На следующий день после политического собрания гости загородного дома начали разъезжаться.

Мисс Дарнуэй вызвали обратно к детям. Старый сквайр, воздававший должное портвейну мистера Вайвила, уехал следующим, поскольку ему предстояло принимать гостей в собственном доме. Далее последовали более серьезные потери. У трех танцующих джентльменов были обязательства, которые влекли их в другие гостиные. С одинаково унылым изяществом они проговорили: «Жаль, но нам пора», – и отправились на станцию, одетые в одинаково безупречные дорожные костюмы нейтрального оттенка; и лишь в одном их мнения расходились: каждый твердо полагал, что курит лучшие сигары, какие можно раздобыть в Лондоне.

Утро после этих отъездов выдалось бы очень скучным, если бы не присутствие Мирабеля.

Когда завтрак кончился, недужная мисс Джулия устроилась на диване с романом. Ее отец удалился в другое крыло дома и принялся осквернять высокое искусство музыки на самом выразительном музыкальном инструменте. Оставшись с Эмили, Сесилией и Франсин, Мирабель высказал очередное удачное предложение.

– Сегодня мы предоставлены сами себе. Так давайте же придумаем какое-нибудь совершенно новое развлечение! Вы, юные леди, составите совет, я буду секретарем. – Он повернулся к Сесилии. – Мы желаем услышать хозяйку дома!

Скромная Сесилия призвала на помощь школьных подруг, в первую очередь Франсин как старшую. В этой переменчивой юной особе все заметили очередную перемену: она была молчалива и подавлена.

– Мне все равно, чем заняться, может, поедем кататься верхом?

Все выступили против такого развлечения, поскольку занимались этим часто. От Эмили ждали чего-нибудь остроумного и неожиданного, но она тоже всех разочаровала.

– Давайте посидим в тенечке и попросим мистера Мирабеля рассказать какую-нибудь историю.

Мирабель отложил ручку и взял на себя смелость отклонить ее предложение лично.

– Помните, – строго сказал он, – что нас интересует уход от обычной рутины. Вряд ли меня развлечет собственная история. Прошу мисс Вайвил придумать занятие, которое будет включать и секретаря!

Сесилия покраснела и смутилась.

– У меня есть идея, – объявила она, немного помявшись. – Предлагаю отправиться в домик привратника…

Тут храбрость ее покинула, и она вновь умолкла. Мирабель отнесся к предложению серьезно.

– И что мы будем делать в домике привратника? – осведомился он.

– Попросим жену привратника, – промолвила Сесилия, – одолжить нам свою кухню.

– Одолжить нам свою кухню, – повторил Мирабель. – А зачем нам ее кухня?

Сесилия посмотрела на свои красивые ручки, сложенные на коленях, и тихо ответила:

– Чтобы приготовить себе ланч.

Это было совершенно новое развлечение, причем весьма привлекательное! Интерес прелестной Сесилии к радостям застолья так всех вдохновил, что благодарное собрание разразилось аплодисментами – даже Франсин. Члены совета были молоды, и их отважные желудки без страха предвкушали перспективу попробовать блюда, приготовленные собственными руками. Единственный вопрос, который занимал теперь всех, – что именно они будут готовить.

– Я могу сделать омлет, – рискнула предложить Сесилия.

– Если найдется холодный цыпленок, – добавила Эмили, – я сделаю к нему майонез.

– В Англиканской церкви есть священники, которые даже могут пожарить картошку, – объявил Мирабель, – и один из них – перед вами! Что приготовим дальше? Пудинг? Мисс де Сор, вы умеете готовить пудинг?

Франсин проявила еще одну новую сторону своего характера – застенчивую скромность.

– Стыдно признаться, но я не умею готовить ничего, поэтому не принимайте меня в расчет.

Однако Сесилия уже погрузилась в свою стихию. Ее план действий был достаточно широк и включал в себя даже Франсин.

– Ты будешь мыть листья салата, моя дорогая, и вынешь косточки из маслин для майонеза Эмили. Не падай духом! У тебя будет компаньонка – мы пошлем за мисс Плим, – именно она нарежет петрушку и лук-шалот для моего омлета! Ах, Эмили, какое чудесное у нас утро! – Прелестные голубые глаза Сесилии радостно сверкали, она подарила подруге поцелуй, о котором Мирабель, будучи более или менее мужчиной, мог только мечтать. – Дорогие мои, – вскричала Сесилия, окончательно теряя голову, – я ужасно разволновалась и даже не знаю, что с собой делать!

Хорошо знавшая подругу Эмили тут же нашла выход.

– Не знаешь, что с собой делать? – повторила она. – Где твое чувство долга? Отдай распоряжения повару!

Сесилия мигом пришла в себя. Она села за письменный стол и составила список продуктов растительного и животного происхождения, в котором каждое слово было подчеркнуто два или три раза. Стоило посмотреть на ее серьезное личико, когда она позвала повара и устроила тайный совет в уголке.

По пути в домик привратника юная хозяйка возглавила процессию слуг, несущих заготовки для ланча. Следом шла Франсин под присмотром мисс Плим, которая отнеслась к своим обязанностям всерьез и требовала, чтобы ее обучили искусству измельчения петрушки.

Мирабель с Эмили держались вместе, шли далеко позади и были единственными в компании, чьи мысли так или иначе не занимала кухня.

– Похоже, наша детская игра вас не интересует, – заметил Мирабель.

– Я размышляю над тем, что вы сказали насчет Франсин.

– Могу кое-что добавить. Когда я заметил в ней перемену за ужином, то сказал вам: она замышляет какую-то пакость. Сегодня в ней заметна еще одна перемена, которая мне говорит, что пакость уже сделана.

