Глава 18

Голосование прошло успешно.

2. Сюй Шэн [3807 голосов].

Сюй Шэн смог ворваться в топ-100 по популярной стрелялке не только благодаря тому, что он не слушал уроки и у него было много времени на игры, но и благодаря своему духу соперничества.

Если не хочешь побеждать — зачем тогда играть?

Что это за дурацкое голосование? До того как открыл — было нормально, а после того, как посмотрел, — уже не смог удержаться.

Второй? Как он может быть вторым?

Выходные пролетели быстро.

За это время Хоу Цзюнь и компания заходили спросить про задачи. К счастью, Шао Чжань уже всё решил заранее. Сюй Шэну оставалось только бросить им стопку исписанных листов:— Ответы тут. Разбирайтесь сами.

Хоу Цзюнь показал большой палец:— Спасибо, брат Чжань! Брат Чжань — красавчик! Столько домашки — и за полдня всё исписал.

Ученики, живущие в общежитии, все выходные просидели в классе, решая задачи, так что особого энтузиазма к учёбе не испытывали. Если есть возможность списать — тупо переписывали. Никому не было дела, поймут они это или нет.

Списав домашку, Хоу Цзюнь спросил:— Я утром заходил к тебе в общагу. За школой открыли новую закусочную — тофу у них классный. Стучал полдня — никто не открыл.

При упоминании утреннего происшествия, когда Хоу Цзюнь договорил, и Сюй Шэн, и Шао Чжань одновременно замолчали.

Когда Хоу Цзюнь постучал в первый день, Сюй Шэн ещё смог встать. На второй день — нет.

На всякий случай они обменялись запасными ключами.

Шао Чжань постучал в дверь. Изнутри долго не было ответа. Он сдержал раздражение и предупредил:— Говорю в последний раз. Открывай.

У Сюй Шэна иногда была утренняя злоба. Спросонья он не мог соображать и, не думая, послал того, кто за дверью:— Вали.

Шао Чжань:— Не откроешь — я сам войду.

Сюй Шэн залез поглубже под одеяло, накрылся с головой и не ответил.

Шао Чжань открыл дверь и вошёл. Он хотел просто разбудить его, но стоило ему коснуться края одеяла, как Сюй Шэн, видимо, действительно разозлившись, сам скинул одеяло, прищурился и на ощупь потянулся вперёд. Хотел встать, но вместо этого схватил не успевшую убраться руку Шао Чжаня за запястье. Дёрнул — и случайно потерял равновесие.

Сюй Шэн на мгновение оцепенел, ударившись затылком о подушку.

Открыв глаза, он увидел прямо перед собой увеличенную версию своего собственного лица и окончательно проснулся:— Бля.

Шао Чжань одной рукой опёрся рядом с его ухом, с трудом оставляя несколько сантиметров расстояния. Но даже при этом они были слишком близко. Ранка в уголке его губ уже зажила, шрама не осталось.

Сюй Шэн уже собрался сказать «встань», как в дверь снова постучали.

Голос Хоу Цзюня:— Странно, брата Чжаня нет. Я помню, Сюй Шэн живёт напротив. Попробуем постучать — надо же вовлечь его в коллектив седьмого класса.

Сюй Шэн мысленно кричал: «Не надо нас вовлекать! Не надо так стараться!»

Поскольку общежитие не поменяли, а они с Шао Чжанем всё ещё валялись на кровати в позе, которую было трудно объяснить, дверь они так и не открыли.

Кроме того, что нужно было ходить на самоподготовку, следующие два дня Сюй Шэн вёл себя с Чжан Фэном в стиле: «Мне неинтересно, мне совсем неинтересно, кто обращает на такое внимание — тот дурак».

Чжан Фэн устал выпрашивать у него голос:— Нет у тебя сердца, Сюй Шэн! Нет у тебя сердца! Тебе что, сложно за меня проголосовать?

Сюй Шэн же думал: «У меня всего один голос в день. Если я отдам его тебе, что мне делать с собой?»

Каждый день после каллиграфии, перед сном, Сюй Шэн заглядывал в голосование. И, внутренне сопротивляясь, но с телом, честно выполнявшим команду, отдавал голос самому себе.

