Юля

Прямо в кровати, после признания в любви, Игнат делает мне предложение. А мне становится смешно. Мы голые, потные, вымотанные. А он серьезен как никогда, напряженно вглядывается в мои глаза.

Похоже, решил, что я сдалась. Ничего подобного. Рассматриваю такое сексуальное мужское лицо. Решительно сведенные брови, плотно сжатые губы.

Тянусь к ним, желая поцеловать. Когда Игнат наклоняется, легко касаюсь его сомкнутых губ своими и шепчу:

— Не отвлекайся, я не хочу замуж. Я хочу тебя…

Так забавно наблюдать растерянность на лице этого властного, самоуверенного мужчины. Кажется, он не понимает, как ко мне подступиться.

Хотя нет, отлично понимает… Чувствую бедром, как внизу кое-что твердеет прямо на глазах. А жадные губы вновь пускаются в путешествие по моему телу.

Выгибаюсь, позволяя Игнату делать все, что хочет. Он лучше знает, что нравится моему телу. Стоны, которые не могу сдержать, отлично это подтверждают.

Только я опять недооценила упрямство и напор Красильникова. С этого дня он приезжает ко мне почти каждый день и утаскивает в постель. И каждый раз в конце, полностью измотав, повторяет свое предложение.

А я каждый раз с удовольствием говорю «нет». Игнат лишь усмехается и отступает до следующего раза. Ни на на секунду не выражая неудовольствия или раздражения.

Вместо этого продолжает меня опекать. Ночевать у себя я ему не разрешаю. Но душ после нашей близости он обычно принимает. Так что в моей квартире постепенно поселяются мужские вещи.

А еще мне регулярно доставляют еду. На домработницу я не согласилась. Это не его хоромы, где можно заблудиться. В моей маленькой квартирке не хочется чужих людей.

Тогда Игнат решил вопрос по-другому. Теперь каждое утро водитель привозит мне на день еду прямо из коттеджа Красильникова, приготовленную его помощницей по хозяйству.

Я пыталась возражать, но потом махнула рукой. Живот растет, я действительно стала уставать. Так зачем отказываться? Тем более, еда мне нравится.

Роды постепенно приближаются. А у меня внутри поселяется страх, который я тщательно скрываю. Только Игнат слишком хорошо настроен на меня, чтобы этого не замечать.

Если быть честной он стал моей настоящей опорой. Аврора и Мир бывают у меня регулярно. Но именно Игнат постоянно находится рядом.

Я даже начинаю чувствовать себя неуютно, когда он долго не звонит или задерживается. А ведь раньше всегда полагалась только на себя. Вот только с этим иррациональным страхом не получается справиться.

В один из вечеров Игнат не выпускает меня из кровати после того, как несколько раз отлюбил. Обнимает большими ладонями мое лицо и вглядывается в глаза.

— Юль, ну в чем дело? Я же вижу, ты сама не своя. Хотя со здоровьем все отлично. Скажи мне, что тебя беспокоит? Я точно не посмеюсь над твоими страхами.

Трудно сопротивляться, когда ты голая и прижата к горячему мужскому телу, которое только что подарило мне столько удовольствия. Вздыхаю и говорю:

— Да ничего конкретного. Просто… страшно.

— Почему?

— Не знаю… — раздраженно пожимаю плечами.

— А я знаю, — отвечает он после короткой паузы. — Женщине перед родами нужна определенность. Ей нового человека вводить в этот мир. Надо просто дать тебе эту определенность. И ты успокоишься. Так что предлагаю варианты. Во-первых, ты еще не выбрала роддом. Раз тянешь, значит тот, что смотришь, не нравится, — удивляюсь, как он легко меня угадывает. — Я предлагаю ту же клинику, что раньше. У них свой роддом. Признаю, твоя врач отлично справляется с ведением беременности. Но для родов лучше выбрать место, в котором есть самое современное оборудование для устранения любых рисков матери и ребенка. Я уже был там и говорил с главврачом. Он мне все показал. У них лучшая реанимация для грудничков, если что-то пойдет не так. Во время твоих родов будут дежурить две бригады акушеров. И он сам тоже. Они исключат любые риски. Ну как, согласна?

