Некоторые симуляции основаны на реальности, а другие – совсем нет. В книге 1981 года «Симулякры и симуляция»* французский философ Жан Бодрийяр выделил четыре стадии симуляции в зависимости от точности отображения реальности[7]. Первая стадия – это репрезентация, которая является «отражением фундаментальной реальности». Последняя стадия – это симулякр, который «не имеет отношения к какой-либо реальности». Бодрийяр говорит о культурных символах, а не о компьютерном моделировании*, но подобное разграничение может быть использовано для классификации четырех видов компьютерных симуляций.

Некоторые симуляции (сродни репрезентации Бодрийяра) направлены на то, чтобы максимально точно воспроизвести определенный аспект реальности, подобно тому, как карта максимально точно отображает территорию. Исторические симуляции Большого взрыва или Второй мировой войны используются для детального изучения этих событий прошлого. Научная симуляционная модель кипения воды соответствует процессу закипания настоящей воды.

Другие симуляции направлены на моделирование того, что может произойти в реальности. Программа авиационного тренажера обычно настроена не на воспроизведение конкретного рейса, а на моделирование наиболее вероятных условий полета. С помощью военного симулятора можно предсказать последствия для Соединенных Штатов в случае ядерной войны.

Третьи симуляторы направлены на моделирование того, что могло бы произойти, но не произошло. Эволюционный симулятор позволяет судить о возможном развитии биосферы, если бы столкновение с астероидом не привело к вымиранию динозавров. Другие модели делают прогноз о спортивных достижениях, что были бы реализованы, не бойкотируй Соединенные Штаты Московские Олимпийские игры 1980 года.

Наконец, четвертые симуляторы (сродни симулякрам Бодрийяра) направлены на моделирование миров, которые не имеют никакого сходства с реальностью. Например, можно спроектировать мир без гравитации или попытаться рассчитать Вселенную с семью измерениями пространства и времени.

Таким образом, симуляции – это не просто проводники по нашей реальной Вселенной. Они также являются проводниками по огромному космосу возможных вселенных*. Философы называют их возможными мирами. В мире (то есть вселенной), где мы живем, я стал профессиональным философом. Есть близкие возможные миры, где я стал профессиональным математиком. Есть гораздо более отдаленные возможные миры, где я стал профессиональным спортсменом. В реальном мире Гитлер стал лидером Германии, и началась Вторая мировая война. Существуют возможные миры, где Гитлер никогда не приходил к власти, а Второй мировой войны никогда не было. В реальном мире жизнь развивалась на Земле, но существуют возможные миры, где Солнечная система так и не образовалась. Есть даже возможные миры, где не случился Большой взрыв.

Компьютерные симуляторы помогут нам исследовать все эти возможные миры. Космологическая модель отобразит вселенную, в которой наша собственная Галактика так и не сформировалась. Эволюционный симулятор создаст версию Земли, где человеческий вид так и не возник. Военный симулятор позволит взглянуть на мир, в котором Гитлер не вторгался в Советский Союз. Наконец, личностный симулятор смоделирует то, что произошло бы, останься я математиком и не займись философией.

Еще один инструмент изучения возможных миров – мысленный эксперимент, который вы проводите, просто размышляя. Вы описываете возможный мир (или хотя бы его часть) и смотрите, что из этого следует. Пещера Платона – это мысленный эксперимент. Философ представляет мир, в котором пленники могут видеть лишь тени на стене пещеры, и задается вопросом, как их жизнь соотносится с жизнью за пределами пещеры. Бабочка Чжуан-цзы – тоже мысленный эксперимент. Чжуан-цзы описывает мир, в котором он видел сон о жизни в виде бабочки, и спрашивает: откуда ему знать, что он не бабочка, которой снится, что она Чжуан-цзы?

Мысленные эксперименты подпитывают научную фантастику. Как и философия, научная фантастика исследует мир таким, каким он мог бы быть. Любая научно-фантастическая история – это мысленный эксперимент: автор придумывает сценарий и предполагает, чем он завершится. В «Машине времени» Герберт Уэллс создает мир, где существует машина времени, а затем описывает последствия. В сборнике рассказов «Я, робот» Айзек Азимов рисует мир, населенный разумными роботами, а затем рассуждает о том, как мы должны с ними взаимодействовать.

Классический роман Урсулы Ле Гуин «Левая рука Тьмы» 1969 года* описывает возможный мир, в котором люди на планете Гетен не имеют определенного пола. Как выразилась Ле Гуин в своей статье 1976 года «Необходим ли гендер?»: «Я исключила гендер, чтобы выяснить, что останется». Во введении к роману она пишет:

«Если хотите, можете прочитать [эту книгу], да и многие другие произведения научной фантастики как мысленный эксперимент. Допустим (говорит Мэри Шелли), молодой врач создаст в лаборатории человека; допустим (говорит Филип К. Дик), союзники проиграют Вторую мировую войну; допустим, что это или то окажется таким-то и эдаким, и посмотрим, что произойдет… В задуманной таким образом истории не нужно жертвовать моральной сложностью, присущей современному роману, и в ней нет встроенного тупика – мысль и интуиция способны свободно перемещаться в установленных лишь условиями эксперимента пределах, которые могут быть достаточно широки».

Мысленные эксперименты помогают строить догадки и предположения. Мысленный эксперимент Ле Гуин дает нам интуитивное представление о том, каким мог бы быть гендер. Мысленный эксперимент Роберта Нозика о машине жизненного опыта дает нам интуитивное представление о ценности – помогает прояснить, что для нас значимо, а что нет. Сон Чжуан-цзы о бабочке дает нам интуитивное представление о знании – что мы можем и чего не можем знать?

Мысленные эксперименты могут расширить границы одних понятий (времени и интеллекта) и помочь очертить границы других (знаний и ценностей). Когда мы исследуем эти границы, мы можем получить представление о самой природе времени или о том, что значит обладать знаниями.

Мысленные эксперименты могут быть неправдоподобными, но они часто дают нам по-новому взглянуть на реальность. По признанию Ле Гуин, когда она пишет о гендере, то «повествует об определенных аспектах психологической реальности как романистка, то есть старательно продумывает ложь». Гетенианцы Ле Гуин, возможно, и не существуют, но некоторые черты их натуры могут перекликаться с жизненным опытом многих людей. Исследование Азимовым искусственного интеллекта роботов может подсказать, как взаимодействовать с реальными системами ИИ, когда те будут созданы. Пещера Платона помогает проанализировать сложную взаимосвязь между видимым и реальным. Отчасти поэтому мысленные эксперименты занимают такое важное место в философии, науке и литературе.

Рисунок 6. Мысленный эксперимент Урсулы Ле Гуин: «Я исключила гендер, чтобы выяснить, что останется»