Чтобы понять режим выживания, давайте вернемся к поливагальной теории. Доктор Стивен Порджес пытался объяснить, как наше чувство безопасности или угрозы может влиять на физиологические реакции и поведение. Поливагальная теория имеет большое значение для воспитания детей.

Слово vagal происходит от латинского слова, означающего «блуждать», которое точно описывает блуждающий нерв, который проходит по всему вашему телу. Если после психотравмы обычная реакция для вас – реакция замирания, как при остром стрессовом расстройстве, блуждающий нерв прекращает передачу информации. Это приводит к внезапной потере энергии или мотивации, снижению частоты сердечных сокращений и кровяного давления, поверхностному дыханию и чувству эмоциональной отстраненности или апатии.

Здоровое, свободное от стресса состояние называется вентрально-вагальным состоянием. Когда работа симпатической нервной системы отрегулирована, мы чувствуем себя в безопасности, умиротворении и готовы общаться с другими людьми. Некоторые называют это безопасностью и желанием общаться, и именно в таком состоянии мы хотим быть родителями.

Когда случается опасная или чрезвычайная ситуация, например, когда малыш сильно ударяется, мы входим в состояние симпатической мобилизации: сердце начинает биться сильнее, дыхание – учащаться, ощущаем внезапный прилив адреналина. Мы чувствуем тревогу – это состояние «бей» или «беги». Мир внезапно начинает казаться опасным. На короткий период времени это безвредно для родителей: иногда нам важна мобилизация нервной системы, чтобы сохранить жизнь нашим детям. При нормальном общем состоянии родителя, как только угроза устранена, он возвращается к своему вентрально-вагальному состоянию.

Организм никогда не был предназначен для жизни в состоянии хронической реакции замирания, но, когда мы в него входим, в нас может включиться режим выживания. Когда мы находимся в хронически угрожающей среде, например, при совместной жизни с жестоким родителем или супругом, мы переходим в состояние дорсального блуждающего нерва. Это состояние замирания в режиме выживания: его характеризуют низкий уровень энергии, поверхностное дыхание, чувство затуманенности сознания и одиночества. Это состояние предназначено для того, чтобы помочь нам сохранить энергию, чтобы мы могли вернуться в состояние симпатической мобилизации и отвлечься, когда это будет возможно.

Представьте, что вы неторопливо прогуливаетесь по лесу. Вы находитесь в состоянии вентрально-вагального блуждания, наслаждаясь запахом сосен и щебетанием птиц. Теперь представьте, что вы вдруг видите медведя, который скалит зубы и рычит. Ваше тело автоматически переходит в состояние симпатической мобилизации – бей или беги. Вы спешите к своей машине. Вы в безопасности! Вы приезжаете домой, захлопываете дверь и запираете все замки только для того, чтобы обернуться и понять, что… медведь в вашем доме, и он собирается жить там вечно. Это состояние дорсального блуждающего нерва. Если вы всю свою жизнь прожили с «медведем» – его могут называть недееспособным родителем, хроническим заболеванием, приводящим к инвалидизации, или политическими беспорядками, – возможно, ваша нервная система страдает из-за дорсального блуждающего нерва.

Поливагальную теорию часто описывают как лестницу, где вентрально-вагальное состояние блуждающего нерва – это вершина, и нам нужно карабкаться вверх, пока мы до него не доберемся; еще ее называют лестницей вегетативной нервной системы. Нетравмированные люди могут легко перемещаться между состояниями, словно вверх и вниз по лестнице. Стивен Порджес использует термин «нейроцепция» для описания процесса, с помощью которого наша вегетативная нервная система сканирует окружающую среду в поисках сигналов как безопасности, так и опасности. Когда наша нейроцепция распознает ситуацию как безопасную, мы автоматически переходим в состояние вентрального блуждающего нерва, но, если эта ситуация нам угрожает, мы начинаем «спускаться по лестнице». Очень трудно быть хорошим родителем, если не находимся в состоянии вентрального блуждающего нерва, и многим из нас нужно учиться достигать этого – именно для этого и предназначена третья часть этой книги. Модель AIM может помочь вам научиться восстанавливать безопасность для комфортного и полноценного взаимодействия с вашими детьми.

Уцелевшая Лурдес

Когда я впервые встретилась с Лурдес, она не сидела в моей приемной, бездумно листая страницы в телефоне – она сидела неподвижно, уставившись вдаль. Я не была удивлена ее поведением, потому что и раньше встречала множество родителей, переживших насилие. Школа, в которой учатся их дети, часто направляет их ко мне, когда у ребенка возникают какие-то проблемы, которых не должно быть – например, оформление документов по результатам ежегодного медицинского осмотра. Лурдес направила ко мне директриса ее сыновей из их новой школы, потому что она так и не сдала записи об их прививках, и мальчики не смогли пойти в школу без них. Это было ее последним предупреждением.

У Лурдес двое сыновей: Энди, семи лет, и Джош, одиннадцати лет. Хотя формально она замужем, ее отношения с мужем очень конфликтные, и они живут раздельно. Она рассказала мне, что большую часть дня дремлет, ложась отдохнуть на диван; она приступает к активным действиям только в случае действительно чрезвычайной ситуации. Даже удовлетворение элементарных потребностей ребенка, таких как приготовление еды, отнимает у нее слишком энергии. Лурдес сказала мне:

– Мои мальчики умеют сами готовить себе еду… – ее голос прервался.

