Ведущий. Предлагаю нам сейчас поговорить о ЕАЭС. Мы в любом случае обсуждаем геополитическую, международную ситуацию, и нам важно понимать, какое место в этом многополярном мире – или, может, еще не вполне многополярном, но явно стремящемся к этому – занимает ЕАЭС.
Александр Дугин. Собственно говоря, особенность многополярного мира – я посвятил этой теме целый ряд учебников, читаю курс по теории многополярного мира и много лет занимаюсь этим – совершенно очевидна: полюс многополярного мира – это нечто большее, нежели просто национальное государство. Речь идет о том, что полюсом многополярного мира становится то, что сегодня называют государством-цивилизацией. Это не одно национальное государство, а чаще всего ряд национальных государств, принадлежащих к одной и той же цивилизации, к одной и той же системе ценностей, к одному и тому же большому геополитическому пространству и к одной и той же транспортной, финансовой, индустриальной, промышленной, экономической системе – к общей структуре, если угодно.
И вот в нашем случае, в случае российского, русского государства-цивилизации, ЕАЭС – то есть Евразийский экономический союз – и есть этот полюс, потому что суверенными в рамках многополярности мы можем стать только все вместе. Давайте представим себе, что те страны, которые нас окружают и которые раньше входили в состав Российской империи, Советского Союза – то есть часть этой цивилизационной матрицы, различные модули внутри единой исторической, геополитической, цивилизационной системы – например, не будут частью этого, если угодно, евразийского полюса многополярного мира. Тогда они будут частью какого-то другого полюса. И все.
И вот те другие государства, которые, скажем, занимают сейчас нейтральную позицию по отношению к нам, стоят перед жестким выбором. Либо стать частью, например, китайского большого пространства, китайского полюса – такое решение вполне можно принять для некоторых стран Центральной Азии, либо западного полюса – это мы видим на примере Украины и Молдовы. Можно сделать выбор в пользу исламского мира – например, в случае Азербайджана, или какой-то еще модели, если говорить о тех запрещенных в Российской Федерации ваххабитских тенденциях, которые предполагают создание запрещенного в Российской Федерации Исламского государства.
Но в любом случае просто сохранить свой национальный суверенитет, не примыкая к одному из полюсов многополярного мира, невозможно. Соответственно, это будет failed state – провалившееся государство или территории, подлежащие разрыву, что мы и видим сейчас. И там будут бесконечные войны, бесконечная перестройка баланса: кто-то будет усиливаться из этих внешних полюсов, оказывать большее давление на эти страны, кто-то будет отступать. Но там будет бесконечная война.
Постсоветское пространство – это территория бесконечной войны, пока не будет принято решение об интеграции в тот или иной полюс. Причем надо сделать правильный выбор и интегрироваться как раз в наше евразийское экономическое содружество, в ЕАЭС. Собственно говоря, это и есть необходимые – и, я бы сказал, достаточные – условия формирования полюса многополярного мира.
Поэтому отсюда важный вывод: Россия должна взять на вооружение евразийское мировоззрение, евразийскую идеологию, которая обосновывает братство народов в единой геополитической конструкции, где внимание уделяется традиционным идентичностям каждой из этих стран, но все собирается – вот эта конструкция собирается вокруг России, вокруг русского народа, вокруг той исторической миссии, которую наш народ и наша держава на протяжении веков несла. Мы – объединители этого евразийского пространства. И только мы можем выполнять эту функцию на следующем этапе. Поэтому евразийство совершенно необходимо именно как, если угодно, операционная система для всего ЕАЭС.
Мы долгое время не делали этого – мы долго балансировали между стремлением интегрироваться на Запад и идеей «Россия – крепость», то есть Россия как национальное государство, и все. И то и другое абсолютно невозможно. Запад – это лишь тактическая цивилизация, которая, кстати, против нашего существования. Она хочет, чтобы нас не было. И все. Это сегодня глобальная анти-Россия. С этим понятно. Но и национальным государством мы быть не можем. Потому что это слишком мало для нас. Это не полюс, это некая промежуточная зона, которая тоже обречена стать территорией противодействия настоящих, полноценных, интегрированных полюсов.