– И направлена против меня? – спросила Эмили.

Мирабель от прямого ответа воздержался. Не мог же он напомнить, что Эмили, пусть и невольно, вызвала ненависть к себе у ревнивой Франсин.

– Время покажет, – ответил он уклончиво.

– Похоже, вы верите в силу времени, мистер Мирабель.

– Очень верю! Время – заклятый враг обмана. Рано или поздно все тайное становится явным.

– Без всяких исключений?

– Да, – уверенно ответил он, – без исключений.

Франсин остановилась и посмотрела на них. Наверное, ей показалось, что они беседуют слишком долго. Мисс Плим (все еще думая о петрушке) подошла, чтобы посоветоваться с Эмили. Дальше они отправились вместе, предоставив Мирабелю догонять Франсин. В ее глазах он сразу прочел, каких усилий ей стоило скрывать чувства, которые женская гордость заставляет прятать особенно тщательно. Он тут же пожалел, что Эмили оставила их вдвоем.

– Хотела бы я обладать таким же жизнерадостным нравом, как и вы, – отрывисто заметила она. – Я сегодня не в духе, сама не знаю почему. Вы когда-нибудь утруждаете себя мыслями о будущем?

– Стараюсь делать это пореже, мисс де Сор. Положение мое таково, что у меня нет перспектив, в отличие от большинства людей.

Мирабель говорил серьезно и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Даже будь он самым скромным мужчиной на свете, по лицу Франсин все равно бы догадался, что она его любит.

Когда их только представили друг другу, она все еще находилась под влиянием самых низменных инстинктов своей коварной и эгоистичной натуры. Наследница подумала: «С моими деньгами и его популярностью я добьюсь успеха в свете – лучшее общество Англии с радостью примет жену Мирабеля». Со временем на смену презренным устремлениям пришло сильное чувство: Мирабель невольно пробудил во Франсин единственную страсть, которая была в силах ею овладеть – чувственную страсть. В ней всколыхнулись безумные надежды. Безмерные желания, ранее ей неизвестные, соединились с порочными задатками, разросшимися за последние несколько ночей до невиданных масштабов, – с задатками, которые предполагали гораздо менее невинные способы избавления от соперницы, чем клевета в анонимном письме. Не дожидаясь, пока Мирабель предложит ей руку, Франсин схватила ее сама и прижала к груди, и они медленно побрели вслед за остальными. Под влиянием сего вдохновляющего момента страх разоблачения, мучавший ее после отправки гнусного письма, отступил. Мирабель заговорил, и она склонила голову так близко, что ощутила на лице его дыхание.

– Ваше положение, – мягко проговорила Франсин, – странным образом схоже с моим. Перспективы у меня мрачные. Я вдали от дома, отец с матерью по мне вовсе не скучают. Люди только и говорят, что о моих деньгах! Какой прок в деньгах, если я одинока и несчастна? Предположим, я напишу в Лондон и попрошу своего поверенного передать их достойному человеку! Может быть, вам?

– Дорогая мисс де Сор!..

– Разве плохо, мистер Мирабель, что я хочу сделать вас богатым?

– И речи быть не может!

– Какой вы гордый! – вздохнула она покорно. – Ах, мне и думать невыносимо, что вы живете в жалкой деревушке – с вашими-то талантами и устремлениями! Как я могу об этом не говорить? Что бы вы ответили Эмили, если бы она так же, как и я, хотела для вас достойной жизни?

– Ей бы я ответил то же самое, что и вам.

– В отличие от меня, с моей искренностью, Эмили никогда не поставит вас в неловкое положение, мистер Мирабель. Она умеет хранить свои тайны.

– Разве можно ее за это винить?

– Зависит от того, что вы к ней чувствуете.

– В каком смысле?

– А вдруг бы вы узнали, что она обручена?

До сих пор Мирабель держался отстраненно и холодно, но тут взглянул на Франсин с нескрываемой тревогой.

– Вы серьезно? – спросил он.

– Я сказала – вдруг. Наверняка мне неизвестно.

– Что вы знаете?

– Как же вас интересует Эмили! Ею восхищаются многие. Вы тоже?

Опыт общения с женщинами подсказывал Мирабелю, что молчание заставит ее все выложить. Эксперимент удался: Франсин тут же вернулась к вопросу, который он задал.

– Верьте или нет, я знаю мужчину, который в нее влюблен. У него была возможность за ней приударить, и он ею воспользовался. Хотите узнать, кто он?

– Я хочу узнать все, что вы хотите мне рассказать.

Мирабель постарался придать своему тону обыденную любезность – и преуспел бы, имей он дело с мужчиной. Однако тонкий женский слух распознал гнев. Франсин не преминула обернуть это в свою пользу.

– Боюсь, ваше хорошее мнение об Эмили сильно изменится, – спокойно продолжила она, – если я расскажу вам, что она поощряла ухаживания мужчины, который всего лишь скромный учитель рисования в школе. В то же время девушка в ее обстоятельствах – я имею в виду без денег – не должна быть разборчива. Полагаю, она никогда не упоминала при вас о мистере Албане Моррисе?

– Нет, не припоминаю.

Всего три слова, но Франсин они обрадовали.

Единственное, чего теперь не хватало для препятствия, которое она поместила на пути Эмили, – выход на сцену Албана Морриса. Может, сразу приехать он не решится, но если действительно увлечен Эмили, то анонимное письмо рано или поздно приведет его в Монксмур. Достигнув своей цели, Франсин отпустила руку Мирабеля.

– Вот и домик привратника! – весело объявила она. – Сесилия наверняка уже надела фартук. Идемте же готовить!