Татьяна Ладяева. Сегодня будем говорить об освобождении Курской области и о значении армии Северной Кореи в том числе. Но если все-таки освобождение этого региона случилось – это долгожданное событие, – может быть, сегодня все-таки не «Эскалация», а «Деэскалация»? Или пока еще рано?

Александр Дугин. Ну, конечно, рано. Разве можно всерьез утверждать, что спустя девять месяцев, освободив нашу землю от украинских военных, которые убивали мирных жителей, в том числе под русофобскими лозунгами, мы уже достигли деэскалации? Это что, деэскалация? Нет, это победа – безусловно, победа, но победа, подчиненная логике войны.

Если враг вторгся на твою территорию, если он уничтожил твоих людей, мало просто наказать агрессора – нужно возмездие.

Говорить о деэскалации сейчас не просто рано, а прямо противоположно сути происходящего. Мы вернули Курскую область к исходному состоянию, но на это ушло девять месяцев. Мы потеряли многих своих, мы пережили чудовищное унижение. Кто-то должен за это ответить. Потому название нашей программы абсолютно точно: да, Курск освобожден, но где Сумы? Где Харьков, Одесса, Николаев? Неужели мы так себя понимаем? Разве освобождение Украины от нацистского режима, ее денацификация и демилитаризация сводятся лишь к тому, чтобы прогнать врага с наших земель? Нет, это абсурд. Конечно, мы должны радоваться этой победе, но это лишь восстановление начальных условий. Мы просто выбираемся из кошмарной аномалии. Когда-нибудь мы спросим: как вообще такое могло случиться? Как можно было девять месяцев вычищать огромные силы врага с собственной территории? Но сейчас не время для вопросов. Сейчас время наступать.

Когда мы говорим о мире, или разрядке, радуясь освобождению Курска, нужно понимать: это лишь возвращение к себе после того, как нас выбили из колеи. Эскалация нам уже навязана, и она не прекращается. Трамп пытается ее погасить, но, на мой взгляд, у него мало что выходит. Мы, конечно, ведем себя с ним вежливо, стараясь не задевать этого вспыльчивого человека по мелочам, но суть в том, что сейчас время показать нашу силу, показать, на что мы способны.

Это не деэскалация, это мобилизация, если мы наконец чего-то добились, пусть и с невероятным трудом – почему-то девять месяцев не могли собраться с силами. Я не военный специалист, чтобы объяснить, что пошло не так, но очевидно: что-то было упущено. Они вторглись на нашу территорию, а мы должны были вышвырнуть их сразу, но этого не случилось. Это тянулось и тянулось, ложась тяжким моральным бременем на наш народ и государство. Слава богу, мы с этим справились. Теперь давайте справимся с остальным. Мы начали специальную военную операцию не по прихоти – поставив цели, озвученные нашим президентом, мы не можем остановиться, пока они не достигнуты. Великая держава так себя не ведет. Может, какая-то мелкая региональная страна и могла бы начать конфликт, потом заморозить его, поторговаться, но для великой державы, для государства-цивилизации, для России как полюса многополярного мира это недопустимо. Так что успокаиваться пока рано, слишком рано.