Свечу мигом погасили. В благоразумном молчании девушки вернулись в постели и напрягли слух. В помощь дозорному дверь оставили приоткрытой. Сквозь узкую щель донесся скрип широких деревянных ступеней. Потом тишина. Через некоторое время скрип послышался вновь. На сей раз он звучал глуше, словно удалялся. И внезапно затих. Полуночный покой больше ничего не нарушало.

Что бы это значило?

Кто-нибудь из многочисленного штата мисс Лэд услышал, как девушки разговаривают, нарушая школьные правила, и решил застигнуть их врасплох? Прежде подобное случалось. Но разве можно предположить, что на полпути учительница презреет свой долг и вернется к себе в комнату? Сама идея выглядела абсурдной. Какое более рациональное объяснение могла бы подсказать девушкам их изобретательность?

Франсин нашлась первой. Она испуганно задрожала в кровати и воскликнула:

– Бога ради, зажгите свечу! Там привидение!

– Убирайте еду, дурехи, пока привидение не настучало на нас мисс Лэд!

Превосходный совет Эмили подавил вспыхнувшую было панику. Дверь закрыли, свечу зажгли, от ужина не осталось и следа. Через пять минут девушки вновь прислушались. С лестницы не донеслось ни звука, в дверях не возникла ни сама учительница, ни призрак учительницы.

Плотно поужинав, Сесилия покончила с насущными заботами и на досуге решила использовать силу своего ума на благо ближним.

– Вряд ли лестница скрипела из-за того, что кто-то идет – в старых домах по ночам чего только не услышишь. Говорят, этой лестнице больше двухсот лет!

Девицы переглянулись с облегчением, однако решили обождать, пока выскажется королева. Эмили, как обычно, оправдала оказанное доверие и придумала способ проверить предположение Сесилии.

– Продолжим разговор. Если Сесилия права, то учителя спят и бояться их не стоит. Если ошиблась, то рано или поздно они сюда явятся. Не волнуйтесь, мисс де Сор. В этой школе за разговоры по ночам грозит всего лишь замечание. Другое дело, если вздумаем зажечь свет. Гасите свечку!

Франсин на уговоры не поддалась – ее вера в сверхъестественное была слишком сильна.

– Только не оставляйте меня в темноте! – воскликнула она, подскочив в кровати. – Если нас застукают, возьму вину за свет на себя!

– Даете честное слово? – уточнила Эмили.

– Да… Да!

Королеве стало смешно.

– Забавно, – отметила она, обращаясь к подданным, – когда большая девочка начинает учебу в новой школе с наказания. Вы, часом, не иностранка, мисс де Сор?

– Мой папенька – испанский джентльмен, – с достоинством ответила Франсин.

– А маменька?

– Англичанка.

– И вы всегда жили в Вест-Индии?

– Я всю жизнь прожила на острове Санто-Доминго.

Эмили принялась загибать пальцы, перечисляя различные качества дочери мистера де Сора.

– Невежественна, суеверна, богата, прибыла из другой части света. Моя дорогая (простите за фамильярность!), вы – прелюбопытная особа, и нам не терпится узнать вас поближе! Развлеките нас. Чем вы занимались в жизни? И как, во имя всего святого, вас занесло сюда? Прежде чем начнете рассказ, заклинаю от имени всех юных леди в спальне – никаких познавательных сведений о Вест-Индии!

Франсин присутствующих разочаровала.

Привлекать всеобщий интерес ей нравилось, но она не умела располагать события нужным образом, необходимым для простейшего рассказа. Эмили пришлось ей помогать, задавая наводящие вопросы. Отчасти результат оправдал затраченные усилия: удалось выведать причину внезапного появления новой ученицы, прибывшей за день до закрытия школы на каникулы.

