1. Аполлоний из Минда придерживается иного мнения. А именно, он утверждает, что комета не составляется из нескольких планет, но каждая из множества комет – планета. По его словам, это не обман зрения и не полоса огня, протянувшаяся между двумя сблизившимися звездами, но что кометы – самостоятельные светила, как Солнце и Луна. У них своя особая форма – не сжатая в круг, а вытянутая в длину.

2. Правда, нам непонятно, по какому пути они следуют, но это оттого, что они движутся в более высоких мировых сферах и нам являются лишь на самом низшем участке своего пути.

Не следует думать, будто при Клавдии[290] мы видели ту же комету, что при Августе[291]; будто та, что явилась при Цезаре Нероне[292] и положила конец позору, возвещенному предыдущей кометой, была похожа на ту, которая взошла на небе после смерти божественного Юлия, во время игр, посвященных Венере Родительнице, в одиннадцатом часу дня.

3. Кометы многочисленны и разнообразны, неодинаковы по величине и непохожи по цвету; бывают красные, которые вообще не светят; бывают белые, сияющие, словно целиком состоящие из чистого и прозрачного света; в других видно пламя, но не чистое и тонкое, а клубящееся дымной гарью. Бывают кометы кровавые, угрожающие, несущие предзнаменование грядущего кровопролития. Свет комет то слабеет, то усиливается, как и у других светил: опускаясь, они становятся ярче и крупнее, поскольку мы видим их с более близкого расстояния, а возвращаясь назад, уменьшаются и темнеют, поскольку удаляются.