Из-за двери общежития, всего в шаге от них, всё ещё доносились голоса Хоу Цзюня и остальных, которые писали проверочные и переговаривались. Потом эти звуки постепенно отдалились, и в ушах Сюй Шэна остался только едва уловимый ветерок от приближения Шао Чжаня и его едва заметное дыхание.
Сюй Шэн неловко пошевелил пальцами. Согнутые костяшки тут же выпрямили обратно: «Не дёргайся.»
«…» — сердце Сюй Шэна пропустило удар, и он нашёл, что сказать: — «Пустяки. Наверное, случайно задел стену. Ничего страшного.»
Шао Чжань обрабатывал рану очень осторожно. Держа руку Сюй Шэна, он ватной палочкой тщательно очистил ссадину.
Помолчав, он спросил: «Почему подрался?»
«А разве для драки нужна причина? — сказал Сюй Шэн. — Достаточно того, что они меня бесят, разве нет? Мы, хулиганы, такие: видим, что какой-то хам перед нами выпендривается — и сразу руки чешутся. Надо показать, кто тут главный авторитет в Линьцзяне.»
Шао Чжань одной рукой закрутил крышку пузырька с лекарством, поднял на него глаза: «Врёшь.»
Сюй Шэн: «…»
Шао Чжань: «Ври дальше.»
Сюй Шэн изначально не хотел говорить. Эта драка была какой-то позорной. Драться — классно, но после драки — что говорить? К тому же, ему не хотелось перед Шао Чжанем упоминать хунхайских.
Шао Чжань, закрутив крышку, собирался отпустить запястье Сюй Шэна, но тот, наоборот, схватил его за руку.
«Из-за тебя, — в коридоре было мало народу, и датчик движения погасил свет. Одежда на Сюй Шэне после драки ещё не была приведена в порядок, чёрный шнурок выскользнул из-за ворота, ключицы глубоко впадали. — Потому что я не хочу, чтобы они говорили о тебе гадости.»
«То, какой ты человек, — нужно видеть своими глазами, а не слушать, что говорят другие.»
Сюй Шэн не хотел говорить о драке, но некоторые вещи хотелось ему сказать. Он почесал голову. Эмоции, которые он хотел выразить, были слишком сложными, языковые навыки подвели: «…Не все такие, как те из Хунхай. Посмотри на Мартышку и остальных — они… они…»
Они — нормальные люди!
Не связывайся с мусором. Этот мусор не достоин к тебе лезть.
Тут кто-то вернулся снаружи. Послышались шаги, и погасший было датчик снова зажёг свет.
В момент, когда зажёгся свет, Сюй Шэну показалось, что в глазах Шао Чжаня тоже что-то блеснуло. Этот крошечный огонёк был спрятан глубоко и в конце концов утонул в холодных, глубоких глазах юноши.
В комнате.
Хоу Цзюнь впервые писал проверочную и мучился: «…Я виноват. Я глубоко осознал свою ошибку… Блин, как же набрать три тысячи иероглифов?» Почесав голову, он обернулся и увидел входящих двоих: «Шэн-гэ, иди получай бумагу формата А4!»
Сюй Шэн опешил, потом вспомнил, что есть ещё и проверочная.
Он шёл за Шао Чжанем и уже собирался взять бумагу, но увидел, как Шао Чжань поставил пакет с лекарством на стол и очень естественно взял бумагу, протянутую Хоу Цзюнем: «Ручка есть?»
Хоу Цзюнь: «…»
Это же проверочная Сюй Шэна! С чего это отличник выглядит так, будто собирается писать её сам?
«Есть, — Хоу Цзюнь нашёл ручку рядом. — Вот ещё одна.»
Шао Чжань взял, помедлил и сказал: «Спасибо.»
Говоря «спасибо», Шао Чжань смотрел не на ручку. Хоу Цзюнь быстро понял, за что благодарность: «Да не за что. Будь на месте Сюй Шэна любой другой одноклассник — мы бы тоже вступились.»
Тань Кай тоже сказал: «Да, ничего особенного. Хотя драться… на самом деле довольно кайфово.»
Лао Мэн появился слишком внезапно, они не успели прочувствовать момент. Теперь, пописывая проверочную, вспоминая происшедшее, Юань Цзыцян сказал: «Мартышка-гэ, чувак, ты реально жёсткий. Я своими глазами видел, как твой шлёпанец улетел — а потом ты снял и второй и начал хунхайских этим шлёпанцем глушить. Раньше я не замечал, что ты такой боец!»
Хоу Цзюнь, сжимая ручку, сложил руки в приветственном жесте: «Спасибо, спасибо.»
Кто-то засмеялся первым, и в конце концов комната наполнилась гоготом.
Сюй Шэн тоже смеялся. Он отодвинул стул и сел, спросив: «Ты зачем бумагу взял?»
Шао Чжань левой рукой весьма профессионально написал в левом верхнем углу «Сюй Шэн». Костяшки пальцев, сжимавшие ручку, выделялись. Он не поднял головы: «Хочешь сам писать?»
Когда кто-то бесплатно помогает писать проверочную — радоваться надо, а не отказываться.
