Татьяна Ладяева. В преддверии заявлений Трампа мы не будем строить прогнозы или гадать, но все же: его курс по украинскому конфликту, кажется, меняется чуть ли не каждую неделю. Есть ли понимание, в каком он настроении сегодня по этому вопросу?

Александр Дугин. Нужно смотреть шире: ситуация для нас хуже, чем была раньше. Вначале Трамп был полон решимости завершить конфликт, но полагал, что сделает это легко: позвонит Зеленскому, позвонит Путину, скажет: «Давайте найдем компромисс», – и все послушаются, сядут за стол переговоров и прекратят воевать. Он видел себя миротворцем в белом, чуть ли не лауреатом Нобелевской премии мира. Позвонил Зеленскому – тот ответил: «Давай деньги, будем воевать до последнего украинца или русского». Позвонил Путину – а Путин говорит: «Да, я готов к перемирию, но только на наших условиях». «Какие еще условия?» – возмущается Трамп. Путин отвечает вежливо, корректно – сам Трамп это упоминал. Это раздражает Трампа, потому что он хотел решить проблему так, как ее невозможно решить. Этот план был обречен с самого начала.

Те, кто верил, что мир возможен на условиях Трампа, просто не разбираются ни в нашей политике, ни в мировой. Трамп надеялся, что это сработает, но этого не произошло и не могло произойти. Мира на его условиях не будет. Мир возможен, только если он резко сократит поддержку Украины или сведет ее к нулю, и мы победим. Тогда будет мир. Без этого будет война. При этом Трамп стремительно теряет поддержку своих сторонников.

Возможно, самым роковым шагом после отказа публиковать списки Эпштейна – материалы о педофилической элите, в которой, как выясняется, замешан и сам Трамп – стало игнорирование этой чудовищной истории с эксплуатацией несовершеннолетних, по сути, рабством детей, в которой погрязла вся американская элита, включая Трампа. Его ключевой лозунг был: «Раскрыть списки, наказать виновных». Но теперь он заявляет, что списка нет, это не важно.