После нескольких крутых поворотов судьбы и череды неожиданных событий за последние дни, Сюй Шэн, пройдя через эти американские горки высокой интенсивности, более-менее адаптировался.

Сюй Шэн легко вжился в роль «Шао Чжаня».

Он как ни в чём не бывало перевернул страницу словаря.

Шао Чжань вошёл в класс на десять минут позже него.

Когда он проходил мимо заднего окна, ещё до того, как показаться, в классе уже стало тихо. Сидящие впереди опустили головы, делая вид, что поглощены учёбой, а не сплетнями, и обсуждение темы «нет дыма без огня» тоже прекратилось.

Шао Чжань отодвинул стул и первой фразой сказал:

— Эту страницу ты учил позавчера.

Сюй Шэн крутил ручку, услышав это, повернулся, взглянул на него, перелистнул словарь обратно, потом снова вперёд, перепроверил несколько раз и наконец признался без тени воспоминаний:

— Я учил?

Шао Чжань протянул руку и ткнул пальцем в слово «Blame».

— Не может быть, — сказал Сюй Шэн. — Я это слово в жизни не видел.

— «Blame», — произношение Шао Чжаня на английском звучало очень красиво — во всяком случае, Сюй Шэн никогда не слышал, чтобы настолько правильное произношение вылетало из его собственного рта. Хвост слова был отрывистым и чётким. Шао Чжань убрал руку, откинулся на спинку стула и добавил: — Ты пялился на эту страницу двадцать минут, а говоришь, что не видел.

Сюй Шэн: «…»

Раз уж он так сказал, может, и правда какой-то смутный намёк на это слово был.

— Я думал, что уже выучил эту страницу, — сказал Сюй Шэн, снова перелистывая назад. — Но сегодня пересмотрел — и всё стало каким-.

Шао Чжань был в отчаянии от этого отличника высшей пробы, оказавшегося в его теле.

Сюй Шэну тоже было странно: он, тот, кто реально учил слова, помнил их хуже, чем этот сидящий рядом парень, который всего лишь краем глаза заглядывал в его книгу, отвлекаясь от комиксов.

Что же за существо такой отличник?

Он и не подозревал, что Шао Чжань в этот момент думал о том же: что же творится в голове у этого двоечника?

Сегодня была пятница.

Расписание пятницы было особенным — последним уроком был классный час[1]. Перед уроком староста получил уведомление, подошёл к доске и сказал:

— Ребята, есть дело. На классном часе Лао Мэн собирается переизбрать старост. Если кто хочет побороться за должность, можете подготовиться заранее.

— Братец Обезьян, ты что, больше не будешь нашим старостой?

Хоу Цзюнь сказал:

— Вам ещё не стыдно? Помните, как вы со мной в прошлый раз поступили? —

Настоящее имя Братца Обезьяна было Хоу Цзюнь. Помимо внешности, прозвище было связано и с фамилией. Он был прямолинейным и верным, не из тех старост, которые только и делают, что бегают за учителями. Он осмеливался заступаться за одноклассников.

В прошлый раз, когда у них отобрали физкультуру, его вытолкнули договариваться с учительницей английского: «Ладно, ради вас я пойду на всё». Он встал и сказал учительнице: «Учитель, я считаю, что, помимо знаний, крепкое здоровье тоже очень важно!»

Итог: он тут же сделал двадцать отжиманий.

Учительница английского считала и спрашивала его:

— Уже достаточно крепко? Или нужно ещё крепче? Добавим десять? — Затем она повернулась к классу: — Есть ещё желающие обрести крепкое здоровье?

Весь класс хором, мгновенно предав его, ответил:

— Мы с нашим старостой не согласны. Мы считаем, что знания важнее!

Сюй Шэн развеселился. Он немного повозился с телефоном на перемене, а потом постучал по парте Шао Чжаня:

— Скоро перевыборы старост. Будешь отстаивать свою должность представителя по литературе?

На самом деле это были не столько официальные выборы, сколько корректировка состава.

За день до начала учебного года Линьцзянская Шестая школа, проявив невероятную жестокость, устроила вступительный тест. Знакомство учеников и распределение обязанностей прошли до теста, в очень сжатые сроки.

Если кто-то хотел стать старостой — поднимал руку. Если никто не поднимал — просто назначали кого-нибудь, чтобы перетерпеть первую неделю.

Так что ученики седьмого класса даже не успели запомнить, как кого зовут, как их уже накрыл вступительный тест, заполнив головы только вопросами и страхом перед результатами.

