Служанка встретила вернувшуюся из библиотеки Эмили с лукавой улыбкой.

– Вот и он, мисс! Хочет увидеть вас снова.

Она открыла дверь в гостиную и указала на Албана Морриса, который, как всегда, беспокойно расхаживал по комнате.

– Не застав вас в музее, я испугался, что вы заболели! – воскликнул он. – Может, стоит уйти, раз я убедился, что с вами все в порядке? Мне уйти прямо сейчас?

– Присядьте, мистер Моррис, и послушайте, что я скажу. Когда вы ушли в прошлый раз, то оставили меня в сомнениях. В любом случае, как и у вас, у меня возникли подозрения. Я попыталась их подтвердить и потерпела неудачу.

Он помолчал, держа в руках стул.

– Подозрения касались меня? – спросил Албан.

– Конечно! Можете догадаться, чем я занималась последние два дня? Нет, даже ваша проницательность тут бессильна. Я усердно трудилась в другой библиотеке, просматривая те же номера той же газеты, что вы листали в Британском музее. Теперь вы все знаете, и давайте выпьем чаю!

Она подошла к камину за колокольчиком и не видела, какой эффект произвели на Албана ее слова, произнесенные самым непринужденным тоном. Он стоял как громом пораженный.

– Да, – продолжила Эмили, – я прочла репортаж о расследовании. Если что и поняла, так это следующее: убийство в Зеландии не может быть тем, что вы от меня скрываете. Не волнуйтесь за свою тайну! У меня пропала всякая охота ее узнать.

Албану вновь повезло: разговор прервала служанка, явившаяся на звон колокольчика. Эмили отдавала распоряжения с веселостью, присущей ей в школьные годы.

– Чаю, да поскорее! И новый пирог принесите! Мистер Моррис, только не говорите, что вы не любитель сладкого, как все мужчины!

Шутливость девушки покоробила взволнованного Албана.

– Кое-что я люблю больше сладкого, – заявил он. – К примеру, простые и ясные объяснения!

Его тон озадачил Эмили.

– Я вас чем-то обидела? Вы наверняка сможете простить мне девичье любопытство. Конечно, я дам необходимое объяснение – более того, вы получите его немедленно!

Свое слово она сдержала и откровенно поведала все, что подумала и на что решилась после его визита.

– Если вам интересно, как я узнала про другую библиотеку, – продолжила она, – то мне помог тетушкин поверенный. Он живет в Сити, и я написала ему с просьбой о помощи. Я вовсе не считаю, что потратила время зря: мистер Моррис, мы с вами обязаны извиниться перед миссис Рук!

Албан несказанно удивился.

– Что вы имеете в виду?

Принесли чай, не дав Эмили ответить. Она наполнила чашки и вздохнула, посмотрев на пирог:

– Эх, будь здесь Сесилия, она бы порадовалась!

Отдав дань уважения подруге, Эмили протянула кусочек пирога Албану. Тот даже не заметил.

– Мы обошлись с миссис Рук очень нехорошо, – продолжила она. – Вас я не виню – вы ведь не знали, как и я, пока не прочла газеты. Сидя в библиотеке, я обдумала нашу с вами реакцию на странное поведение бедной женщины. В тот момент я была слишком взволнована и к тому же расстроена тем, что ночью сообщила мне мисс Джетро.

Албан вздрогнул.

– При чем здесь мисс Джетро? – воскликнул он.

– Совершенно ни при чем, – ответила Эмили. – Она рассказывала мне о своих личных делах – это долгая история, вам будет неинтересно… Позвольте договорить! Конечно, миссис Рук вспомнила об убийстве, узнав, что моя фамилия – Браун, и ее наверняка поразило совпадение, как и меня, что мой отец умер в то же время, когда убили его несчастного тезку. Разве это не объясняет ее смятения при виде медальона? Мы застигли ее врасплох и заподозрили бог знает в чем, потому что бедняжка растерялась и не сообразила, что Джеймс Браун – весьма распространенное имя и фамилия. Разве для вас это не очевидно?

– Для меня очевидно, что вы совершенно поменяли свое мнение с тех пор, как мы обсуждали эту тему в школьном саду.

– На моем месте вы бы тоже изменили свое мнение. Я напишу миссис Рук завтра же!

Албан выслушал ее с тревогой.

– Прошу вас, примите мой совет! – искренне взмолился он. – Не пишите это письмо!

– Почему?