Поэтому и у нас, русских, и у всех остальных образований и народов постсоветского пространства есть только один выход. Это евразийство. Это представление о создании некого наднационального, мощнейшего, крепчайшего полюса, объединенного стратегически, экономически, ресурсно, технологически, транспортно общим мировоззрением, традиционными ценностями, историческим прошлым и будущим проектом. Вот это и есть евразийство.
Поэтому сейчас ЕАЭС – это всего лишь продолжение СНГ, продолжение неглубокой интеграции, поверхностных сдержек и противовесов. По сути дела, та же самая бракоразводная контора, которой был СНГ. А это должно быть чем-то совершенно другим. У нас в ЕАЭС отсутствует евразийская идеология. Нет идеологии – нет цели. Мы не можем объяснить, почему казахи, почему азербайджанцы, армяне, грузины – почему они должны быть в нашем государстве-цивилизации, в нашем общем государстве-цивилизации, и почему их национальная идентичность – это очень кратковременная, очень хрупкая конструкция. Мы должны это им объяснить.
Начинать надо со слов. Начинать надо с идей. Начинать надо с серьезного, обоснованного, философского подхода к интеграции постсоветского пространства. С объяснением, что такое многополярный мир, что такое государство-цивилизация, что такое традиционные ценности, что такое геополитика, что такое большое пространство. Эти вещи мы не слышим. Мы слышим только: выгодно это. Получается, что на уровне торговли мы с ними общаемся, но это возможно с любым партнером, не обязательно быть интегрированными в одну территорию. Так можно с любым договориться.
Вот это представление, что бизнес и торговля все решает, нам навязали с Запада, и это совершенно ложные правила, которым сам Запад не следует, когда ему это не выгодно. Соответственно, нам надо просто отбросить все то, чему нас учили экономисты, глобалисты и либералы, и заняться по-настоящему реорганизацией постсоветского пространства, формированием его в полюс многополярного мира, который будет самостоятельным и суверенным по отношению и к нашим противникам на Западе, и к нашим союзникам и партнерам на Востоке – но все равно он должен быть независимым и суверенным и от Запада, и от Востока. В этом смысл Евразии.
Евразия – это еще один континент, если угодно, еще одна вселенная, еще один универсум, еще один космос наряду с западным человечеством и наряду с восточными цивилизациями, которые для нас сейчас дружественные и перспективные. Мы поворачиваемся к Востоку, но важно в Востоке тоже не раствориться, важно сохранить нашу уникальную идентичность. Все это и называется евразийством, все это записано в философии евразийской интеграции. И в первую очередь она должно начинаться с этого.
ЕАЭС в этом отношении неэффективен именно потому, что там нет идеи, там есть только технические, прагматические решения, которые не работают. И мы в ходе такого прагматичного отношения к постсоветскому пространству на практике только теряем своих союзников, которые еще совсем недавно казались вполне надежными. Мы их теряем в одном направлении. Конечно, где-то ситуция чуть-чуть улучшается, но на самом деле отрицательных моментов во взаимодействии с постсоветским пространством, в наших интересах построения полюса государства-цивилизации, намного больше, чем положительных примеров. Есть и положительные примеры, но они затмеваются крайне отрицательными.
Ведущий. Хотелось бы спросить в таком случае: когда определится этот центр и когда будет понятно, что мы становимся этим полюсом после завершения конфликта на Украине, и какие полюса появятся? Сколько их будет в мире?
Александр Дугин. Две разные большие темы. Первая, конечно, – после победы на Украине. До победы нас всерьез, честно говоря, даже наши партнеры по СНГ не будут воспринимать. Интегрироваться надо с сильным. Вот как раз поэтому я очень скептически, и даже с тревогой отношусь ко всем действиям по перемирию – если только они не ведут к выходу США и Трампа из войны. Вот это был бы прекрасный результат, наилучший результат. Но если действительно говорить о перемирии – это значит откладывать на неопределенный срок в том числе интеграцию постсоветского пространства. Со страной, которая достигнет перемирия не совсем на своих условиях, никто из стран постсоветского пространства по большому счету объединяться не захочет.