Сюй Шэн: «Не хочу.»
Шао Чжань какое-то время был «Сюй Шэном» и тоже писал проверочные. Ему было нетрудно подделать почерк Сюй Шэна и настрочить ещё одну проверочную. А вот Хоу Цзюнь и остальные смотрели, ошалев, и не могли прийти в себя от того, что отличник реально пишет проверочную за хулигана.
Утренняя разминка была ежедневным обязательным этапом. На третий день сборов, после разминки, учеников четырёх школ[1] не отправили в столовую, как в предыдущие два дня, а под руководством инструкторов повели на площадь, где проходило открытие.
Ученики разных школ, увидев знакомую аппаратуру на площади, зашумели: «Нас же должны были вести в столовую?»
«Не знаю. Может, опять какое-то начальство будет выступать?»
«Возможно. Начальство любит такие штуки. Будем надеяться, что это быстро. Я уже с голоду помираю.»
«…»
Шум был слишком сильным. Главный инструктор рявкнул: «Тише! Хотите постоять в стойке?»
Ученики четырёх школ, разделённые на четыре цветных блока, ровными рядами стояли на площади в ожидании выступления «начальства». После настройки оборудования действительно вышел кто-то из руководства.
Гу Яньван был мрачнее тучи. У него было предчувствие, что Сюй Шэн не успокоится, но он не думал, что его кошмар сбудется так быстро: «Прошу прощения, что отнимаю у вас время. Ученик нашей школы нарушил дисциплину во время сборов, устроив драку… Приносит всем серьёзные извинения.»
Слово «драка» вызвало гул во всех школах.
В Шестой школе к этому отнеслись спокойно: после бесчисленных проверочных Сюй Шэна они были ко всему готовы.
А вот другие школы такого не видели. Кто же мог подумать, что за два дня сборов дойдёт до драки и извинений?! «Проверочная?! Кто это такой дерзкий?»
Ученики Шестой школы покосились на них и мысленно сказали: пустяки. Кто же ещё? Хулиган Линьцзянской Шестой школы — кошмар всех учителей.
Гу Яньван начал зачитывать список: «Седьмой отряд, Сюй Шэн.»
Он назвал главного преступника первым. Выдержав паузу, перевёл дух и продолжил: «…Хоу Цзюнь, Тань Кай, Юань Цзыцян. Вам четверым выйти из строя.»
Когда Сюй Шэн вышел из толпы, это вызвало не меньший ажиотаж, чем выступление Шао Чжаня в роли студенческого представителя в первый день сборов.
Красавчики всегда привлекают внимание, а уж красавчик, который только что подрался, — тем более. Сюй Шэн не надел кепку, внешний вид тоже не блистал опрятностью — рукава закатаны до локтей. Юноша в пару шагов взошёл на сцену, взял микрофон и передал его Хоу Цзюню.
Что за школа такая? Два выхода на сцену — и оба раза такая внешность?
«Я виноват. Я глубоко осознал свой поступок, — Хоу Цзюнь зачитывал первым. Опыта у него не было, он нервничал. Содержание проверочной было стандартным. — Я не должен был нарушать правила, причинять вред ученикам школы Хунхай…»
Проверочные Тань Кая и Юань Цзыцяна мало чем отличались от Хоу Цзюня. Они читали по бумажке, монотонно, от начала до конца.
По идее, остальные должны были злиться из-за того, что завтрак откладывается. Но Сюй Шэн, стоявший с краю и ещё не выступавший, задавал тон. Многие ждали его выступления.
Минут через десять Юань Цзыцян, запинаясь, дочитал: «Девиз нашей Линьцзянской Шестой школы — цивилизация, гармония. В своей дальнейшей учёбе я всегда буду помнить об этом. Моя проверочная окончена. Спасибо всем.»
Микрофон наконец перешёл к Сюй Шэну.
В руках у Сюй Шэна была проверочная, которую утром отдали Мэн Говэю. Шао Чжань действительно хорошо умел писать проверочные — начал с цитаты, придал вес тексту. Утром солнце палило нещадно. Сюй Шэн долго стоял на сцене, всё тело нагрелось. Он уставился на иероглифы в проверочной, взял микрофон и, прежде чем заговорить, передумал.
Шао Чжань стоял в задних рядах, сквозь толпу видел, как Сюй Шэн в пару движений сложил листы бумаги формата А4, а затем юноша, оставшись с пустыми руками, сказал: «Уважаемые учителя и ученики, не буду отнимать у вас много времени. Я просто приношу свои извинения. Мне очень стыдно. Я действительно совершил ошибку, которую не должен был совершать.»
Выглядел Сюй Шэн естественно, совсем не как трое предыдущих, нервно читавших по бумажке. У него была манера: «Это моя сцена».
Первая часть речи Сюй Шэна была вполне нормальной. Все уже подумали, что на этот раз он редкостно послушно кается, как вдруг он резко сменил тему, вернувшись к упомянутому в начале «проступку»: «Моя главная ошибка в том, что — я не должен был бить людей на базе «Лючжоу».»
