Диана Панченко. Ну, вы писали об этом еще в «Основах геополитики», еще в 99-м году. Александр Гельевич, ну вот как получилось? Я же очень хорошо знаю, как украинцы относились к России, как менялись эти настроения на протяжении всех лет. Вы сказали сейчас о том, что украинцы в массе русских ненавидят, я не могу с вами поспорить, но хочу сказать, что, например, еще в 2008 году, не так давно, более 90 % украинцев хорошо или очень хорошо относились к России согласно результатам социологических опросов.

Но вот как это получилось? На многочисленных шоу, которые я вела на протяжении своей работы на украинском телевидении, я тысячи раз слышала от националистов: мы должны вступить в НАТО, мы должны быть сильнее, потому что Россия все равно нападет. И люди в Харькове, в Киеве, в других городах не верили им. Националисты до 24 февраля были маргиналами в Украине.

Я ответственно об этом говорю. Ответственно. Но получается, после 2022 года они оказались правы.

Александр Дугин. Представьте себе: стоит здоровый мужик, подходит к нему маленький мальчик и говорит: «Вот сейчас этот дядя меня ударит». Дядя не ударяет. Тогда мальчик берет камень и бросает в дядю; тот говорит: «А ну-ка, прекрати хулиганить!» Потом мальчишка берет стекло, и не доставая, быть может, до его туловища, начинает резать ему ноги, вбивать гвозди во все, до чего только может дотянуться, и вновь заявляет, что сейчас все-таки дядя его ударит. Или, например, я скажу: «Давайте я буду пророком; сейчас я предскажу, что этот стакан переместится к краю стола». И действительно после моих манипуляций стакан переместится на край. И я скажу: «Смотрите, я – пророк!». Это называется self-fulfilled prophecy.

Иными словами, если вы чего-то очень хотите, если вы на чем-то настаиваете, если вы оскорбляете русских, если вы готовитесь к тому, чтобы отказать языку русскому, на котором говорят 90 или даже 100 % украинцев, в праве хоть на какое-то существование, если вы постоянно провоцируете кого-то более сильного на ответные действия и делаете это так, чтобы из-за кустов появился сопоставимый по росту дядя, то вы выглядите как мерзавцы. Украинские националисты повели себя именно как настоящие мерзавцы. Они спровоцировали нас и действительно «вытащили из кустов» совершенно неукраинского, совершенно нерусского и не имеющего никакого отношения ни к вашей, ни к нашей традиции (потому что традиция, в принципе, у нас одна) дядю, который и начал из-за плеча этого мелкого проходимца действительно настоящую, серьезную войну с нами. И все это ценой того самого мальчишки, на голову которого одни наступают, а другие топчут, а третьи просто проходят мимо. Но это же жалкая участь.

Если бы мы имели дело, например, с государством, которое действительно способно осуществить и обосновать свой суверенитет, и это государство на равных стало бы сражаться с другим государством, отвечая за свой суверенитет… Как Германия, например. Германия была великой страной при Гитлере (хотя его идеологию назвать великой нельзя), не сейчас, конечно. Была также великая страна СССР, и Германия бросила ей вызов. Был ли Гитлер суверенен? Да. Обладал ли Сталин суверенитетом? Да. И две страны решали, кому принадлежит свобода, кому быть и кому не быть… И Германии, по сути, после Великой Отечественной войны нет, не существует: теперь это просто поле для страшных либеральных экспериментов… А Россия есть благодаря тому, что тогда мы выиграли.

Поэтому, если говорить о таком состязании, страшном историческом состязании «на равных», я понимаю, о каком величии речь шла в Германии. Это величие они не защитили, право на него утратили и стали жалкими, но, в принципе, побежденными соперниками. Но как могли украинские националисты претендовать на это? Они могли только спровоцировать, начать процесс распада, а остановить его не могут. Суверенен тот, кто может принять решение о начале войны и о конце войны. Это и есть суверен.

Сейчас мы видим, что украинцы лишь выступили триггером: они не более суверенны, чем «Исламское государство», которое запрещено в Российской Федерации. Я знаю, как на территории этой политической инстанции, где мы сейчас находимся, относятся к ИГИЛу, но у нас оно запрещено. И точно так же, на мой взгляд, украинские националисты создали свой симулякр радикального террористического образования, существующего исключительно за счет внешних ресурсов.

Поэтому это не война с украинскими националистами, это использование Украины в своих целях глобалистским либеральным Западом, ничего общего не имеющим с идеологией украинской самобытности и суверенитета. Я не вижу никакого героизма в поведении тех, кто привел к распаду страну, кто не смог защитить Украину как суверенное государство, не смог гарантировать ее территориальной целостности.

За что выступает настоящий националист[24]? Во-первых, за то, чтобы территории, которые находятся в ведении государства, оставались в нем любой ценой. Во-вторых, чтобы бытие государства продолжалось долго, чтобы солидарность общества нарастала. А для этого необходимо, хоть это и очень сложно, деликатно выстраивать отношения с соседями. Одни из этих соседей могут бросать вызовы, другие – давать шансы, третьи – вступать в альянсы. Надо действовать, исходя из своих интересов.

А вот украинские националисты – это те, кто украинское национальное государство разрушил. Они подорвали его территориальную целостность, они его ослабили, вовлекли в безысходный для Украины как суверенного государства конфликт и продолжают идти тем же путем по сей день, разрешая страну. Это какие-то не настоящие националисты. Я понимаю, что гитлеровский нацизм был ужасным, но в нем была какая-то логика. Немцы сказали: «Мы – нацисты, мы хотим увеличить нашу территорию». Что они сделали? Увеличили свою территорию. «Мы – нацисты», – заявили украинские националисты. И что? Они свою территорию резко сократили.