Ведущий. Европа меняется, но остается нарратив элит, настраивающих против России. Появился повод усилить эскалацию: беспилотники, якобы российские, как говорит Польша, попавшие на ее территорию, и один – в Румынию. Я сомневаюсь, что это российские беспилотники. Возможно, Украина сделала похожие и отправила их, чтобы втянуть Польшу и Румынию в противостояние с Россией. В Польше вводятся натовские войска, антироссийская риторика усиливается, то же и в Румынии, где людей подстрекают против России. Не вступит ли Польша или другая европейская страна в российско-украинскую войну напрямую?

Александр Дугин. Отличить российские беспилотники от украинских почти невозможно – их собирают из одних и тех же китайских и западных компонентов. Собственное производство мы лишь начинаем. Раньше мы бы бурно протестовали в ООН и Совете Безопасности, предъявляя доказательства. Теперь мы храним молчание, изменив тактику. Почему? Мы не даем повода. Мы противостоим преступным, террористическим силам, стоящим во главе Запада, – глобалистам. Убеждать их бессмысленно: они глухи к фактам, погружены в свою реальность. Тратить силы на бесплодные споры – пустое. Наша пауза молчания – мощный ход. Доказать, что это наши беспилотники, нереально. Зачем нам посылать жалкие аппараты? Если бы мы хотели нанести удар, мы бы запустили ракету, к примеру, по Жешуву, аэродрому, откуда идет техника, убивающая наших людей.

Захоти мы задеть Польшу или Румынию, мы бы действовали иначе. Эти беспилотники неясного происхождения могут стать casus belli[104] для НАТО. Но если решимость воевать с Россией есть, повод найдется. Если ее нет, его создадут операцией под ложным флагом. Наши доводы бесполезны. Если они решат воевать, мы будем сражаться. Если нет – воздержимся. Это позиция силы. Мы уверены в себе и видим шаткость глобалистских элит.

Раскол между элитами и народами Европы и Америки работает на нас. Среди американских и европейских патриотов русофобия почти отсутствует – она гнездится в элитах. Если эти элиты, попирая демократию, начнут войну, мы не в силах это предотвратить. Мы можем лишь победить. Наше молчание – готовность к любому исходу. Если война неизбежна, мы готовы сражаться и одержать победу.