Шао Чжаня назначил представителем сам Мэн Говэй. Он сказал:

— Не надо, слишком хлопотно.

Сказав это, Шао Чжань спросил в ответ:

— А ты?

Сюй Шэн на мгновение опешил, прежде чем понял, что его спрашивают, не хочет ли он сам баллотироваться. Сейчас они с Шао Чжанем, что бы ни делали, должны были думать друг о друге. Он сказал:

— Я тоже не буду. Дело не только в хлопотах. Если я стану старостой, даже не дожидаясь конца классного часа, весь год будет думать, что седьмой класс сошёл с ума.

Шао Чжань больше ничего не сказал, опустил голову и уткнулся в задание. Он перетерпел эти несколько дней, его терпение было на исходе, и он не хотел больше тратить время зря. Он уже достал пробник и положил его под учебник:

— Я напишу одну работу. Если что — зови.

Сюй Шэн заверил его:

— Можешь быть спокоен. Я точно сниму с тебя эту должность. Каждый день ходить в кабинет к Лао Мэну сдавать домашку — слишком рискованно. Боюсь, в один прекрасный день ему взбредёт в голову задать мне вопрос.

Прозвенел звонок.

Мэн Говэй вошёл в класс с пачкой нарезанной бумаги:

— Первое. Наша пробная система старост проработала почти неделю. Есть желающие снять с себя полномочия? Можете заявить об этом сейчас. Устроим переголосование.

Сюй Шэн с задней парты первым поднял руку.

Остальным поначалу было неловко, но когда они увидели, как решительно Бог Учёбы слагает полномочия, тоже потянули руки.

Мэн Говэй сказал, что назначает, но на самом деле хотел заполучить Шао Чжаня. Он никак не ожидал, что его самый талантливый ученик откажется первым:

— Шао Чжань, объясни, почему ты не хочешь быть старостой.

Сюй Шэн встал, уже приготовив речь. Он опёрся рукой о парту и с серьёзным видом сказал:

— Учитель, потому что я хочу посвятить свою ограниченную жизнь безграничной учёбе.

Мэн Говэй: «…»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн начал следующую фразу:

— Я…

Но тут же осекся, потому что Шао Чжань крепко сжал его руку, висевшую вдоль тела. Ладонь подростка обжигала. Рывком он усадил его обратно на место.

— Я ещё не закончил, — сказал Сюй Шэн.

— Не надо, — отрезал Шао Чжань.

Мэн Говэй, ошеломлённый словами «Шао Чжаня», на мгновение застыл, потом, опомнившись, не зная, что сказать, выдавил:

— Садись. Раз уж товарищ Шао Чжань хочет посвятить жизнь безграничной учёбе… Кто ещё в нашем классе хочет занять должность?

Парень, сидящий позади Хоу Цзюня, поднялся под подталкивания и улюлюканье нескольких человек. Его группа превратилась в группу поддержки:

— Учитель, Вэнь Хао!

— Дайте Вэнь Хао шанс, учитель! Он давно хотел стать старостой!

Парень выглядел слабым, в очках в золотистой оправе. Говорил он негромко, но было слышно, что он собрал всё своё мужество, чтобы встать. Он поднял два пальца, поправляя сползающие с носа очки, и сказал:

— Учитель, я хочу попробовать.

Шэнь Вэньхао, хоть и был слабоват, обладал характером. Поднявшись на кафедру, он достал из кармана школьной формы сложенную в аккуратный квадратик бумагу, развернул её, прочистил горло и сказал:

— Я написал стихотворение для нашего классного часа.

Великолепно.

Ещё и с поэтической декламацией.

Гром аплодисментов.

«Вспоминая юность, я отправляюсь в путь —»

Сюй Шэн тоже захлопал. Он никогда не был против таких неформальных уроков, даже слушал с увлечением:

— Его фамилия Шэнь?

Шао Чжань, одновременно решая задачу, крайне небрежно выразил удивление, что тот вообще запомнил фамилию одноклассника:

— Ты что, запомнил его в день теста затылком?

Хотя раньше Сюй Шэн не мог сопоставить лица с именами — они сидели через проход, и Сюй Шэн весь день теста проспал, уткнувшись в парту, волосы закрывали лицо, пальцы небрежно лежали на шее — вызывающе-скромно, что невозможно было игнорировать.

— Нет, его статью печатали в школьном журнале. Я видел, когда отчитывался в кабинете у Гу Яньвана, — Сюй Шэн напряг память, припоминая отдельные фрагменты. — Довольно интересно, написано как роман.