После победы Россия сразу же изменится. Она сразу же станет совершенно иной. Сейчас признают все только силу. И если наш полюс сильный – значит, он притягателен. Вот наши войска идут на парад победы в Киеве – евразийская интеграция есть. Но наши войска пока по Крещатику победным маршем не идут – и интеграция становится проблемой. Мы зависим от доброй воли тех, кто не уверен, стоит ли с нами интегрироваться. Поэтому здесь вопрос только в том, чтобы стать реальным полюсом. Для этого надо победить на Украине, надо победить самих себя и начать бурно развиваться, собрать все внутренние возможности, мобилизовать нашу экономику и наше общество. То есть надо проснуться. Мы к этому движемся – это прекрасно, но этого недостаточно. Нам нужно, конечно, выдвинуть идею евразийской идеологии, евразийское мировоззрение.
Теперь: сколько будет полюсов в мире? Это тоже тема, над которой я очень много работаю и корректирую эти представления в рамках теории многополярного мира. Совершенно очевидно, что есть четыре полюса уже сейчас. Это Запад – коллективный Запад; и мы – Россия, Китай и Индия. Четыре государства-цивилизации. Плюс расхождение внутри самого Запада: раскол позволяет сказать, что сам Запад раскололся на два полюса, все более и более расходящихся – это Западная Европа и США.
При этом формируется полюс исламского мира – с большим трудом: пока он не демонстрирует достаточной воли к интеграции, к единству, к стратегическому партнерству. Очень много разногласий, а этим пользуются все остальные. Поэтому если исламский мир не объединится в нечто цельное – он будет объектом, а не субъектом многополярного мира. Будет просто фронтиром, на котором будет разыгрываться баланс отношений между другими полюсами.
Африка стоит сейчас на пороге интеграции. Вот эти три страны – Буркина-Фасо, Мали и Нигер – уже осознают, что поодиночке им не выжить. Они бросили вызов западному глобализму и стоят за панафриканской интеграцией. То есть Африка станет единой и тоже превратится в этот полюс.
Еще полюсом, конечно, должна стать Латинская Америка, на которую готовятся напасть США в рамках короллария к доктрине Монро – о чем говорит Трамп и чему посвящена собственно сама новая, недавно опубликованная стратегия национальной безопасности США. Западное полушарие должно быть под прямым контролем, под прямой гегемонией США – написано в этой доктрине. Соответственно, если страны Латинской Америки хотят быть суверенными, им надо объединиться, потому что в одиночку они с США никак не смогут бороться. Объединиться всем или хотя бы значительным странам – и создать еще один полюс.
Ну и последнее – так называемый проект C5, о котором недавно стали говорить в Америке. Я называю это Порядком Великих Держав. В принципе, кроме США, России, Китая и Индии он включает еще и Японию. Япония действительно самостоятельная цивилизация, но я думаю, чтобы быть реальным полюсом, предпосылок у Японии точно недостаточно – это лишь сателлит, клиентское государство после 1945 года в отношении США. Если сделать Японию снова великой, японской, а не колонизированной США, можно будет говорить о том, что Япония может стать полюсом притяжения буддийской цивилизации, о чем как раз писал Сэмюэл Хантингтон в знаменитой статье о столкновении цивилизаций, а потом в книге с одноименным названием, где он и предвосхитил формирование многополярного мира на цивилизационной основе.
Сегодня на Западе – из ненависти США и правительства Трампа к глобалистам и к Евросоюзу – все больше и больше выявляется очевидное желание заместить Европу Японией, сместить внимание в Тихоокеанскую зону, то есть просто забыть Европу. Поэтому вырисовывается еще вот такая конфигурация многополярного мира.
Здесь есть принципиальное различие. Мы хотим честный, справедливый многополярный мир для всех – и для тех, кто уже стал полюсом, и для тех, кто еще на пути к этому статусу. Мы хотим многополярного мира честного, справедливого, доброго, гуманного и для всех. У каждой цивилизации свои традиционные ценности, каждая цивилизация их защищает, и мы вместе строим такое пространство полифонии и диалога в глобальном масштабе. А вот американцы – они циничные, прагматичные, им плевать на Африку и на Латинскую Америку. Они мыслят строго.