Семейный очаг – прекрасное место для тех, кому место в психушке.

– Привет, Корреш! Можно зайти?

Тролль поднял взгляд от книги, и его огромный рот растянулся в приветливой улыбке.

– Скив, это ты, старина! – воскликнул он. – Разумеется, можно. Надо сказать, я тебя ждал.

– Правда? – удивился я, входя в комнату и оглядываясь, куда бы присесть.

– Правда. Я сегодня утром повстречал Гвидо, и он мне объяснил ситуацию. По его словам, ты собирался прийти ко мне насчет кое-какой работенки. Так что я тут просто убивал время в ожидании официального сообщения.

Интересно, подумал я, не рассказал ли мой телохранитель Коррешу что-нибудь такое, чего не стал рассказывать мне.

– Но сам-то ты не против? – спросил я. – Возражений нет?

– Так, по мелочи. Не бери в голову, – сказал тролль. – Говоря по правде, я буду рад снова получить конкретное задание. А то последнее время я себя чувствую как-то не у дел. Я уж начал подумывать, стоит ли мне вообще тут торчать.

Этим он задел меня за живое. Действительно, я давненько не заглядывал к Коррешу даже просто поздороваться.

– Ты прости, мы последнее время как-то мало общались, – с виноватым видом сказал я. – Я был… занят… и еще…

– Да ладно, ничего, – с улыбкой сказал Корреш и подмигнул мне. – Видел я тут недавно ночью, как ты, намаявшись на работе, вернулся просто на бровях. Нелегко тебе приходится.

Кажется, я даже покраснел.

– Да на самом деле не так уж все… – пробормотал я. – Я только…

– Да успокойся, старина, – махнул рукой тролль. – Я хотел тебя поддразнить немного, вот и все. Я знаю, сколько всего на тебе висит, с королевой и со всем остальным. Кстати, у меня есть на этот счет кое-какие мыслишки, но вроде как невежливо давать советы, когда никто не просит.

– Ты что-то придумал? Но это же здорово! – воскликнул я, совершенно не кривя душой. – Я сам хотел спросить, что ты обо всем этом думаешь, но не знал, как подступиться.

– Ну вот теперь и подступился, – улыбнулся Корреш. – Пододвигай сюда кресло.

Пока я двигал, он продолжал говорить:

– Советы в вопросах брака, особенно когда дело касается выбора будущего супруга, лучше оставлять при себе. Получатели советов обычно уже сами для себя все решили, а высказывать мнение, отличное от их решения, может оказаться опасным для здоровья. Но поскольку ты все-таки спрашиваешь, я тебе скажу, и мои мысли тебя, пожалуй, несколько удивят.

– Почему это?

– Ну, вообще-то большинство из тех, кто меня знает… я имею в виду меня настоящего, а не Большого Грызя… считают меня немного романтиком…

Я моргнул, но сохранил нейтральное выражение лица.

Я отношусь к Коррешу с глубочайшим уважением, но мне никогда не приходило в голову, что его можно назвать романтической натурой. Наверное, это как-то связано с тем, что у него зеленые спутанные космы и громадные глаза разного размера. Я понимаю, конечно, что у троллей должна существовать любовь (иначе откуда бы брались маленькие тролли?), но по привлекательности среди уроженцев разных измерений я бы отвел им едва ли не самое последнее место. Тролли женского пола, то есть троллины, как его сестра Тананда, – это совершенно другое дело, но сами тролли… если измерять по десятибалльной шкале, я щедро определил бы им показатель около минус восемнадцати.

А вот этот конкретный тролль, хоть и мой старинный друг, сидел сейчас на расстоянии вытянутой руки (его руки, а не моей!) от меня… а поскольку эта рука гораздо сильнее, чем две руки самого сильного человека… которым я не являюсь… в общем, я решил по этому вопросу с ним не спорить. Черт возьми, заяви он сейчас, что его выбрали королевой красоты, я и то, пожалуй, не стал бы с ним спорить.

– И они во многом правы, – продолжал Корреш. – Но в вопросах брака я способен к холодному анализу не хуже их всех.

– Здорово! – воскликнул я. – Вот об этом я и мечтал. Беспристрастное мнение, без всяких эмоций.

– Сначала я тебе задам несколько вопросов, – объявил тролль.

– Хорошо, давай.

– Ты ее любишь?

Я помолчал и честно поразмыслил над этим вопросом.

– Не думаю, – наконец ответил я. – Хотя, конечно, в любви я не такой уж спец.

– А она тебя любит?

– Опять же, не думаю.

Это дело мне нравилось. Корреш разбивал проблему на такие мелкие кусочки, что даже я был в силах понять его логику.

– И она не говорила, что любит тебя?

Тут мне и размышлять не понадобилось.

– Нет.

– Ты уверен? – переспросил тролль.

– Уверен, – ответил я. – Максимум, что она сказала, это что из нас с ней выйдет хорошая пара. Я думаю, она этим хотела сделать мне комплимент.

– Хорошо, – произнес мой друг, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Что? – моргнул я. – Мне показалось или ты сказал «хорошо»?