Старший брат мистера де Сор оставил ему деньги и поместье в Санто-Доминго на одном простом условии: наследник живет на острове. Поскольку финансовая сторона вопроса теперь позволяла, Франсин отправили в Англию, рекомендовав ее мисс Лэд как юную леди с весьма завидными перспективами, остро нуждающуюся в светском образовании. По совету директрисы с приездом подгадали так, чтобы сохранить его в тайне благодаря каникулам. Франсин решили отвезти в Брайтон, где самые лучшие учителя за полтора месяца помогут ей наверстать упущенное и поднатаскают к новому учебному году. Иначе ее ждала бы унизительная участь – сидеть в самом младшем классе.

На этом расспросы закончились. Присвоив себе все заслуги за сей рассказ, мисс де Сор явила себя не в самом удачном свете.

– Теперь моя очередь, – заявила она, – утолять любопытство и развлекаться! Начнем с вас, мисс Эмили. Пока мне известна только ваша фамилия – Браун.

Эмили подняла руку, призывая к молчанию.

Неужели на лестнице вновь раздался таинственный скрип? Нет. Звук, потревоживший чуткий слух Эмили, возник на противоположном конце спальни, где стояли кровати трех юных лентяек. Презрев все тревоги, Эффи, Эннис и Присцилла поддались благотворному влиянию сытного ужина и теплой ночи. Они крепко спали, и самая упитанная из трех храпела! Впрочем, не очень громко, как и подобает юной леди.

Королева Эмили заботилась о безупречной репутации своей спальни. Подобное поведение, да еще в присутствии новой ученицы, она считала унизительным.

– Если у этой толстушки вдруг появится возлюбленный, – воскликнула она с негодованием, – я сочту своим долгом предупредить беднягу, прежде чем он женится! Имя у нее крайне нелепое – Юфимия, и я окрестила ее гораздо более уместным прозвищем – Отварная Телятина. Такая же бесцветная и безвкусная – блеклые волосы, глаза, кожа. Разве можно терпеть храп?! Простите, что вынуждена повернуться к вам спиной – сейчас я швырну в нее тапочек!

Нежный голосок Сесилии – подозрительно сонный, кстати, – призвал королеву проявить милосердие.

– Бедняжка ведь не специально. К тому же делает это тихо и нам особо не мешает.

– Во всяком случае, не мешает тебе! Вставай, Сесилия! Наша сторона спальни не спит, и Франсин говорит, что теперь мы должны ее развлекать!

В ответ раздалось лишь невнятное бормотание, перешедшее в тихий вздох. Милая Сесилия тоже поддалась усыпляющему воздействию ужина и теплой ночи. Глядя на нее, Франсин протяжно зевнула, широко открыв большой рот.

– Доброй ночи! – пожелала Эмили.

Мисс де Сор мигом растеряла сон.

– Нет уж! – заявила она. – Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что я намерена спать. Я желаю развлекаться, так что напрягитесь, мисс Эмили!

Эмили явно не хотела напрягаться и предпочла заговорить о погоде:

– Кажется, ветер поднялся.

И действительно, листья в саду шуршали, по окнам шелестел дождь.

Франсин была девицей настырной, о чем недвусмысленно свидетельствовал ее подбородок, как сказали бы приверженцы физиогномики. Она решила настоять на своем и опробовала на Эмили ее собственную методу – принялась задавать вопросы.

– Давно вы в школе?

– Больше трех лет.

– Братья или сестры есть?

– Я – единственный ребенок.

– Отец и мать живы?

Эмили вскочила в кровати.

– Погодите! Снова этот звук!

– Скрипнула ступенька?

– Да.

Либо ей померещилось, либо испортившаяся погода заглушила тихие звуки дома. Ветер крепчал. Огромные деревья в саду шумели, словно падающие на берег волны. Ветер принес и дождь – по окнам застучал настоящий ливень.

– Почти буря, да? – воскликнула Эмили.

Последний вопрос Франсин остался без ответа, и она не преминула его повторить.

– Плевать на погоду, лучше расскажите об отце и матери. Они живы?

