1. Я уже сказал о частях, на которые разделяется все природное вещество; теперь следует сказать кое-что, общее для них всех. И прежде всего следует усвоить, что воздух относится к тем телам, которым свойственно единство.

2. Что это значит и почему это такая необходимая предпосылка, ты сейчас поймешь. Начну с предметов более возвышенных: есть вещи непрерывные и вещи соединенные, причем соединение есть связь двух смежных тел, а непрерывность – связь частей, между которыми нет промежутков. Единство есть непрерывность без соединения.

3. Не подлежит сомнению – не правда ли? – что из всех тел, какие мы видим или осязаем, какие доступны ощущению или сами способны ощущать, одни – сложные: сплетены, собраны, сколочены или каким-либо иным образом составлены, как, например, веревка, зерно, корабль, – другие же несложные, как дерево или камень. А раз так, то придется тебе признать, что и среди тех тел, которые ускользают от ощущения, а схватываются только мыслью, есть такие, которые отличаются единством.

4. Заметь, между прочим, как я щажу твои уши. Я мог бы избавиться от затруднения, прибегнув к философскому языку, и сказать: «объединенные» тела. Но я избавлю тебя от этого, а ты меня за это отблагодари. Как? А вот как: когда я буду говорить «единое», вспоминай всякий раз, что я имею в виду не число, а природу тела, скрепляемого не внешней силой, а своим собственным единством[66]. К разряду таких тел относится и воздух.