Сюй Шэн продолжил слушать, как Вэнь Хао читает стихи.

Стихотворение Шэнь Вэньхао начиналось с этой строки: «Вспоминая юность..» и в общих чертах описывало его путь от застенчивости до наконец обретённой смелости выйти на сцену. Он опустил голову:

«Как роза — застенчиво распустившаяся в Бордо».

«…»

Мэн Говэй, только принявший класс, ещё не знал всех талантов учеников. Он совершенно не ожидал, что в его классе, помимо Сюй Шэна, сдающего экзамены спустя рукава и пишущего бессмысленные стихи, есть ещё и такой одарённый человек.

Затем на сцену вышли ещё несколько учеников.

Шао Чжань закончил решать задачу и заметил, что вокруг стало гораздо тише.

Повернув голову, он увидел, что Сюй Шэн отодвинул стул подальше от парты, откинулся на спинку, всё такой же непринуждённый, и смотрел вниз, слушая выступление девушки с короткой стрижкой до ушей:

— Всем привет, меня зовут Цю Цю. Я баллотируюсь на должность культорга нашего класса. В десятом классе я привела наш класс ко второму месту в конкурсе стенгазет[2]. Надеюсь, вы дадите мне шанс.

Мэн Говэй повёл класс аплодировать:

— Хорошо. На этом наш классный час заканчивается. Если у кого-то есть вопросы, подходите на перемене. Учащиеся, живущие в общежитии, не забывайте соблюдать правила безопасности и вести себя согласно нормам поведения учащихся…

Каникулярный режим в Линьцзянской Шестой школе был очень строгим, особенно для проживающих в общежитии — фактически закрытая система: домой можно было ездить примерно раз в месяц.

Сюй Шэн не ожидал, что перед началом учебного года так серьёзно поссорится с Сюй Япин и съедет из дома прямо в школу. Это, однако, очень упрощало текущую ситуацию.

Сюй Шэн боялся даже думать о том, что случилось бы, если бы Шао Чжань с его ледяным лицом отправился домой вместо него.

Подумав об этом, Сюй Шэн спросил:

— Ты поедешь домой на выходные?

Шао Чжань не поднял головы, спросил в ответ:

— Хочешь поехать ко мне?

…Конечно, нет.

Шао Чжань почти дописал контрольную. Он писал быстро — просмотрев задания, доставал лист и за несколько строк на черновике находил ответ.

Сюй Шэн ждал, когда Мэн Говэй наконец закончит подводить итоги классного часа, чтобы сразу пойти в общежитие. Но Мэн Говэй говорил и говорил, и не собирался заканчивать.

Слушая, Сюй Шэн невольно покосился на рану в уголке губ Шао Чжаня — как она заживает? Порез был неглубокий, за ночь начал покрываться корочкой.

В конце концов, это было его собственное лицо.

Сюй Шэн взглянул и обеспокоенно сказал:

— Не ковыряй, пожалуйста. Я потом куплю мазь от шрамов.

Сюй Шэн снова глянул:

— Хотя сейчас тоже очень красиво… Я не тебя хвалю, я себя хвалю.

«…»

Шао Чжань отложил ручку. Обычно никто не осмеливался без умолку болтать у него над ухом. Даже не подняв головы, он перевернул лист с заданиями и одновременно нажал Сюй Шэну на голову, заставляя его отвернуться:

— Тише.

Возможно, из-за обмена ролями, когда приходится внимательно следить за каждым движением другого, Сюй Шэн обнаружил, что Шао Чжань иногда бывает по-настоящему безжалостен. Для него жизнь в старшей школе, возможно, ограничивалась учебниками и контрольными. И когда он смотрел на эти две вещи, в нём было гораздо больше тепла, чем когда он смотрел на кого-либо из людей.

А Шао Чжань, хотя ему и не было дела до слухов о Сюй Шэне, после инцидента в интернет-кафе, сквозь туман баек про «одного против пятерых» и «школьного хулигана» увидел совсем другого человека. Иногда притворного, готового заступиться за других — и действительно без царя в голове.

Примечания к главе:

[1] 班会 (bānhuì) — еженедельное собрание класса под руководством классного руководителя. Выборы старост, обсуждение успеваемости, воспитательные беседы. Более формален, чем российский аналог.

[2] 黑板报 (hēibǎnbào) — «газета на чёрной доске». Общешкольное соревнование: каждый класс рисует мелом или гуашью на доске на заданную тему. Сюй Шэн был «дисквалифицирован» за слишком хорошие работы.