В этом году голосование было ещё более ожесточённым, чем в прошлые разы. Сюй Шэн обращал на него внимание только ради того, чтобы ежедневно голосовать за себя. Но даже так он заметил, что голосование постепенно превращается в состязание между ним и Шао Чжанем, и масштабы его росли.

Разрыв в голосах между ними был небольшим.

На второй день Сюй Шэн зашёл и обнаружил, что его голоса почти догнали первое место.

Тогда поклонники первого места за ночь активизировались и снова оторвались. Когда количество голосов у обоих кандидатов перевалило за десять тысяч, ситуация стала очевидной: в школе физически не могло быть столько учеников. Эти ребята всерьёз заводили мультиаккаунты, лишь бы победить.

В итоге всё превратилось в войну на истощение.

Обе стороны явно демонстрировали враждебность.

501-й пост: «Бог учёбы!! Посмотрите на нашего бога учёбы! Разве бог учёбы недостаточно красив? Разве у него мало наград? Голосовать за Сюй Шэна? Сюй Шэн спит на уроках, гуляет, дерётся, не учится — у такого человека нет будущего!»

502-й: «Согласен!»

503-й: «Врёте вы всё! Наш школьный хулиган и в гуманитарии (покаяния пишет более-менее), и в бою хорош (один против пятерых), и ораторским мастерством обладает (читает покаяния). Вкладывайтесь — не прогадаете».

Сюй Шэн:— …

«Талантливый» кандидат Сюй Шэн, владеющий и боевыми искусствами, и ораторским мастерством, пробормотал себе под нос:— …Что за чушь?

В окно задувал лёгкий ветерок. Сюй Шэн лежал на кровати, проскроллил сообщения до 500-го и вышел.

Перед тем как выйти, в строке уведомлений появилось новое сообщение.

[Мама]: Вчера убиралась в твоей комнате и нашла твой детский дневник.

Следом шла фотография — кривые каракули, явно только что научившегося писать ребёнка, но старательные. Можно было разобрать первые два слова «Сегодня».

[Мама]: Приедешь на следующей неделе?

Они не общались неделю. Это сообщение вместе с фотографией было молчаливым проявлением слабости с её стороны, первым шагом к преодолению молчания.

Сюй Шэн долго не двигался. Только когда экран почти погас, он вздохнул и ответил:— Посмотрим.

Раз уж до этого дошло, никто из них уже не надеялся проснуться и оказаться на своих местах.

Да что там — поменяться! За столько дней они даже закономерности не уловили.

В то же самое время в голове Шао Чжаня тоже крутилась эта мысль: «Частота, триггеры, принципы возникновения — ничего не известно и не из чего исходить».

Новая неделя началась в разгар жаркого голосования за самого красивого парня школы.

Из-за того, что голосование вышло из берегов, и в течение двух ночей фанаты заводили мультиаккаунты, эта тема активно обсуждалась и в частном порядке.

Староста и физорг были дежурными. Когда Сюй Шэн заходил в класс, Тань Кай как раз тащил швабру из туалета:— Брат Чжань, доброе утро.

Сюй Шэн остановился, посторонился, пропуская его вперёд:— Доброе.

Тань Кай сейчас относился к богу учёбы с полнейшим уважением. Заходя, он сказал:— Не волнуйся. Я буду за тебя голосовать. Мы с Хоу Ге вчера вечером ещё десять мультиаккаунтов завели! Противник очень жёстко наседал, чуть не отжали.

Тут Тань Кай вспомнил ещё кое-что и понизил голос:— Только ты это, ни в коем случае не рассказывай Сюй Шэну… Мы за него не голосуем — не потому что у нас к нему претензии.

Сюй Шэн:— ?

Только когда Тань Кай, волоча швабру, зашёл в класс, Сюй Шэн понял, что это за голосование.

И чего они лезут?

И почему за него не голосуют?!

После того как Сюй Шэн снял с себя обязанности старосты, ему стало намного легче. Не нужно было по утрам сдавать работы — меньше контактов с учителями, меньше риска. На нём осталась только одна призрачная должность — дежурный по дисциплине. О том, что он дежурный, Сюй Шэн узнал, только когда Мэн Говэй после урока ему об этом сказал. То, что Шао Чжань постоянно за ним следил и вмешивался, с этой должностью «дежурного по дисциплине» встало на свои места.