Когда я спросила ее, что они обычно готовят на ужин, она рассказала мне, что оформилась по программе социальной помощи, по которой рестораны доставляют излишки продуктов нуждающимся семьям, поэтому ее дети просто едят то, что им приносят. Иногда на ужин может быть суп с вонтонами, но также могут быть и пончики, потому что все будет зависеть от того, что находится в коробке – она не могла делать заказы по своему усмотрению.

Затем я попросила Лурдес рассказать свою историю. Ее мать страдала ужасным психическим заболеванием, и, повзрослев, она никогда не знала, к какой версии своей матери она вернется домой. Иногда мама была чрезвычайно спокойна, но в другие дни она кричала из-за того, что в их доме завелись демоны. Маленькая Лурдес знала, что не может видеть того, что видит ее мать, но по ночам она испытывала проблемы со сном и переживала из-за того, что, возможно, ее мать была права. Она не могла обратиться к матери за поддержкой, потому что та пугала ее. К тому времени, когда она стала подростком, ее забрали от матери и отдали на воспитание в гораздо более безопасную семью.

Я посочувствовала Лурдес и ответила, что то, через что ей пришлось пройти, было поистине ужасающим. Несмотря на то, что ей повезло уйти от матери, она так и не научилась никаким навыкам совладания и преодоления трудностей, кроме отстраненности и апатии. За время, проведенное вдали от матери, она смогла перестроиться и почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы двигаться дальше и, в конечном итоге, выйдя замуж и родив детей.

Вот, что Лурдес мне рассказала:

– И именно в этот момент ко мне вернулись все проблемы. Мой брак оказался тяжелым: мы постоянно ссорились, и мне совершенно не к кому было обратиться за поддержкой. Когда мой муж кричит – а кричит он часто, – я просто замираю. Я даже думать не могу. Моя приемная семья была замечательной, но мы перестали общаться после рождения детей. Или, возможно, мне стыдно обращаться к ним за помощью; они предупреждали меня, чтобы я не выходила замуж за этого человека. Когда мне стало ясно, что мои мальчики в опасности, я поняла, что должна уехать и жить отдельно. Мой муж в итоге полностью отказался от детей. Два месяца назад мы переехали в новую квартиру, и я до сих пор в ужасе: боюсь, что у меня гены матери. Я боюсь, что не знаю, что делать с мальчиками, когда они возвращаются из школы, поэтому просто ничего не делаю. Я просто все время слишком уставшая. Я люблю своих мальчиков, правда. Они хорошие, и заслуживают лучшего. Но у меня ничего нет. Я потратила всю свою энергию на переезд – теперь она ушла.

Энди, мой младший сын, очень активен и легко выходит из себя. Каждый раз, когда он это делает, я начинаю беспокоиться – не сумасшедший ли он, как моя мама? Или, быть может, него проблемы с гневом, как у его отца? Это звучит ужасно, но даже просто находиться рядом с Энди иногда утомительно и вызывает у меня панику. Я чувствую себя ужасной матерью. Люблю ли я своих детей только тогда, когда они хорошо себя ведут? Я токсична? Джош как маленький папа – он очень заботится об Энди, но я беспокоюсь, что все это сильно его напрягает.

Из рассказа Лурдес я сделала вывод, что она была в состоянии крайнего упадка сил. Она осознавала, что ее воспитание не помогает ее детям, а это означало, что она начала выходить из режима выживания – было ясно, что она хотела лучшей жизни для своих детей. Тот факт, что она обратилась ко мне за помощью, говорит о том, что снова начинает мобилизацию сил.

Она знает, что ее поведение не похоже на поведение ее матери, потому что не пугает своих детей, но также знает, что ее нет рядом с ними. Она оказалась достаточно стойкой, чтобы довести начатое до конца и встретиться со мной, а это часто является первым шагом к тому, чтобы разорвать порочный круг замкнутости в себе.

Мне не пришлось учить Лурдес, как кормить мальчиков, потому что сама знаю – в мире не существует матери, которая не знала бы, что детей нужно кормить. Ей нужно было чувствовать себя в безопасности. Я объяснила Лурдес: «Послушай, ты сделала первые шаги в правильном пути. Школа оказала тебе услугу, потому что их настойчивость в получении помощи заставила тебя выйти из оцепенения, по крайней мере, на время. Давай вместе поработаем над тем, чтобы помочь тебе снова почувствовать себя в безопасности в своем новом доме, чтобы ты могла с вовлеченностью заботиться о своих детях».

Лурдес сказала мне, что на самом деле она чувствовала себя в большей безопасности с учительницей Энди: «Она ангел. Она понимает, через что мне приходится проходить. Именно она убедила меня приехать к психологу, я просто доверяю ей. Она видит в Энди только хорошее. Несмотря на весь этот стресс, она видит, что я хорошая мама, и верит в меня. Ее воспитывал жестокий отец, и она знает, как тяжело женщине уходить. Когда я рядом с ней, то начинаю чувствовать, что могу это сделать».

Я знала, что могу помочь Лурдес, но не в одиночку. Уцелевшим родителям необходимо обращать внимание и на биохимию мозга: Лурдес нужно было обратиться к психиатру, который пропишет антидепрессанты. Медикаментозное лечение обеспечить мозгу спокойствие, которого он не вырабатывал сам. Нам также нужно было создать круг поддержки – таких людей, как учительница Энди, – которые могли бы помочь ей справиться с этим. Другими словами, нам нужно было вмешаться и изнутри, и извне: тогда мы могли бы начать совместную работу по восстановлению ее родительства.