Лицо Гу Яньвана, и без того нерадостное, потемнело окончательно. По мере того как проверочная Сюй Шэна отклонялась от курса, он учуял знакомый запах: «Выключите микрофон! Пусть Сюй Шэн уходит! Заткните его! Беда! В школе пусть хулиганит сколько влезет — а тут перед школами! Он хочет на небо взлететь?!»
Но отключить микрофон не успевали — Сюй Шэн говорил быстрее.
«На базе «Лючжоу» драки запрещены. Ученики обязаны соблюдать все правила базы. Я должен был вынести драку за пределы территории.»
Голос юноши звучал дерзко. Может, спросонья после разминки он не выспался, и от долгого стояния на солнце его голос стал ленивым. Он улыбнулся Ян Шивэю, ожидавшему проверочной внизу: «Если кто-то в следующий раз скажет лишнее, я буду бить при каждой встрече.»
«Проверочную зачитывал — Сюй Шэн.»
Едва Сюй Шэн закончил, зал взорвался!
Его слова резко контрастировали с девизом Шестой школы «цивилизация, гармония», которым закончил Юань Цзыцян.
Гу Яньван: «…»
Мэн Говэй: «…»
Все учителя и руководство Линьцзянской Шестой школы: «…» Шестая школа, пропали мы.
Сюй Шэн закончил проверочную и хотел вернуть микрофон стоявшему рядом инструктору, но тот побоялся брать.
Все ученики внизу взбесились: «Блин, этот парень, ну и дикий! Он что, проверочную зачитывает?»
Когда они слышали такую проверочную? Суть — четыре слова: в следующий раз снова побью.
С ума сошёл?!
Такой наглый?
«Обалдеть, — кто-то внизу даже зааплодировал. — Герой без роду и племени. Этот парень хоть и не из нашей школы, но я уважаю.»
Гу Яньван больше не мог сдерживать свой гнев. На плевать, что под сценой столько школ, надо сохранять элегантный образ. Его репутацию уничтожили парой фраз Сюй Шэна. Он скинул пиджак, который надевал для защиты от солнца, швырнул его Мэн Говэю, закатал рукава и рванул на сцену: «Сюй Шэн! Любишь драться? Я покажу тебе, что такое жизненные уроки! Не убегай, стой, паршивец! Я тебе покажу… ты опять забыл, отчего цветы красные…»
Появление Гу Яньвана внесло хаос. Мэн Говэй полез на сцену успокаивать: «Так, успокойтесь, успокойтесь…»
Мэн Говэй суетился и не заметил, что гордость Шестой школы, Шао Чжань, тоже вышел из строя и в пару шагов взошёл на сцену.
Заметили это только ученики внизу.
Ученики других школ хорошо запомнили того холодного представителя Шестой школы с церемонии открытия. Особенно девушки — многие из них не могли его забыть. Кто бы мог подумать, что сейчас они увидят, как он выходит на сцену… Их мысли синхронно прервались, а затем они подумали: он вышел защищать того драчуна.
В суматохе использовали всё, что попадалось под руку.
Сюй Шэн просто спрятался за спину Шао Чжаня: «Да, директор Гу, успокойтесь.»
«Да как я, блин, успокоюсь?! — Гу Яньван тыкал пальцем в Сюй Шэна, оглядываясь в поисках подходящего орудия. — Сегодня или я умру, или этот паршивец!»
Друг Сюй Шэна Чжан Фэн внизу смотрел с открытым ртом: «Ну ни фига себе.»
Сегодняшняя битва Сюй Шэна войдёт в анналы истории Шестой школы.
На сцене было слишком хаотично. Шао Чжань не успел устоять на ногах — его толкнул перепуганный Хоу Цзюнь. Хоу Цзюнь, не выдержав, хотел найти момент, чтобы сбежать со сцены. Перед уходом он искренне восхитился: «Чжань-гэ, в такой момент выйти — ты настоящий мужик. Держись, я пошёл.»
Шао Чжань: «…»
Под палящим солнцем на площади царил хаос.
Шао Чжань, стоя внизу и глядя, как Сюй Шэн и остальные зачитывают проверочные, на мгновение задумался. Его взгляд прошёл сквозь толпу и остановился на стоящем на сцене человеке.
До второго класса старшей школы Линьцзянская Шестая школа не имела для него особого значения.
Просто среда, где его никто не знал, где он мог спрятать все мысли и эмоции и сосредоточиться на учёбе.
Привык держаться подальше от людей.
С каких пор? — спросил себя Шао Чжань.
С каких пор всё изменилось?
Время потекло вспять, возвращаясь ко дню их первой встречи. В тот день дул сильный ветер, не умолкал летний стрекот цикад. Юноша в чёрной футболке, сидя на высокой стене, спрыгнул вниз. И впрыгнул в его мир.
Примечания к главе:
[1] 四校联赛 (sì xiào liánsài) — межшкольное олимпиадное соревнование элитных школ. Формат: команды решают задачи на сцене перед зрителями. Сочетает элементы спорта и олимпиады. Линцзян, Инхуа, Сунъе и Синцзянь — четыре школы-участницы.