— Хорошо, — киваю. Его слова звучат разумно. Безопасность моего малыша слишком важна, чтобы спорить ради спора. Меня действительно не устраивает тот роддом, в котором собиралась рожать. И другие тоже. — Я готова поехать и посмотреть все на месте.

— Договорились, я тебя отвезу, — сообщает Игнат ровно, но я вижу, что он доволен. — Следующий момент. У тебя уже почти семь месяцев. Я считаю, пора перебираться ко мне. На больших сроках нельзя оставаться одной, Юль. Мало ли что. Пока я ночью до тебя доеду... Пожалей меня, мне придется ночевать в машине под твоими окнами, если ты откажешься. И последнее, я хочу, чтобы ты вошла в мой дом моей женой. Чтобы наш сын родился в браке.

Наш сын. Игнат оказался прав. Малыш уже показал свой пол на узи. Это действительно мальчик. Я даже знаю, что моя врач что-то проспорила Красильникову по этому поводу. Но не вдавалась в подробности. Это их дела.

— Отсюда неожиданный вопрос, — усмехается мой мужчина, все так же прижимая меня к кровати. Очень аккуратно, не давя на живот. — Выйдешь за меня замуж?

— Я согласна, — спокойно говорю то, что вводит его в секундный ступор. Кажется, он не ожидал, что на этот раз сможет так просто меня уговорить. Выглядит, будто я приняла решение в один момент. На самом деле оно все это время зрело во мне, пока не сформировалось окончательно. — Только после родов. Сейчас на меня ни одно свадебное платье не налезет. Да и не хочу я с животом во Дворец бракосочетаний.

— Я решу этот вопрос, — сообщает Игнат хрипло, все еще находясь под впечатлением. А я зависаю на его глазах, в которых загорается неподдельная радость. — Спасибо, что согласилась. Ты не пожалеешь, — целует мои губы, а потом сползает ниже и нежно прикасается губами к моему животу.

Прислушиваюсь к себе. Удивительно, но страх действительно отступает. Даже самой не верится. Игнат прав, мне просто была нужна уверенность в будущем.

— Еще немного, и мы уже не сможем заниматься тем, что тебе так нравится, — улыбаюсь, чувствуя его щекочущие прикосновения. И ответные толчки нашего сына, который здоровается с отцом.

— Я хочу тебя любой, моя упрямая колючка, — хрипит он, устраиваясь между моими бедрами. — От твоего тела у меня голову сносит.

Дальше принимается со всем старанием доказывать свои слова. А ровно на следующий день привозит регистраторшу из Дворца бракосочетаний прямо ко мне домой. И Мира с Авророй в качестве свидетелей.

******

Игнат

пять месяцев спустя…

Когда колючка на мое сто первое предложение выйти за меня замуж вдруг ответила согласием, я не дал ей времени передумать. И уже на следующий день надел на палец кольцо.

Теперь эта женщина моя по всем законам. А вот свадьбу я ей все же задолжал. И сегодня, спустя три месяца после рождения нашего сына, она состоится.

Камерная, закрытая от посторонних церемония, только для своих. Минимум освещения в прессе, никаких интервью и постановочных фото. Хотя в желтых изданиях по мне проехались, припомнив недавний скандал с предыдущей помолвкой.

Кстати, долг Конотаеву я вернул. Сейчас он в изоляторе под уголовным делом о хищении, мошенничестве и уклонении от налогов в особо крупных размерах.

От его империи не осталось и следа. Хотя нет, небольшой кусок, тот, что был записан на его дочь, я не тронул, оставив Алене и ее матери. Более того, помог обеим перебраться в Европу. Это была их просьба. Они сами не захотели оставаться в стране.