Шао Чжань зашёл в класс на несколько минут позже.

Сегодня на нём была чёрная толстовка с капюшоном. На этот раз без рисунков — только две строчки букв на спине. Ткань тонкая и свободная, при ходьбе слегка обрисовывала стройную фигуру юноши.

Раньше Сюй Шэн любил надевать эту вещь, когда сворачивался калачиком на месте и спал. Капюшон закрывал пол-лица и защищал от солнца.

«Сюй Шэн» по-прежнему выглядел так, будто был не отсюда. Единственное отличие: когда он проходил мимо ученика с первой парты, тот с трепетом и искренностью сказал ему:— Доброе утро.

Хоу Цзюнь стирал с доски. Он боялся, что Сюй Шэн не услышал, и, опасаясь, что хулиган слишком стесняется, повторил ещё раз:— Товарищ Сюй Шэн, доброе утро.

Шао Чжань взглянул на него. Когда он молчал, его брови и глаза, казалось, вырисовывали почти резкие линии, подавляя врождённую «плохость» этой внешности. Спустя мгновение он ответил:— Доброе.

Сюй Шэн, давно уже без дела крутивший ручку, увидев его, спросил лишь бы поддержать разговор:— Это старый Мэн назначил тебя дежурным по дисциплине?

За последнее время случилось столько всего, что, если специально не вспоминать, Шао Чжань уже и забыл:— Ты думал, мне больше делать нечего, кроме как ловить тебя за игрой на телефоне на уроках?

— … — Сюй Шэн сказал: — Кто знает? Всякое может быть.

Шао Чжань открыл задачник и заодно перелистнул словарь, который читал Сюй Шэн, на ту страницу, где он остановился в прошлый раз. И больше не проронил ни слова.

Сюй Шэн отложил ручку. Он уже привык к этому режиму общения, где в основном говорит он один:— Кроме задачек, у тебя есть другие интересы?

— …

— Какая же у тебя скучная школьная жизнь.

— По играм смотрю, у тебя неплохо получается. И дерёшься тоже прилично.

Сюй Шэна вдруг осенило, и он вспомнил кое-что ещё:— И ещё кое-что. У тебя девушки нет?

Хотя за эти дни рядом с «Шао Чжанем» не замечалось никаких девушек, в Линьцзян №6, где за всем следят, иметь тайные отношения и глубоко их прятать — обычное дело.

А вдруг у Шао Чжаня действительно была глубоко запрятанная тайная любовь, и вдруг откуда-то появится человек…

Шао Чжаню хотелось поставить на Сюй Шэне глушитель.

Сюй Шэн:— Не бойся. Это нормально в твоём возрасте. Я на тебя не наябедничаю за ранние отношения.

Шао Чжань, потеряв терпение, сказал:— Нет.

И повторил:— Нет девушки.

Несколько старост суетились, собирая домашку. В классе стоял невообразимый шум. Учительница английского зашла и прервала их:— Ребята, я займу немного времени с самоподготовки. Мы быстро разберём задание по чтению, которое я задавала на прошлой неделе. Староста, можешь не собирать — будем разбирать прямо сейчас.

Сюй Шэн открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но Шао Чжань его остановил:— Слушай урок.

В классе мгновенно наступила тишина.

Сюй Шэн не понимал ни слова из задания по чтению. Он смотрел в свою тетрадь, которую передал ему Шао Чжань, и мог разглядывать только те несколько иероглифов, что написал Шао Чжань.

С трудом дождавшись конца урока, Сюй Шэн достал из парты телефон, собираясь пойти в магазин купить воды.

Но стоило ему взяться за телефон, не успев сунуть его в карман формы, как передняя парта обернулась…

— Бог учёбы…

В руках у передней парты был тот самый текст по чтению, который учительница разбирала на первом уроке. Похоже, у него был вопрос. Но, обернувшись, он вместо текста сосредоточился на телефоне в руках Сюй Шэна.

Модели телефонов у Сюй Шэна и Шао Чжаня мало отличались, но Шао Чжань точно не стал бы пользоваться таким разрисованным граффити чехлом.