Татьяна Ладяева. Вышел фильм, который мы все ждали. Я думала, он появится позже, но он уже доступен – это документальный фильм о Владимире Путине[59]. Пока не успела посмотреть его целиком, но коллеги уже выделили ключевые цитаты. Особенно запомнилась одна фраза: «русские, в отличие от западного общества, больше думают о вечном». Знаете, это ведь правда, и мы не всегда осознаем это различие. Александр Гельевич, может быть, вы что-то добавите от себя по поводу фильма?

Александр Дугин. Да, этот фильм действительно имеет огромное значение. В нем президент, возможно, впервые так открыто поделился своими задушевными размышлениями – тем, что обычно остается за пределами его публичных выступлений. Как правило, его речи и обращения – это всегда реакция на конкретные вызовы и задачи: что делать с той или иной проблемой, как решить тот или иной вопрос, кто прав, а кто виноват. Он опекает страну до мельчайших деталей, и до философских обобщений руки доходят нечасто. Именно поэтому этот фильм так ценен. Здесь Путин говорит о том, что волнует его глубоко: что такое русские, что такое Россия, что представляет собой наше общество. Он подчеркивает, что русские отличаются от людей Запада своим стремлением к вечности. Это по-настоящему глубокая мысль.

Сейчас я работаю над двухтомником, посвященным времени и вечности. Христианская традиция, все мировые религии, древняя философия – основа всего этого лежит в вечности. Из вечности рождается время. Без вечности время теряет смысл, все рушится, потому что вечность – это тот каркас, который упорядочивает мир: жизнь, смерть, человеческие отношения, политику, культуру. Как только мы теряем связь с вечностью, мы распадаемся, погружаемся в хаос и энтропию, и у нас ничего не остается. Путин уловил главное различие между традиционным обществом, к которому тяготеет Россия, и западным миром. В эпоху Нового времени Запад заявил: вечности нет, есть только время. Но время, оторванное от вечности, стало распадаться. Сначала оно было жестким параметром материалистического детерминизма, ньютоновской картины мира, затем превратилось в эволюцию. Однако, лишившись опоры на вечное, оно неизбежно скатилось к хаосу.

Сегодня это различие – быть может, главное: русские стоят на стороне вечности. Мы, возможно, не всегда осознанно размышляем об этом, но, несмотря на века материалистического давления, пытавшегося вытравить из нас традиционную идентичность, мы сохранили это чувство. Мы сохранили веру в то, что духовное выше материального, а вечное важнее временного. Путин попал в самую точку. Это философский ключ к пониманию нашей идентичности.

Он также сказал важные слова об идентичности: ее утрата смертельно опасна. Без опоры на традиционные ценности не будет ни страны, ни общества, ни культуры, ни преемственности поколений. Это неразрывно связано с понятием вечности. Эти философские аспекты актуальны как никогда. Путин напомнил нам, кто мы такие и какую войну ведем с Западом. Это не просто локальный конфликт интересов, как его порой пытаются представить, а столкновение двух цивилизаций: традиционной, ориентированной на дух и вечность, и антитрадиционной, разорвавшей связь со своими корнями.

Мы сегодня – последние хранители подлинной западной классической культуры, философии и наследия. Так сложилось, что мы в каком-то смысле поменялись местами с Западом. Наше происхождение – из той же византийской, греческой традиции, мы христиане, и это ставит нас на равных с Западом. Но он отказался от своих истоков, а мы – нет. Поэтому те, кто на Западе понимает нашу правоту, должны присоединиться к нам. Россия – это ковчег вечности, ковчег традиционных ценностей. Путин напомнил нам и всему миру, что значит быть русским.