– Я сказал «хорошо», – повторил тролль, – и я действительно так думаю.

– Тут я что-то не улавливаю, – сказал я. – Мне казалось, что браки должны быть основаны на…

– Основаны на любви? – закончил за меня Корреш. – Так в молодости думает большинство. И именно поэтому большинство ранних браков распадается.

Хотя он вроде бы и предупредил меня заранее, позиция тролля показалась мне несколько странной.

– Корреш, а где же тогда разница между аналитическим подходом и цинизмом?

– Это все не такая бессмыслица, как кажется, – улыбнулся тролль, совершенно, похоже, не обидевшись на мое замечание. – Видишь ли, когда ты молод и у тебя в крови полно гормонов, первый близкий контакт с представителем противоположного пола, не состоящим с тобой в родстве, заставляет тебя испытать чувства и желания, каких ты никогда прежде не испытывал. И поскольку большинство людей, как бы громко они ни кричали об обратном, воспитаны так, что считают себя хорошими и достойными, они автоматически вешают на эти чувства социально корректный ярлык – любовь. Разумеется, существует и социально корректный вариант поведения для случая, когда два человека испытывают друг к другу такие чувства. Я имею в виду брак.

– Но разве это… – начал было я, но тролль жестом заставил меня умолкнуть.

– Выслушай меня до конца, – сказал он. – Продолжим нашу маленькую семейную сагу. Со временем страсти обычно охладевают и ослепление проходит. Это может занять годы, но в конце концов супруги обнаруживают, что «просто быть вместе» недостаточно. Пора как-то устраивать жизнь. К несчастью, тут же обнаруживается, что между ними мало или вовсе нет ничего общего. Слишком часто выясняется, что у них разные цели в жизни или по крайней мере разные планы, как этих целей достичь. И они вдруг понимают, что вместо идеального партнера, на которого можно во всем положиться, за спиной у них открылся второй фронт. В том смысле, что им приходится тратить на выяснение отношений друг с другом не меньше, а то и больше времени, чем на отношения с остальным миром.

Я чувствовал, что помимо своей воли оказался захвачен, прямо-таки загипнотизирован его речью.

– И что же тогда происходит? – спросил я.

– Если они хотя бы способны рассуждать рационально… заметь, я не сказал «разумно», я сказал «рационально»… то они отправляются каждый своей дорогой. Однако слишком часто бывает, что они цепляются за понятие «любовь» и пытаются «любовью все превозмочь». В этом случае мы получаем военный лагерь, живущий в состоянии шаткого перемирия… и никто при этом не достигает ни счастья, ни полной самореализации.

Я подумал о перепалке между Дафни и Кальвином, которой я недавно был свидетелем, и о том, что сказал мне Гвидо насчет скандалов в семье и насчет того, как супруги могут пойти вразнос и дойти до смертоубийства. Мысли эти заставили меня невольно вздрогнуть.

– Мрачная картина, – заметил я.

– Да, так оно и есть, – кивнул тролль. – Пытаться насильно сложить несложившийся брак – самое дохлое дело на свете. Реальная проблема заключается в том, что каждый из них связался с неподходящим для себя человеком, но вместо того чтобы это признать, они предпочитают все прятать под слоем косметики.

– Косметики?

– Это чисто внешние изменения. Такие, которые ничего не решают.

– Я что-то не понимаю.

– Ну хорошо, – сказал тролль. – Вот тебе пример. Жена говорит, что ей нужны кое-какие новые шмотки, и муж дает ей денег на поход по магазинам. Ты ведь скажешь, что между ними происходит нормальное общение, без всякого подтекста, так?

– Ну… так.

– Только на поверхности, – объявил Корреш. – А теперь давай заглянем немного глубже и посмотрим, что же происходит на самом деле. Муж по уши ушел в свою работу… это, кстати, нормальная реакция человека, когда он женится и начинает ощущать так называемую ответственность за семью… жена чувствует себя из-за этого заброшенной и несчастной. Она решает, что ей нужны новые наряды, чтобы стать более привлекательной, и тогда муж будет уделять ей больше внимания. Поверхностное решение. Теперь она заявляет мужу, что ей нужны новые шмотки, и муж недоволен. Ему кажется, что у нее и так полные шкафы вещей, которых она не носит, но, чтобы с ней не спорить, он дает ей денег на покупки. Опять же поверхностное решение. Отметь, он просто дает ей денег. Он не ведет ее по магазинам и не помогает ей выбрать что-нибудь новенькое.

Тролль откинулся в кресле и сложил руки на груди.

– А дальше все только хуже. Она покупает новые шмотки и носит их, но муж либо вовсе ничего не замечает, либо ничего не говорит… возможно, потому, что ему по-прежнему не нравится идея платить за покупки, которые он считает ненужными. Таким образом, покупка новых нарядов… ее поверхностное решение… не срабатывает, поскольку она по-прежнему чувствует себя заброшенной и несчастной и вдобавок огорчается, что муж, похоже, не ценит ее, как бы она ни старалась. А муж тем временем чувствует, что она по-прежнему несчастна, то есть выдача ей денег… его поверхностное решение… не срабатывает. Он еще вдобавок раздражается, поскольку видит, что жена его остается расстроенной и несчастной, даже когда он дает ей все, что она просит. Так что видишь, попытки решать проблемы поверхностными, косметическими средствами, не отдавая себе отчета в реальном положении дел, приводят только к ухудшению ситуации, а не к ее улучшению.

