Мы стоим на краю посадочной платформы, и ветер треплет мои волосы. Планета встречает нас знакомым запахом — пряным, сладковатым, тревожным. Но я быстро надеваю полумаску, чтобы дышать свободно.

— Лазурит, — тихо говорит Ксавьер, сверяясь с данными на планшете. — Так она называется оказывается в каталогах Альянса. Неклассифицированная, непригодная для колонизации. Никто не обращал на нее внимания.

— Никто, кроме нас, — отвечаю я, сжимая его руку.

Мы спускаемся по трапу. Под ногами — мягкая, пружинящая почва, покрытая тем же мхом, что светился в ночи во время нашего первого визита. Вокруг — знакомый лес из извилистых деревьев с перламутровыми листьями. И тишина. Та самая, внимательная, слушающая тишина.

— Я сопоставил данные с твоими находками, — Ксавьер идет рядом, не выпуская моей руки. — Торвенцы. Раса, которую Альянс считает исчезнувшей. О них почти нет информации — все архивы были засекречены или уничтожены. Но то, что удалось восстановить… это невероятно.

— Высокоразвитая цивилизация, — подхватываю я. — Они умели работать со светом и материей так, как другим и не снилось. Их технологии позволяли создавать объекты из чистой энергии, проецировать сознание, записывать информацию в волны.

— Именно, — кивает он. — И именно поэтому их уничтожили. Даргсы хотели заполучить их ресурсы, а когда торвенцы отказались сотрудничать… — он замолкает, сжимая челюсть. — Мой дядя был там. Не как палач, как пешка. Его флот использовали, чтобы заблокировать пути к бегству. А потом пришли гирбиды, когда он отказался.

Я останавливаюсь. Смотрю на него.

— Ты не виноват.

— Знаю, — он касается губами моего лба.

В этот момент воздух перед нами начинает мерцать.

Светлячок!

Он появляется из ниоткуда — переливающееся розово-фиолетовое сияние, знакомые огромные глаза. Сегодня он выглядит иначе — более плотным, более реальным.

На моем браслете вспыхивает сообщение:

«Идем. Ты скоро узнаешь правду. Всю.»

Я смотрю на Ксавьера. Он кивает.

— Веди, — говорю я вслух.

Светлячок разворачивается и плывет между деревьями. Мы идем за ним, петляя по тропам. Лес расступается перед нами, словно живой. Через десять минут мы выходим к скале — черной, базальтовой стене, поросшей тем же светящимся мхом.

Светлячок касается стены. И она оживает.

Камень начинает светиться изнутри, проступают линии, узоры, символы. Стена раздвигается, открывая проход — широкий, уходящий вглубь тоннель, стены которого пульсируют мягким фиолетовым светом.

— База, — выдыхает Ксавьер, сканируя вход. — Энергия колоссальная. И… искусственный интеллект. Огромной мощности.

Мы входим.

Тоннель ведет вниз, в самое сердце планеты. Стены здесь уже не каменные — они словно состоят из застывшего света. Символы сменяют друг друга, рассказывая историю на языке, который я не понимаю, но чувствую кожей.

Мы выходим в огромный зал.

Он круглый, уходящий ввысь на сотни метров. Стены — сплошной голографический экран, на котором проносятся картины: звездные системы, лица, битвы, города. А в центре, на возвышении, парит ОН.

Образ. Голограмма. Но такая плотная, такая живая, что кажется реальной.

Высокий, стройный, с той же переливающейся кожей, что и у Светлячка, но более статный, более величественный. Его глаза — мудрые, древние — смотрят на нас с бесконечной усталостью и надеждой.

— Добро пожаловать, дитя, — говорит он, и голос звучит прямо в голове, минуя уши. — Я — Иллюмис. Один из старейшин народа торвенцев. И хранитель этой базы уже много лет.

Ксавьер напрягается, но не отступает. Я чувствую, как его рука сжимает мою.

— Мы искали Вас, — продолжает Иллюмис. — Вы искали нас. Время пришло. Теперь вы узнаете правду. Всю.

Я смотрю на Ксавьера, он абсолютно спокоен. Иллюмис делате жест рукой и продолжает:

— Торвенцы были одной из самых древних и развитых рас во Вселенной. Мы не стремились к войнам, не захватывали миры. Мы искали знание. Мы научились работать со светом, с материей, с самой тканью реальности. Наши технологии позволяли создавать объекты из чистой энергии, проецировать сознание на любые расстояния, записывать историю в световые волны. Мы были мирными.

Перед нами разворачиваются картины прошлого. Величественные города, парящие в облаках. Существа, похожие на Светлячка, но огромные, прекрасные, свободные.

— У нас были ресурсы. Редкие, уникальные. Кристаллы, способные накапливать энергию звезд. Технологии, которые другие расы могли только мечтать заполучить. И однажды они пришли.

Картина меняется. Корабли. Множество кораблей, застилающих небо. Угловатые, хищные, с эмблемами, которые я уже видела — даргсы.

— Даргсы явились первыми. Они требовали, чтобы мы отдали им наши кристаллы, наши технологии, наших ученых. Мы отказались. Тогда они привели подкрепление.

Новые корабли. Другие. Массивные, несущие смерть.

— Гирбиды. Воины по призванию, убийцы по натуре. Они объединились с даргсами, чтобы стереть нас с лица вселенной.

Иллюмис поворачивается к Ксавьеру. В его глазах — не гнев, не обвинение. Только боль.

— А потом пришел флот вашего дяди, Ксавьер Дар'Велл. Не как завоеватель — как пешка. Его убедили, что мы — угроза. Что мы готовим нападение. Он блокировал пути к отступлению, не зная, что творит. А даргсы и гирбиды довели начатое.

Ксавьер бледнеет. Его пальцы дрожат в моей руке.

— Они убили почти всех, — голос Иллюмиса срывается. — Миллиарды. Мужчины, женщины, дети. Они думали, что стерли нас. Но они ошиблись.

Картина снова меняется. Маленькая группа торвенцев, прячущихся в пещерах. Среди них — женщина с младенцем на руках.

— Мы спасли нашу принцессу. Единственную наследницу правящего рода.

Ксавьер смотрит на меня.

— Мария…? — шепчет он. — Но это невозможно, она слишком молодая...

— Я не о ней, — тихо говорит Иллюмис.

Он поворачивается. Смотрит куда-то вглубь зала.

И оттуда, из темноты, медленно выходит...