Перед глазами — мутное марево слёз. Тру их, но становится только хуже. Руки горят: на них блестят мелкие, кровавые порезы. А в осколках зеркала на полу отражается лицо, и я ненавижу его ещё сильнее.

– И это императрица? – голос звучит горько и сипло.

– Ваше величество, простите… Я не могу вас так оставить. Позвольте осмотреть руки?

Смотрю на Марию. Она не смеет поднять глаз, стоит в двух шагах, покорная и напряжённая. Руки её слегка дрожат. Ей, наверное, страшно. Страшно за меня или от меня?

– Хорошо. Осмотри.

Перешагиваю через осколки, сажусь на край кровати и протягиваю руку. Она осторожно подсаживается, берёт мою кисть в свои тёплые, мягкие пальцы.

– Здесь несколько осколков застряло… Мне… позвать врача? Боюсь, сделаю только хуже.

Если позвать придворного лекаря — узнает Наиль. И тогда будет расправа. Не над мной. Над ними.

– Голова закружилась, когда резко поднялась с постели, – вдруг, чётко и ясно, подаёт голос бабка.

– Пригласи, – говорю я, голос звучит ровнее, чем я ожидала. – Скажешь, у меня закружилась голова, когда я резко встала.

– Слушаюсь.

Мария уходит, и я остаюсь одна. Вернее, не совсем.

Кто ты?

Молчание. Тягучее, упрямое.

До этого болтала без умолку, а теперь скромность напала? Говори!

– Ага, скажу тут, – голос звучит настороженно. – Правду скажу – не понравится, опять истерику закатишь. А у меня возраст. Сердце не железное. Я тоже человек… У меня тоже чувства есть.

Чувства? В моём теле?

– А мне почём знать?! Я вообще-то не напрашивалась! Ещё пару дней назад я из обычной пенсионерки со скромными сбережениями стала миллионершей! Целое состояние за покерным столом выиграла! А потом… Может, меня вообще прибили, а деньги украли? Или просто сплю, и всё это бред? Хотела на старости лет для себя пожить… А как же мой кот?! Он вредный, детей не любит… Барсик…

Я смотрю на свою порезанную руку. Если кому-то расскажу о «бабке» – меня убьют. Или сошлют в монастырь, как умалишённую. Она сама это сказала.

– Мой тебе совет – думай о своём благе. Жизнь коротка. Мне вот недавно стукнуло семьдесят восемь, а я так ничего и не успела! Разве что осознать это под конец. Обидно.

Семьдесят восемь? Как вы вообще дожили?

– Понимаешь ли, в моём мире и медицина развита, и всякой дряни хватает. Видно, судьба. Только не пойму, за что меня сюда, к тебе, заслали.

А ведь правда… Должна же быть причина. Может, богиня меня испытывает? Или вы… колдунья?

– Тьфу на тебя! Я с картами баловаться люблю – и играть, и гадать. Но колдунья? Увы, я посредственность. Глядя на экстрасенсов по телевизору… А… у вас такого нет. Не суть! Я не ведьма. Наоборот, набожная. Грехи по воскресеньям замаливаю.

С вашим характером — иначе и быть не может.

– Ну уж прости! Пятьдесят пять лет в бухгалтерии проработала! До главбуха целого предприятия дослужилась!

Мне почему-то кажется, что она вздёрнула нос. Это почти смешно.

– Я – Роза. Роза Петровна.

Роза… Меня Розалиндой зовут. Розалинда Винтеборн. Дочь графа из королевства Бонисия.

– Ну, у меня происхождение скромнее. И законы другие. Королей у нас нет. Президентов и чиновников – хоть завались. Тебе бы руку перевязать, а то не дай бог заражение!

И всё-таки… Как вы попали в меня?

– Знала бы – молчала бы? Мне тоже интересно. Последнее, что помню – не могла уснуть в номере отеля. Думала, куда такие деньги потратить. Не внукам же транжирить! Я тоже хочу! И вот, пока думала… Может, с сердцем что… Обидно. А потом я будто проснулась. Но не могла шевельнуться. Только видела всё, что ты делаешь. Чувствовала твою тоску. А когда поняла, что ты с ядом возиться собралась – не выдержала. Думала, не услышишь. Но ты услышала. Когда ты это выпила… я чувствовала, как внутри тебя что-то растворяется и умирает. Меня такая злость взяла! Ух! Ну а дальше ты сама знаешь.