Сегодня все яснее прорисовывается география нового миропорядка, который полны решимости строить Трамп и трамписты. На сей раз Трамп 2.0 твердо намеревается порвать и с леволиберальным глобализмом, и с неоконами (по сути, такими же глобалистами) и ни на какие компромиссы с их проектами идти не хочет. Он обрубает концы и отправляет авианосец США в новое плавание.

Модель международных отношений, которой руководствуется Трамп, можно определить как Прядок Великих Держав. Это логическое продолжение всей идеологии MAGA – Make America Great Again. В самом названии подчеркивается, что речь идет не о Западе, не о распространении либеральной демократии на планете, не об атлантизме, но именно о США как национальном государстве. Это государство, по мысли Трампа, должно полностью освободиться от глобализма, от связанных с ним ограничений, обязательств и императивов.

В глазах Трампа практически все существующие международные институты отражают старый порядок, тогда как он хочет создавать новый. Это касается всего – ООН, НАТО, ВТО, ВОЗ, вообще всех инстанций, которые имеют наднациональную природу. Он считает их творениями либералов в международных отношениях и глобалистов, тогда как сам он твердо и последовательно стоит на позициях реализма.

Реалисты и либералы – две главные школы в международных отношениях, противоположные во всем и особенно в самом главном – в определении суверенитета. Реалисты считают суверенитет чем-то абсолютным, а либералы, напротив, относительным, стремясь подчинить национальные администрации более высокой интернациональной инстанции, что должно в перспективе привести к объединению человечества под эгидой мирового правительства. Реалисты категорически отвергают эту идею, считая это покушением на свободу и независимость государства. Поэтому трамписты и называют глобалистов глубинным государством, то есть той инстанцией, которая стремится подчинить политику США наднациональной цели.

Прообразом глобалистской политики могут служить 14 пунктов Вудро Вильсона, который после Первой мировой войны сформулировал роль США как мировой силы, ответственной за продвижение в масштабах всего человечества либеральной демократии. Трамп же в духе реалистской школы явно тяготеет к более ранней доктрине Монро – Америка для американцев, – подразумевающей уклонение от активного участия в европейской политике, а также отказ от вмешательства во внутренние дела государств за пределами американского континента (за исключением тех случаев, когда события в пространстве двух Америк напрямую затрагивают национальные интересы США).

Однако следует заметить, что трампизм имеет некоторые отличия от классического реализма. Они состоят в том, что для Трампа имеет значение не просто правовой статус суверенитета, но нечто более важное – способность государства завоевать, утвердить, укрепить и защитить свою независимость перед лицом наиболее серьезного потенциального соперника. Таким образом, речь идет не о любом суверенитете, а лишь о реальном, подкрепленном соответствующим объемом ресурсов – эконмических, военных, демографических, территориальных, природных, интеллектуальных, технологических, культурных и т. д.

Крупный американский специалист в международных отношениях Стивен Краснер, также сторонник реалистской школы, назвал чисто юридический номинальный суверенитет фикцией и даже лицемерием[42]. Так же считает и Джон Миршаймер, классик реализма. Эту же точку зрения разделяет и Дональд Трамп. Настоящим – реальным – суверенитетом может обладать только Великая Держава. Соответственно, происходит апгрейд реализма до уровня не простых государств, а полноценных и, по сути, самодостаточных государств-цивилизаций. Вот такой миропорядок, основанный на отношениях всего нескольких государств-цивилизаций, и признает Трамп как дорожную карту для своей геополитической революции. Это, с одной стороны, полное отвержение глобализма, а с другой – вектор на региональную интеграцию «больших пространств», что необходимо для самостоятельности и автаркии Великой Державы.

Отсюда логически вытекает курс на аннексию Канады и Гренландии, а также приоритетного выстраивания отношений с Латинской Америкой в той парадигме, которая максимально устраивала бы США.