Эмили отложила рукопись, из которой узнала, что ее отец покончил с собой.

Сесилия все еще нежно держала ее в объятиях. Постепенно голова Эмили склонилась подруге на грудь. Она страдала молча. Сесилия поцеловала ее в лоб. Проникавшие в комнату звуки соответствовали моменту. Издалека доносились детские голоса, поющие гимн, иногда ветерок бросал в окно первые осенние листья. Девушки долго просидели, позабыв о времени. Наконец Эмили подняла голову и посмотрела на Сесилию.

– У меня осталась только ты, – вздохнула она.

– Нет, что ты, надеюсь, есть и еще кто-нибудь!

– Только ты.

– Я хочу тебе кое-что сказать, Эмили, однако боюсь причинить боль.

– Моя дорогая, ты помнишь, как мы однажды прочли в учебнике по истории о смерти человека под пытками? Его колесовали, но он прожил достаточно долго, чтобы рассказать о своих ощущениях: после первого удара дубинкой боль притупилась, и дальше он почти ничего не чувствовал. Полагаю, то же самое применимо к страданиям душевным. Что бы ты ни сказала, ты не причинишь мне боли.

– Я лишь хотела спросить, Эмили, правда ли ты обручилась с мистером Мирабелем?

– Неправда! Он настаивал на помолвке, я же попросила меня не торопить.

– Почему?

– Из-за Албана Морриса.

Сесилия не смогла сдержать радостного возгласа.

– Ты рада? – спросила Эмили. – В чем дело?

Сесилия от прямого ответа уклонилась.

– Давай лучше объясню, почему мистер Моррис поручил это дело мне, а не пришел сам. Когда я задала ему тот же вопрос, он велел прочесть рукопись. «На мистере Мирабеле не осталось и тени подозрения, – сказал он. – Эмили вольна выйти за него замуж, я ей не препятствую. Могу ли я сообщить это ей? Ради ее блага и ради моего – нет. Мне остается лишь уповать на старые добрые воспоминания и надеяться, что они перевесят. Если нет, я буду знать, что она обрела счастье с мистером Мирабелем». – «Неужели вы покоритесь?» – спросила я. «Я должен покориться, – ответил он, – потому что люблю ее». Ах, Эмили, как ты побледнела! Я тебя огорчила?

– Совсем наоборот.

– Ты с ним увидишься?

Эмили указала на рукопись:

– В такой неподходящий момент?

Сесилия продолжила гнуть свою линию:

– Очень даже подходящий! Ты должна увидеться с ним сейчас, когда особенно нуждаешься в утешении. Кто успокоит твое бедное больное сердечко, как не он? – Она выхватила рукопись у подруги из рук и забросила подальше. – Видеть ее не могу! Эмили, если я неправа, простишь ли ты меня? Я встречалась сегодня с мистером Моррисом перед тем, как прийти сюда. Я боялась того, что может произойти, – я не могла обрушить на тебя дурную весть, если только его не будет поблизости. Твоя добрая старая служанка знает, куда идти. Позволь мне отправить ее…

Миссис Элмазер распахнула дверь и нерешительно замерла на пороге, истерически всхлипывая и смеясь.

– Уж такая я плохая! – вскричала добрая старуха. – И подслушивала, и солгала – я сказала ему, что он вам нужен! Можете меня уволить, если хотите! Я его привела! Вот он!

Еще мгновение – и Эмили очутилась в объятиях Албана, и влюбленные остались одни. Прижавшись к его верной груди, Эмили наконец обрела долгожданное облегчение от бремени слез – она разрыдалась.

– Ах, Албан, простишь ли ты меня?

Он нежно приподнял ее голову, чтобы видеть лицо.

– Любимая, дай на тебя взглянуть! Мне вспоминается тот день, когда мы расстались в школьном саду. Знаешь, какое убеждение поддерживало меня с тех пор? Я сказал тебе, Эмили, что в один прекрасный день счастье обязательно нам улыбнется. Так вот, моя дорогая, этот день настал!