Ответ Эмили касался лишь одного из родителей.

– Мать умерла, прежде чем я научилась сознавать горечь утраты.

– А отец?

Эмили упомянула другую родственницу – сестру отца.

– Добрая тетушка стала мне второй матерью. Отчасти моя история напоминает вашу, только наоборот. Вы неожиданно разбогатели, я – обеднела. Состояние тетушки стало бы моим, доведись мне ее пережить. Увы, из-за краха банка она разорилась. На старости лет ей придется жить на две сотни фунтов в год, мне же – зарабатывать себе на жизнь после окончания школы.

– Отец не помогает?

– Он – землевладелец, – дрогнувшим голосом ответила Эмили, словно ей больно даже упоминать его вскользь. – Земли наследуются по мужской линии.

Деликатность вовсе не относилась к числу слабостей Франсин.

– Насколько я понимаю, ваш отец умер? – уточнила она.

Все мы находимся во власти своих толстокожих собратьев: дай им время, и они добьются желаемого. Эмили наконец сдалась и ответила тихим грустным голосом, свидетельствующим о том, что затронуты самые потаенные чувства, которые редко обнажают перед чужими людьми.

– Да, – кивнула она, – мой отец умер.

– Давно?

– Иные сказали бы, что давно. Отца я очень любила. С его смерти прошло почти четыре года, и при мысли о нем сердце так и щемит. Я стойко переношу жизненные невзгоды, мисс де Сор, но его смерть случилась внезапно – он уже упокоился в могиле, когда до меня дошла весть… Вы даже не представляете, каким хорошим он был отцом!

Юное жизнерадостное создание, верховодившее всеми девушками, душа школы закрыла лицо руками и разрыдалась.

Изумленная и пристыженная (к ее чести) Франсин принялась извиняться. Великодушная натура Эмили с легкостью перешагнула через жестокое упорство, с которым та ее пытала.

– Нет-нет, вам не за что просить прощения. Вы не виноваты. Другие девушки теряют матерей, братьев, сестер и вполне смиряются с потерей. Не стоит оправдываться!

– Я хочу, чтобы вы знали, как я вам сочувствую! – настаивала Франсин без малейшего сочувствия в лице, голосе или в манере поведения. – Когда умер мой дядя и оставил нам все деньги, папа сильно переживал. Он надеялся, что время его излечит.

– Время не лечит, Франсин. Боюсь, со мной что-то не так: моя надежда на встречу с ним в лучшем мире слишком слаба и далека. Однако довольно! Лучше расскажу о том, какое дивное создание спит по другую вашу руку! Я упоминала, что мне придется зарабатывать себе на хлеб, когда покину школу? Так вот, Сесилия написала домой и нашла для меня должность! Не гувернантки, как можно предположить, а кое-что иное! Сейчас вы все узнаете!

Тем временем погода вновь начала меняться. Ветер дул изо всех сил, зато дождь уходил стороной, судя по мягкому шелесту капель по окнам.

Эмили начала свой рассказ.

Она испытывала огромную благодарность к подруге и однокласснице и очень хотела о ней рассказать, поэтому не заметила, с каким безразличием Франсин откинулась на подушку, приготовившись слушать похвалы в адрес Сесилии. Самая красивая девушка в школе вовсе не интересовала юную леди с упрямым подбородком и глубоко посаженными глазками. История, льющаяся из самого сердца рассказчицы под монотонные завывания ветра, заставила Франсин клевать носом. Ближе к концу Эмили запуталась в очередности двух событий, умолкла и вдруг заметила, что Франсин притихла, хотя должна бы поддержать ее словом одобрения. Эмили вгляделась и поняла: мисс де Сор спит.

– Могла бы сказать, что устала, – тихо пробормотала Эмили себе под нос. – Ну и ладно! Погашу-ка я свет и последую ее примеру.

И только она потянулась к свече, как дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла женщина в черном шлафроке и глядела на Эмили.