Честно говоря, довольно скоро все пошло далеко не гладко. Трамп шаг за шагом стал удаляться от намеченного маршрута. Причем настолько, что казалось, будто он уже никогда не вернется к изначальной повестке и порвал с MAGA в ее первой версии навсегда и безвозвратно. С сожалением я зафиксировал, что моя книга о Порядке Великих Держав утрачивает свою релевантность на глазах. В чем это заключалось?
Самой главной препоной стал фактор Израиля. Трамп всегда последовательно поддерживал правого израильского политика Нетаньяху, такого же консерватора и сторонника традиционных ценностей, как сам Трамп. Но в условиях геноцида палестинцев в Газе и подготовки агрессии против Ирана, вторжения в Ливан и Сирию остро вставал вопрос: Израиль – это прокси США, его надежный союзник или, наоборот, Тель-Авив диктует Вашингтону свою политику, заставляя делать то, что совершенно невыгодно самой Америке? Поведение Трампа подтверждало вторую гипотезу, что привело к расколу в MAGA – остро встал вопрос: America First или Israel First? Америка прежде всего или все-таки Израиль?
Ярче всего безусловную поддержку Нетаньяху осудили ближайшие сподвижники Трампа конгрессмены Марджори Тейлор Грин и Томас Масси, знаменитые журналисты и инфлюенсеры Кэндис Оуэнс и Такер Карлсон, главный стратег американского популизма интеллектуал Стив Бэннон и большая часть электоральной базы Трампа. К той же позиции склонялся и Чарли Кирк, которого Трамп считал своим «политическим сыном», яркий консервативный молодой христианский политик, убитый недавно в ходе своего турне по американским кемпингам. Такое отношение к Израилю критиковали глубокие аналитики Джон Миршаймер и Джеффри Сакс, полковник Майкл Дуглас и генерал Майкл Флинн, судья Наполитано и бывший аналитик ЦРУ Ларри Джонсон.
Но Трамп оставался непреклонным, и под влиянием Нетаньяху американские бомбардировщики нанесли удар по иранским ядерным объектам. То есть Трамп нарушил одно из важнейших обещаний и идеологических принципов MAGA – осуществил акт интервенции далеко за пределами Западного полушария и поставил интересы клиентского государства и его радикального правителя выше интересов США.
Трамп проклял своих ближайших сподвижников, подвергших его критике, и обрушился на них с гневными обвинениями. Параллельно с этим он приблизил к себе произраильских империалистов неоконсов – Линдси Грэма и Марка Левина, которые ранее были его ярыми противниками и открыто поносили последними словами стратегию MAGA. Это было столь серьезным отступлением от проекта Порядка Великих Держав, что ставило под вопрос основательность всей исходной программы 47-го президента США.
Вместе с этим Трамп уволил Илона Маска, второго по популярности политика новой эпохи, и свел на нет активность DOGE. Все реформы государственного аппарата оказались приостановлены. Маск был уязвлен, но после вспышки негатива и призыва к созданию новой партии – «Америка» – он быстро успокоился и переключился на внутрикорпоративные дела.
Но и этого недостаточно. Трамп внезапно поменял свое отношение к делу Эпштейна и заявил, что никакого списка не существует и всю историю придумали его политические противники. И снова на первый план вышел израильский фактор. Сам Эпштейн имел тесные связи с Израилем, его частым гостем был премьер Эхуд Барак, а отец его ближайшей помощницы по оргиям и торговле живым товаром Гислейн Максвелл, отбывающей ныне срок в американской тюрьме за совершенные вместе с Эпштейном преступления, был подтвержденным резидентом израильских спецслужб («Моссад»). Снова встал вопрос о том, что Израиль собирал компромат на американскую элиту, чтобы управлять США.
На фоне этого Трамп не отозвал поддержку у нацистского режима Киева, хотя и выражал недовольство Зеленским. Однако он критически высказывался также о Путине и о России. В контактах с лидерами ЕС, по всей видимости, поддавался на их лесть и в целом давал себя убедить в необходимости продолжения войны на Украине. Против России Трамп ввел новые санкции и грозился ввести еще больше. Резко обрушивался Трамп и на многополярный мир, критиковал БРИКС, угрожал Китаю и Индии, разрушал отношения с Бразилией и Мексикой.
Таким образом, складывалось впечатление, что от стратегии MAGA через полгода президентства Трампа не осталось вообще ничего. Следовательно, моя книга и ее прогнозы утратили свою релевантность и остались лишь как фиксация исторического и идеологического момента, который мог состояться, но, увы, не состоялся. Поэтому я даже не хотел, чтобы книгу переводили, так как налицо было нечто резко отличное от ее предсказаний: Трамп 2.0 все больше становился похожим на Трампа 1.0, то есть проводником однополярной гегемонии, интервенционизма и империализма в духе политики обычных неоконов. Фигура Линдси Грэма, все чаще сопровождавшего Трампа повсюду, служила символическом маркером. Чем больше Грэма, тем меньше MAGA. Складывалось впечатление, что Трамп уже не вернется к своей изначальной платформе, и все кончено.