Ксавьер изучает данные на своем коммуникаторе, его профиль резко вычерчен на фоне темнеющего фиолетового неба.

— Лес, — говорит он, не глядя на меня, указывая подбородком в сторону темнеющей полосы на горизонте, где странные, извилистые силуэты поднимаются к небу. — Там будет безопаснее. Густая биомасса собьет сканеры. Если появился один истребитель, могут быть и другие.

Мы идем. И по мере приближения к лесу мои наблюдения становятся все отчетливее. Это не просто лес. Это живой, дышащий организм. Стволы деревьев, похожие на сплетенные корни, медленно, почти незаметно шевелятся.

Листья-лопасти поворачиваются к нам, когда мы проходим, словно следя за движением. Ползучие растения с яркими, пульсирующими ягодами отползают в сторону, расчищая путь. Все вокруг наполнено тихим шелестом, щелчками, едва слышным перешептыванием. Растения общаются. И они боятся. Но не меня.

Их страх направлен на него. На Ксавьера. Когда он проходит, ветви отшатываются сильнее, ягоды гаснут, мох под его ногами сворачивается в тугие, темные комки. Он как будто нарушает их гармонию.

Мы углубляемся в чащу. Воздух здесь гуще, пахнет влажной землей и чем-то сладковато-пряным. Ксавьер останавливается на небольшой, относительно ровной поляне, окруженной плотной стеной шевелящейся растительности.

— Здесь, — заключает он.

Он сбрасывает рюкзак, расстегивает его и достает… небольшой сверток из матовой, почти черной ткани. Он бросает его на землю, нажимает на крошечную кнопку. Ткань вздрагивает, расправляется и начинает… течь. Она растекается по земле, обтекает корни деревьев, поднимается вверх, формируя купол. И в течение нескольких секунд она полностью сливается с окружающей средой, имитируя текстуру коры, мха и тени. Если не знать, что она здесь, ее не отличить от части леса.

— Материал с активным камуфляжем и термостабилизацией, — коротко поясняет он. — Изнутри не видно. Снаружи не обнаружить. Залезайте внутрь и поспите. Вам нужно восстановить силы.

Я чувствую прилив неловкости. Одна палатка. Нас двое.

— А вы? — спрашиваю я, и голос звучит неуверенно.

— Моя физиология отличается, — повторяет он свою раннюю фразу, но теперь в его тоне слышится не просто констатация, а легкое, едва уловимое нетерпение. — Мне требуется меньше сна, и я могу поддерживать бдительность в таких условиях. Вы — нет. У вас в рюкзаке есть все необходимое. Входите.

Я подчиняюсь. Скидываю свой, до сих пор не раскрытый, аварийный рюкзак. Он действительно уютно сидел за спиной, и я почти забыла про него. Присев на корточки у едва заметного контура входа, я нащупываю щель. Материал мягко расступается, пропуская меня внутрь.

Внутри просторнее, чем кажется снаружи. Воздух чистый, прохладный. Пол мягкий, упругий. Встроенные светящиеся полосы по нижнему краю купола дают приглушенный белый свет.

Я залезаю в свой рюкзак Сухой паек в герметичной упаковке с надписью «Ужин. Сбалансированный. 1200 ккал». Бутылка с очищенной водой. Небольшая косметичка с зубной щеткой, пастой, влажными салфетками и другими средствами гигиены. Универсальное лечебное средство в шприце-дозаторе. И… сложенный комплект одежды.

Я разворачиваю его. Легкие, дышащие шорты и такой же топ. Нейтрального белого цвета. Простые, функциональные. И… моего размера. Точь-в-точь.

Я замираю. Как? Моя сумка с вещами осталась в каюте разбитого корабля. Эта одежда из его аварийного запаса. Угадать с размером так точно…

Я тихо хихикаю про себя, сжимая ткань в руках. Ну хоть нижнее белье не положил…

Мысль обрывается. Я снова смотрю на комплект. Шорты и топ. Это, по сути, и есть нижнее белье. Или пижама. Нейтральная, белая… и опять с размером угадал.

Жар смущения заливает меня с головы до ног. Я отбрасываю одежду, как обжигающую, и прикрываю лицо ладонями.

Он просто профессионал, — яростно убеждаю я себя. У него наверняка есть биометрические данные всех сотрудников. Рост, вес, размеры формы. Это просто данные в базе. Ничего личного.

Но от этого не становится менее странно и неловко. Я сижу в его камуфлированной палатке, на чужой планете, в ожидании спасения, с комплектом белья моего размера, который предусмотрел мой начальник.

Снаружи доносится его голос, чуть приглушенный материалом:

— Ешьте и отдыхайте. Я буду рядом. Не выходите без необходимости.

Его голос возвращает меня к реальности. Я разворачиваю паек. Он оказывается вполне съедобным, даже вкусным. Потом, все еще сгорая от внутреннего смущения, быстрее переодеваюсь в белые шорты и топ. Ткань приятная, мягкая, идеально сидит.

Я сворачиваю свою поношенную форму, гася светящиеся полосы жестом. В палатке становится темно, лишь слабый свет звезд и лун просачивается сквозь камуфляжную ткань.

Я закутываюсь в тонкий, но теплый спальный мешок. Снаружи не слышно ни звука.

Ксавьер где-то там. Стоит на страже в этом шепчущем, боящемся его лесу. Я закрываю глаза, пытаясь заглушить странную смесь страха, благодарности, смущения и того острого, щемящего чувства, которое я стараюсь не называть.

Но перед сном последней мыслью мелькает мысль о Ксавьере…