Албан прикусил язык, пожалев о своей несдержанности. Что он мог ответить? После всего услышанного признаться, что он не только прочел, но и тщательно переписал весь репортаж и размышлял над ним на досуге, казалось невозможным. От его благоразумия зависело душевное спокойствие девушки. При столь серьезных обстоятельствах молчание было и милосердием, и ложью. Если он продолжит хранить молчание, можно ли надеяться, что милосердие искупит ложь? Он слишком любил Эмили, чтобы ответить на этот вопрос честно и по существу. Другими словами, он страшился взять на себя ужасную обязанность – открыть ей правду.

– Писать такой женщине, как миссис Рук, вряд ли благоразумно.

– А вот и нет! – запальчиво воскликнула Эмили, вообразив, что Албан пытается помешать ей восстановить справедливость. К тому же он отверг ее пирог. – Я хочу знать, почему вы возражаете, – сказала она, забирая отвергнутый кусок и поедая его сама.

– Я возражаю, – ответил Албан, – потому что миссис Рук – грубая и надменная особа. Она может извратить ваше письмо и использовать в своих целях, о чем вы потом пожалеете.

– И все?

– Вам мало?

– Может, вас бы это и остановило, но когда я поступаю несправедливо и хочу извиниться, то не задаюсь вопросом о манерах того, перед кем виновата!

Терпения у Албана пока хватало на любые испытания, которым его подвергала Эмили.

– Могу лишь дать совет, который исходит из вашего же блага, – ответил он ласково.

– Вы имели бы на меня больше влияния, мистер Моррис, если были бы более откровенны. Возможно, я неправа, но мне не нравится следовать советам, которые даются втемную.

Обидеть Албана было невозможно.

– Вполне естественно, – ответил он, – и я вас не виню.

Эмили раскраснелась и повысила голос. Терпеливая приверженность Албана своим взглядам, выраженная столь учтиво, начинала выводить ее из себя.

– Проще говоря, я должна поверить, что вы непогрешимы в своем суждении насчет другого человека!

В дверь позвонили, но девушка слишком увлеклась спором и не услышала.

Албан был готов признать свою неправоту. Даже когда Эмили выходила из себя, она продолжала оставаться для него привлекательной.

– Я не претендую на непогрешимость, – проговорил он. – Вероятно, вы помните, что опытом я не обделен. К сожалению, я старше, чем вы.

– Ах, если бы мудрость приходила с возрастом! – подхватила Эмили. – Ваша подруга, мисс Редвуд, вам в матери годится и подозревает миссис Рук в убийстве лишь потому, что бедная женщина посмотрела на дверь и не захотела поселиться в соседней комнате с беспокойной старой девой!

Албан дрогнул от случайного упоминания сомнений и страхов, которые не осмеливался признать, и предложил сменить тему.

– Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Эмили взглянула на него с дерзкой улыбкой.

– Я наконец загнала вас в угол? Хотите выкрутиться?

Даже его терпение подошло к концу.

– Пытаетесь меня спровоцировать? – осведомился Албан. – Неужели вы такая же, как все женщины? Я был о вас лучшего мнения, Эмили.

– Эмили? – повторила она удивленно, напомнив, что он нашел не лучшее время отбросить формальности – время, когда они были на грани ссоры.

Албан слишком остро почувствовал скрытый упрек и не смог ответить сдержанно.

– Я думаю об Эмили… Я люблю Эмили… Моя единственная надежда в том, что Эмили может меня полюбить! Ах, моя милая, разве мне не дозволено опустить обращение «мисс», когда вы меня огорчаете?

Все, что было искреннего и нежного в глубине ее души, встало на его сторону. Эмили поддалась бы этому порыву, если бы только Албан смог правильно истолковать ее молчание и дал ей время. Но человек мягкий и великодушный если уж вспылит, то успокаивается не скоро. Он резко встал.

– Лучше я пойду!

– Как угодно. Куда бы вы ни пошли, мистер Албан, и что бы ни сказали, я все равно напишу миссис Рук!

Звон колокольчика возвестил о приходе гостя. Входя, доктор Олдэй услышал последние слова Эмили и удивился ее пылкости.

– Кто такая миссис Рук? – поинтересовался он.

– Весьма достойная особа, – запальчиво откликнулась Эмили, – экономка сэра Джервиса Редвуда. Не вздумайте над ней насмехаться, доктор Олдэй! Она не всегда была в услужении – прежде ей принадлежала гостиница в Зеландии.

Доктор, собравшийся положить шляпу на стул, замер. Гостиница в Зеландии напомнила ему об объявлении о награде и о визите мисс Джетро.

– Почему вы так переживаете? – спросил он.

