Татьяна Ладяева. Хотела уточнить, опираясь на ваши комментарии и слова Владимира Путина из интервью: как Запад воспринял распад Советского Союза? Цитирую президента: на Западе решили, что раз Советского Союза нет, то зачем соблюдать какие-либо правила в отношении России, которая не обладает той же мощью, что СССР. Получается, для них это было буквально так: страны больше нет, и на карту они, возможно, особо не смотрели?

Александр Дугин. На самом деле они внимательно смотрели на карту. Они видели, что еще недавно под нашим контролем были Восточная Европа, территория Советского Союза, глобальное влияние. Но в одночасье, в 1989 году, мы потеряли страны Варшавского договора. Путин находился на рубежах этого развала, и, я уверен, он переживал это болезненно, будучи частью одной геополитической системы.

Затем мы совершили еще один самоубийственный шаг – распустили Советский Союз, утратив еще больше. С геополитической точки зрения, если враг слабеет, его добивают. Здесь нет ничего личного – это законы геополитики. Если ты слаб и предаешь свои интересы, то с тобой будут обращаться соответствующе. Поэтому в 1990-е на Россию никто не обращал внимания – ее, по сути, не существовало. Путин начал с огромным трудом ее восстанавливать.

25 лет мы цепляемся зубами за края, за какую-то ветку – неизвестно, выдержит ли она. Мы все еще далеки от минимальных позиций. Удар был настолько мощным, что даже частичное восстановление положения Советского Союза дается нам с невероятным трудом, с кровью. Здесь нет психологической подоплеки – никто не стремился нас унизить или не заметить. Когда враг рассыпается, это невозможно не увидеть. И они стремились добить.

Я бы не возмущался, а изучал геополитику и выстраивал под нее нашу социально-политическую систему. Это нужно объяснять в школах, даже в детских садах – простыми картинками в раскладывающейся книжке, показывающей, почему все так, как есть. Не из-за ошибок или того, что нас кто-то не любит. Любовь или нелюбовь – вторичны. Геополитика – это фундаментальная реальность, которой руководствуется Запад.

Трамп в принципе не атлантист и не глобалист. Он пришел под знаменем борьбы с атлантизмом и глобализмом, но через полгода его политика стала почти неотличима от политики неоконсерваторов-атлантистов. Атлантизм – это цивилизация моря, продуманная доктрина укрепления стратегических интересов Запада. НАТО – воплощение атлантизма. Его альтернатива – евразийство, Северо-Евразийский континент, Heartland, срединная земля мира. Это мы, русские, – Российская империя, Советский Союз, современная Россия. Атлантизм направлен против нас.

Когда НАТО не распустилось, это не было недоразумением. Они победили – зачем им распускаться? Они нанесли нам стратегическое поражение. Страны не стало, блока не стало. Что касается остатка – Российской Федерации, – после всех катастроф они прекрасно понимали ситуацию и стремились разрушить и это. Во время Первой чеченской войны, парада суверенитетов, господства либеральных, почти предательских, компрадорских элит они продолжали свою линию: мы выигрываем, вы проигрываете. Распишитесь – ничего личного. Никто никого не недооценивает. Путину, конечно, они позволили развернуться, но, думаю, не до конца верили ни в его решимость, ни в наши возможности.

Влияние западного гипноза, социального инжиниринга через нашу элиту было колоссальным. Они похитили сознание нашего народа, заморозили его на 30 лет. Мы только сейчас начинаем приходить в себя, и то медленно, по частям. Наша элита чуть было не поддалась снова – с виллами в Майами, украденными капиталами, детьми, которые там прохлаждаются. Это крайне серьезно.