Ведущий. Позвольте затронуть философский контекст, раз вы упомянули премию мира. Есть мнение, что разложение Запада, с точки зрения России, выгодно, если оно медленное, а не быстрое, чтобы центробежные эффекты не затронули весь мир. Как вы относитесь к этому?

Александр Дугин. Нам важно, чтобы Запад гнил без нас. Есть пытка «этрусская невеста» – привязать труп к живому человеку, чтобы яд разложения проник в живые ткани. Западничество, либерализм, глобализация, цифровизация, стремление быть похожим на Запад – это и есть «этрусская невеста».

Запад мертв, и чем ближе мы к нему, тем опаснее, быстро он разлагается или медленно – неважно. Главное – декаплинг, обрубание связей с этим токсическим монстром. Он всегда к этому тяготел, но теперь это терминальная стадия необратимого вырождения. Если он сгниет быстрее – возможно, лучше. Главное – огородить этот чумной барак, называемый просвещенным западным обществом, непроницаемой стеной.

Человечество должно спастись от Запада. Кто привязан к этой гниющей «невесте» – обречен: яд проникнет быстро или медленно, но болезнь неизбежна. Декаплинг надо было сделать сто, двести лет назад. Мы тянем, думая, что Запад не гниет или что гниение приятно. Элиты, зараженные краткосрочным мышлением, ищут сиюминутное наслаждение, не думая о последствиях. Эта зараза проникла в нашу культуру и вены. Вопрос не в том, выгодно ли быстрое или медленное гниение Запада, а в том, чтобы он сгнил без нас. Мы сделали многое для отсоединения, но еще есть над чем работать – эта зараза укоренилась глубоко.