Среди совсем поздних советских анекдотов были переделанные на новый лад анекдоты двадцатилетней давности, посвященные платью, в котором якобы Керенский сбежал из Зимнего дворца накануне его штурма большевиками. Многие из этих анекдотов появились в 1967–1968 годах, когда в стране бурно отмечалось пятидесятилетие Октябрьской революции.

Узнал Керенский, что большевики Зимний дворец захватили. Испугался и с ходу нацепил женское платье, схватил серп, звериное лицо сделал и памятником прикинулся. Так и стоит до сих пор. Рядом с каким-то мужчиной-работягой.

В одной из столичных галерей за стеклянной витриной было выставлено невыразительное (а как его иначе назвать?) старое платье, к которому была аккуратно прикреплена бумажка, свидетельствующая о том, что именно в этом платье последний (до прихода к власти большевиков) дореволюционный российский премьер-министр спасся от революционных матросов. На сем документе стояла синяя печать какого-то фонда и подпись какого-то профессора. А арт-директор галереи бойко начал аукцион среди присутствующих «господ-капиталистов»: «Выкупите своей спутнице право сфотографироваться в платье, которое носил сам Керенский! Завтра же платье улетает в Америку и там возвращается в музей!»

Подобное шоу было проведено в течение двух недель в трех галереях в Москве и в двух в Ленинграде. А потом то ли желающие платить за сьемку иссякли, то ли один из заплативших, с которого взяли большие деньги за это и обещали эксклюзив, оказался со связями в криминальном мире, но «платьевой аукцион» прикрыли.

Прочих вещей, относившихся к Керенскому, на скандальной поверхности 1980-х годов не было замечено. Если не считать ходившего по рукам не очень опытных «впаривателей фуфла» так называемого «письма Керенского» к Ленину, в котором были воспоминания о счастливом детстве и юности, проведенных вместе, давних денежных отношениях и требовании к Ленину «по справедливости отдать чужие деньги». Это был один из неудачных мифов перестроечных времен, которые затем благополучно позабылись.

Но история о бегстве Керенского из революционного Петрограда в женском платье сама превратилась в исторический анекдот в первоначальном смысле этого слова.