Лия Паолини. Маркиза. Двоюродная сестра той, предыдущей, что умерла в родах, не сумев подарить жизнь наследнику. Её тёмно-русые с рыжиной волосы сегодня были уложены в причёску, а зелёные, тусклые, как болотная вода, глаза смотрели прямо на меня с явной стервенцой. На лице — безупречный макияж, помада в тон платью темно-малинового оттенка.

Я заставила губы сложиться в подобие улыбки.

— Какая приятная неожиданность, — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Ваше величество! — Лорен и Виктория сделали реверанс. Лия склонила голову чуть медленнее, с достоинством, на грани допустимого.

— Мы наслаждались последними осенними днями, — сказала маркиза голосом слаще меда. — И, конечно, не надеялись на такую удачу — встретить вас. Вы прекрасно выглядите. Беременность вам определённо к лицу.

— Благодарю, маркиза. Я чувствую себя хорошо благодаря заботе его величества, что не знает границ.

— О, это заметно! — воскликнула Виктория, но её взгляд при этом скользнул между мной и Маргарет. Что-то изменилось, и это изменение висело в воздухе.

— Виктория пусть и ветрена, но последнее время зла, как оса, а вот Маргарет… похожа на кошку, учуявшую собаку.

— И служанок у вас, я слышала, прибавилось, — продолжила Лия, водя по мне своим болотным взглядом. — Верный знак внимания. Хотя, конечно, содержать такой штат… накладно.

— Явный и ядовитый намёк на твоё якобы простое происхождение и расточительность. Но её видать подвешивает, что ты наконец-то стала в глазах придворных той, кем тебя сделали. Императрица и должна находиться в кольце из слуг и почитательниц, но видать мадам Павлини не рада. Ой, как не рада изменениям.

— Его величество шлёт так много подарков, — парировала я с лёгкой, беззаботной улыбкой. — Бедным служанкам просто не справиться с их распаковкой и учётом. Пришлось нанимать дополнительные руки. Вы же понимаете, маркиза, когда муж балует свою жену, это порождает… некоторые хозяйственные сложности.

Уголок её губ дёрнулся.

— О, без сомнения, — сладость в голосе стала ещё более приторной. — Мой покойный первый муж тоже бывал щедр. Правда, с возрастом эта щедрость обычно… проходит. Но вам, ваше величество, беспокоиться не о чем. Император достаточно молод...

— Вы правы, — вздохнула я с наигранной лёгкостью. — Молодость — это дар. И, признаться, я иногда завидую вашей мудрости, маркиза. Спокойствию, которое приходит с годами и… опытом потерь. Должно быть, это умиротворяет. Хотя, конечно, иногда и приводит к чрезмерному интересу к чужой, более бурной жизни. Это, наверное, от скуки? Чем же заняться, как не наблюдать за другими?

Я видела, как зрачки Лии сузились.

— Ты задела её по самому больному — по возрасту, по её статусу вечной «почти-родственницы», теряющей собственную значимую роль при дворе после смерти кузины. Это ты, конечно, ловко, но поспешно.

Мария стояла, не двигаясь, но я видела, как её пальцы сжали складки платья. Виктория же смотрела на нас, перебегая взглядом с одной на другую.

Именно Маргарет нашла выход.

— Ваше величество, маркиза, — вмешалась она, а голос её стал удивительно деловым. — Вы только что упомянули подарки. Виктория, Лорен, вы не поможете? Я как раз хотела обсудить идею для нового покроя зимнего платья, а вы так хорошо разбираетесь в последних тенденциях. Не могли бы вы поделиться мнением?

Она использовала тщеславие Виктории, чтобы отвлечь её и увести Лорен из центра событий.

Мария тут же сделала шаг в сторону, давая им пройти. Лия осталась со мной наедине — если не считать стражников в десяти шагах.

Атмосфера изменилась мгновенно. Сладкая улыбка с лица маркизы сползла.

— Как ловко ваша новая… фаворитка, — она с отвращением произнесла это слово, — разобралась. Ах, или это не она? Я не заметила той служанки... Как там ее звали? Ну, впрочем, неважно.

— Не понимаю, о чем вы говорите, мадам Паолини.

— Не помните? Вас так… трогательно нёс на руках капитан. Он проявил поистине рыцарскую прыть, — женщина ухмыльнулась, слегка склонив голову набок. — Не каждый рискнул бы так близко подойти к императрице в… таком состоянии.

Лёд прошёлся у меня по жилам. Я чувствовала, как бледнею.

— Маркиза Паолини, — по указанию бабки Розы я, посмеиваясь, продолжила под диктовку: — Я, право, не ожидала, что события того вечера оставили такой… глубокий след в вашей памяти. Вы проявляете к моей персоне почти материнскую заботу. Если так, то это трогает до глубины души, или… — я сделала паузу, глядя ей прямо в её зелёные глаза, — это вызвано чем-то другим? Может, вам просто не хватает собственных семейных забот? Я слышала, ваш супруг проводит много времени в своих поместьях, вдали от вас. Дети его уже выросли. Должно быть, вам одиноко, ведь общих у вас нет... Может, поэтому ваш взгляд невольно цепляется за чужую, более… оживлённую жизнь, даже если эта жизнь существует лишь в вашем воображении.

Я видела, как гнев закипает в её глазах, окрашивая их в грязно-жёлтый оттенок. Роза Петровна ловко ударила по её гордости, по её семейному положению, по её одиночеству — и подала это под соусом показного сочувствия.

— Вы… чрезмерно проницательны для ваших лет, — прошипела она, уже не скрывая ненависти.

— Меня окружают мудрые люди, — мягко ответила я. — У которых есть чему поучиться. Ветер поднимается, думаю, мне пора закончить эту беседу.

Я повернулась к ней спиной и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя её взгляд, впивающийся мне в спину. Прежде я не могла себе позволить подобного высокомерного поведения перед ней.

Потому что боялась.

— А я говорила тебе, что у нее кишка тонка. Особенно теперь, когда ты вынашиваешь наследника! За этот год мы выдрессируем всех, до кого руки дотянутся! Будут они хвостами вилять при виде тебя, да шеи гнуть.

Маргарет и Мария мгновенно оказались рядом, пока мы шли обратно к дворцу, и я молчала, пытаясь унять дрожь в коленях.

Она что-то знает...

— Думаю, она предполагает, но знать конкретно не знает. И хочет проверить.

Вы… вы отлично с ней справились.

— Ой, и не таким рога обламывали, но будь осторожнее со словами. С ней и… с теми, кто с ней общается.

Виктория и Лоран... Неужели они переметнулись на ее сторону?

— Понаблюдаем. Лучше, конечно, кого-то приставить к ним, чтобы быть в курсе событий.

Я кивнула, глядя на мрачные стены дворца, что всё ближе нависали над нами. Прогулка закончилась, а свежий воздух больше не казался освежающим. Скорее был холодным и до ужаса промерзлым.