный карандаш 4B.

Когда последний луч из слухового окна погас, Сюй Шэн вдруг оттолкнулся ногой от пола, встал с ящика, сунул ключ обратно за воротник.

Автобусы ходили раз в полчаса. Сюй Шэн выбрался обратно и успел к самому закрытию школы.

Раньше это не было проблемой — перелез бы через стену. Но сейчас у него была травма, связанная с этой стеной.

И почему-то начало дёргаться правое веко.

Сюй Шэн почувствовал неладное. Он перелез в два счёта, поджал ноги, присел на гребне стены — и увидел знакомую фигуру в форме.

— Тебе заняться нечем? — Сюй Шэн сделал паузу, глубоко вдохнул и выдавил: — …Специально меня тут караулишь?

Шао Чжань, хоть и согласился на уговоры Мэн Говэя временно занять пост старосты по дисциплине, не был настолько свободен. Просто совпало:— Я не настолько свободен.

Но раз тот перелез через стену прямо перед ним — нельзя и не отреагировать.

— Слезай, — сказал Шао Чжань.

Слезть — значит получить три с половиной тысячи слов покаяния.

Сюй Шэн собирался предложить договориться по-хорошему, но не рассчитал инерцию — он уже готовился спрыгнуть, и нога соскользнула.

Шао Чжань только подошёл к стене — и на него обрушилось нечто белое. Ветром раздуло футболку Сюй Шэна, издалека он был похож на белую птицу. Но птица не может отменить гравитацию — и она падала с ужасающей скоростью.

БУХ!

В тот же миг небо всколыхнулось. Откуда-то грянул гром. Молния вспыхнула — и вся ночь замерцала.