– Потому что терпеть не могу предрассудков! – С этими словами она указала на Албана, спокойно стоявшего в дальнем конце комнаты. – Вот самый предубежденный человек на свете – он ненавидит миссис Рук! Хотите, я вас представлю? Вы – философ, вы еще можете на него повлиять. Доктор Олдэй – мистер Моррис.

Доктор узнал визитера в фетровой шляпе и с заслуживающей порицания бородой, внешность которого не произвела на него благоприятного впечатления.

Хотя они в этом никогда не признаются, есть еще респектабельные англичане, которые считают фетровую шляпу и бороду символами республиканского недовольства алтарем и троном. Возможно, поведение доктора Олдэя выразило бы сию любопытную форму патриотического чувства, если бы не те ассоциации, которые пробудила Эмили. В своем теперешнем настроении он держался вежливо, потому что испытывал серьезные подозрения. Миссис Рук ему описали как бывшую хозяйку гостиницы в Зеландии. Существуют ли причины враждебности мистера Морриса к этой женщине, которые могут быть связаны с совершенным в ее доме преступлением и которые могут угрожать спокойствию Эмили, если о них станет известно? Не мешало бы сойтись с мистером Моррисом поближе при первом же удобном случае.

– Рад знакомству, сэр.

– Вы очень добры, доктор Олдэй.

После обмена вежливостями Албан подошел к Эмили попрощаться, испытывая смешанные чувства. Он сожалел, что позволил себе несдержанность, и тревожился, что они расстанутся нехорошо.

– Вы простите меня из-за наших разногласий? – Вот и все, что он смог сказать в присутствии малознакомого человека.

– Конечно! – тихо ответила она.

– Вы обдумаете свое решение, прежде чем действовать?

– Разумеется, мистер Моррис, но мнение не изменю.

Услышав разговор, доктор нахмурился. По какому вопросу у них возникли разногласия? И какое мнение Эмили отказывается менять?

Албан сдался и нежно взял ее за руку.

– Увидимся завтра в музее? – спросил он.

Эмили до последнего хранила вежливое равнодушие.

– Да, если только что-нибудь не вынудит меня остаться дома.

Брови доктора по-прежнему выражали неодобрение. С какой целью они хотят встретиться? И почему в музее?

– Всего доброго, доктор Олдэй.

– Всего хорошего, сэр.

Доктор постоял в нерешительности, потом внезапно принял решение, схватил шляпу и торопливо повернулся к Эмили.

– Я принес известие, моя милая, которое вас удивит. Угадайте, кто только что покинул мой дом? Миссис Элмазер! Не перебивайте. Она решилась вновь пойти в услужение. Устала вести праздную жизнь, по ее словам, и просит рекомендацию.

– Вы согласились?

– Как можно! Если я за нее поручусь, меня спросят, почему она оставила предыдущее место. Та еще дилемма! Либо придется признать, что она покинула хозяйку на смертном одре, либо солгать. Я ей объяснил, и она вышла из дома в гробовом молчании. Если обратится к вам, повторите то же самое, либо откажитесь ее принимать, что будет разумнее.

– Почему я должна отказываться?

– Из-за того, как она обошлась с вашей тетушкой, конечно! Я сказал что хотел – некогда мне отвечать на праздные вопросы! Всего хорошего.

С точки зрения общества, доктора изрядно испытывают терпение своих родных и близких – они вечно куда-то спешат. Поспешный уход доктора Олдэя вовсе не способствовал успокоению и без того раздраженных нервов Эмили. Из духа противоречия она принялась искать оправдания для миссис Элмазер. Поведение старой служанки наверняка имело достойную причину, и дружеское участие наверняка заставило бы ее объясниться. «Если придет, – решила Эмили, – я, конечно же, ее приму».

Приняв решение, она вновь вспомнила об Албане.

Некоторые резкие замечания (после того, как она обдумала их в одиночестве) показались ей несправедливыми. Здравый смысл начал ее упрекать, и девушка попыталась заставить непрошеного советника замолчать, возложив вину на Албана. Почему он так терпелив и добр? Какой вред в том, что он назвал ее Эмили? Предложи он обращаться к нему по имени, она бы согласилась. Каким благородным он выглядел, когда встал, чтобы уйти – и каким красивым! Женщины вольны говорить и писать, что им вздумается, но природный инстинкт велит им видеть в мужчине хозяина, особенно если мужчина нравится. Падая в своих глазах все ниже и ниже, Эмили попыталась направить поток мыслей в другую сторону. Она схватила книгу, открыла и швырнула в угол.

Если бы Албан вернулся, если бы сказал: «Милая, пусть все будет как прежде, давайте поцелуемся и помиримся», – разве бы она не прослезилась?

Эмили расплакалась.