Он торжествующе улыбнулся, а я стал обдумывать высказанный им тезис.

– Значит, ты говоришь, что брак не срабатывает, – осторожно сказал я, – и сама идея брака порочна.

– Вовсе нет, – возразил тролль, качая головой. – Я говорил, что жениться исходя из ложного впечатления, что любовь превозмогает все, значит навлекать на себя беду. Напротив, союз двух людей, вступающих в брак с открытыми глазами и без романтических заблуждений, может дать им жизнь гораздо более счастливую, чем существование порознь.

– Хорошо, – согласился я. – Если любовь и романтика – плохая основа для решения вступить в брак, потому что тут слишком легко обмануться, тогда какая же, по-твоему, может быть действительно веская причина для женитьбы?

– Таких причин множество, – пожал плечами Корреш. – Помнишь, как Цикута тут появилась? Ее брак с Родриком представлял собой союзный договор и скреплял объединение двух королевств. Среди царствующих особ это обычное дело, но союзы такого типа ты найдешь и в деловом мире. В этом случае обе стороны знают, чего хотят и чего могут ожидать, так что все это прекрасно работает.

– Ты уж извини, но мне все это кажется каким-то холодным, – покачал головой я.

– Да? – Тролль склонил голову набок. – Может, я неправильно выразился? Чего нам точно не надо, это такой ситуации, когда у одной из сторон или у обеих заведомо есть что скрывать. Все карты должны быть выложены на стол с самого начала… как у Родрика с королевой Цикутой.

– А что они такого могут скрыть?

– Хм-м… это сложно объяснить. Скажи, если бы ты женился на королеве Цикуте, чего бы ты ожидал?

Вопрос застал меня врасплох.

– Не знаю… наверное, ничего, – наконец промямлил я. – Мне представляется, что это был бы брак чисто номинальный, она жила бы своей жизнью, а я своей.

– Очень хорошо, – отозвался тролль с чувством.

– Хорошо? – эхом повторил я. – Как это, Корреш?

– Хорошо то, что ты ничего не ожидаешь. Ты не ввязываешься в это дело с намерением ее перевоспитать, или с надеждой, что она откажется от трона, чтобы с обожанием ходить вокруг тебя на цыпочках, или еще с какой-нибудь глупостью из бесчисленного множества ложных надежд и упований, с которыми большинство женихов идут к алтарю.

– Да, наверное, это хорошо, – сказал я.

– Хорошо? Да это жизненно важно! Слишком многие вступают в брак с тем, кем, по их мнению, станет их партнер. Им, видимо, кажется, что в брачной церемонии есть что-то магическое. Будто эта церемония может освободить их партнера от всех неприятных привычек и черт характера, которые у него были до брака. Это так же нереально, как надеяться, что Ааз перестанет быть жадным до денег или научится сдерживать свой нрав только потому, что ты записался к нему в ученики. В общем, когда партнер продолжает оставаться все таким же, каким был (или была) всегда, они чувствуют себя уязвленными и в чем-то преданными. Поскольку они верили, что должны произойти какие-то изменения, им остается только прийти к выводу, что одной их любви оказалось мало, чтобы эти изменения вызвать… или, еще вероятнее, что с их партнером что-то не в порядке. Вот тут-то брак становится совсем уж скверным. А с этим предложением королевы Цикуты по крайней мере никто никого не обманывает насчет перспектив.

Какое-то время я размышлял над его словами.

– Значит, ты говоришь, что, по-твоему, мне следует жениться на королеве Цикуте?

– Ну вот. Погоди, – сказал тролль, откидываясь в кресле и поднимая руки. – Я ничего такого не говорил. Решение жениться или нет можешь принять только ты сам. Я всего-навсего рассказал тебе о самых, на мой взгляд, распространенных ошибках, связанных с браком, вот и все. Если ты действительно решишь жениться на королеве Цикуте, то имеются определенные соображения в пользу того, что это сработает… но только тебе самому решать, чего ты хочешь от брака и сможешь ли это получить.

Вот так. Я-то надеялся, что аналитический подход Корреша упростит мне задачу. А он вместо этого добавил мне еще кучу факторов, которые я должен учитывать. Мне это нужно примерно как Деве новые торговцы.

– Ну спасибо, Корреш, – сказал я, вставая. – Теперь у меня есть над чем подумать.

– Не за что, старина. Всегда рад помочь.

– Значит, с заданием все схвачено? Гвидо тебе объяснил, как связаться с Пуки?

– Угу.

Я уже было пошел, но задержался и задал еще один вопрос:

– Кстати, Корреш. А сам ты был когда-нибудь женат?

– Я? – Тролль казался искренне удивленным. – Благодарение судьбе, нет. А почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно, – сказал я и направился к двери.