С женщинами я не воюю. Тем более, Алена пыталась мне помочь. И пусть у нас с Миром и так все было под контролем, ее поступок я оценил. И как мог отблагодарил.

А недавно я узнал, что еще один урод находится под следствием за финансовые махинации и тоже скоро отправится в места не столь отдаленные. И тут я уже ни при чем. Бывшего моей жены, Щербакова, слили те, с кем он мутил грязные схемы, когда потребовался козел отпущения.

Я рассказал эту новость Юле, но она даже бровью не повела. Лишь чуть нахмурилась и переключилась на наши дела. А я рад, что эта тварь и его ненормальная мать больше не будут докучать моей женщине.

Свадебная церемония проходит в нашем загородном коттедже. Там, где я присвоил свою колючку в первый раз. Сейчас это дом, в котором живет моя семья. И самый главный ее член — наш сын, Роман Красильников.

Наверное, я никогда не забуду, как взял его на руки в первый раз. Прямо в родблоке, пока акушеры занимались Юлей. Те четыре часа родов дались мне нелегко. Конечно, не так, как жене. Но мне хватило.

Хотя врач утверждал, что для первых родов четыре часа очень быстро. Меня, привыкшего к полному контролю, стоны моей женщины и невозможность ей помочь, сводили с ума. Я бродил по коридору как раненный зверь и срывался на персонале.

Когда меня наконец пустили в родблок и дали на руки сына, я смотрел на крохотного человечка, которого мы с колючкой впустили в этот мир. На мою плоть и кровь, и чувствовал, как все переворачивается внутри.

Как становится спокойно на душе, тепло и правильно. У меня теперь семья, самая настоящая, а не та, что для статуса или глянцевой картинки.

Ромка как две капли похож на меня. Брат с Авророй, когда увидели его в первый раз, качали головами и шутили про наши доминирующие гены. А меня от гордости распирало. И с каждым днем только сильнее.

Церемония начинается, сейчас ко мне должна выйти невеста. Точнее, уже пять месяцев как жена, но мы сегодня повторим наши клятвы. Я готов их хоть сто раз повторять.

Здесь не только Мир с Авророй, еще и родители Юли. Они чувствуют себя не слишком уверенно и с дочерью не близки, но хотя бы рады за нее.

Сына, которого держу на руках, я передаю не им, а Миру. Ему я доверяю гораздо больше. Да и потом, пусть тренируется. У Авроры уже шестой месяц беременности.

Брат счастлив и горд, параноит и коршуном бродит вокруг своей жены. Не разрешает ей поднимать ничего тяжелее чашки. У них будет девочка. Практически ровесница моему сыну.

Передав Ромку брату, с нетерпением смотрю в сторону дома. И вот наконец на усыпанной лепестками дорожке появляется Юля. Жру глазами ее образ, завидуя сам себе.

Нереально красивая, в дизайнерском платье, которое они вместе с Авой выбирали. И с той же дерзкой прической, которая когда-то сразила меня.

Только сейчас формы моей жены еще шикарнее, она пока не вернулась в норму после родов. Моя колючка комплексует, а я от ее тела схожу с ума. И каждый день это наглядно доказываю. Нам наконец разрешили заниматься любовью.

Смотрю в прекрасные глаза, когда жена подходит ближе. И главное не вижу в них сомнений. Нам обоим было нужно это время, чтобы Юля окончательно простила меня.

Осторожно обнимаю женщину, которая изменила мою жизнь. Это не просто слова. Пусть я всей душой ненавидел отца, сам почти довершил то, что начал он: едва не превратил свое сердце в камень.

Только благодаря одной смелой и неуступчивой колючке оно ожило.

— Люблю тебя, — хриплю так, чтобы услышала лишь она. — Ты даже не представляешь, как.

И слышу то, о чем давно мечтал. Юля впервые говорит мне это:

— Я тоже тебя люблю…