Когда я вошла в просторный зал, который находился за массивными дверями, ветер приносил с собой аромат свежезаваренного чая и легкие, как перышко, печенья. Мягкий свет солнечных зайчиков играл на стенах, придавая атмосфере весеннего настроения, но когда я увидела её, все потускнело. Герцогиня Кальвини уже стояла у окна, а её высокая фигура обрамлялась осенним полуденным светом. Она с лёгким интересом наблюдает за мной. Её губы едва шевельнулись в улыбке.

– Приветствую ваше имперское величество, – с мелодичным и располагающим приветствием она присела в реверансе.

– Ваша светлость, примите мою благодарность. Для меня очень важно ваше присутствие, – чувствую, как внутри меня начинает разгораться пламя неуверенности.

Подсознательно я знала, что с этой женщиной нужно быть осторожной в словах. Особенно с ней.

– Давайте сделаем так, чтобы это время было нам обоим в радость, – губы герцогини изогнулись.

Каждое слово имело свой исключительный вес.

– Да, конечно, располагайтесь, – жестом указав на диванчик напротив, я заняла свое место.

Солнце, его мягкие лучи пробивались сквозь витражи, отбрасывая на мраморный пол дворца разноцветные узоры.

– Розалинда, не упусти момент!

Рейчел Кальвини, как известно, всегда была точна в словах, и ей были известны все тени, окутывающие восточный дворец.

– Ваше величество, – произнесла она, поднимая чашку, – мне было приятно, когда вы предложили мне составить вам компанию.

– Ваша светлость, ваша компания всегда желанна. Мы с вами не столь близки, и мне хочется это исправить, но все не так просто. От моей прихоти исправить собственное положение... во многих аспектах слишком сложно... невозможно. Это определенно невозможно.

На фоне обмена любезностями и прощупывания настроения друг друга, я нахожу в себе силы взглянуть ей в глаза. Она с легким прищуром вслушивается и, как мне думается, понимает, в какую сторону я клоню.

– Мне нужен учитель. А если быть максимально откровенной, мудрый наставник, не обделенный умом, терпением и...

– Я помогу вам, – вдруг не заявляет она с тем же прищуром, но чуть смягченным.

Бабка и вовсе не могла подобрать слов, охала и ахала, довольная ее предложением. Эта ее бурность в передаче эмоций порядком напрягает и раздражает, но ничего не попишешь.

– Вы правда поможете?

Герцогиня кивнула.

– Я... Благодарю вас, я безумно рада и признательна вам.

Мягко хлопнув в ладоши, я не могла найти себе место, мельтешила взглядом по наполненному столу и потянулась к чашке. В горле вдруг пересохло, наверное, от волнения.

– Ещё б не пересохло! У меня пропал дар речи, а тут...

– Мне в радость быть вашей наставницей. Честно говоря, я долго ждала от вас подобного предложения и все-таки... Ваше Величество, вы ведь не только из-за этого меня пригласили?

Я отпила чай. Его горечь напомнила мне о той ужасной ночи, когда я по глупости чуть не потеряла все. Несмотря на то, как бы мне трудно ни было поднимать данную тему, я смущенно взглянула на терпеливо выжидающую женщину.

– Знаете, – начала я, собравшись с силами, – у меня возникли некоторые... затруднения в окружении.

На лбу Кальвини образовалось несколько глубоких морщинок, когда она наклонилась ко мне ближе.

Вот теперь каждое слово, что слетит с моих уст, требовало точности.

– Я должна разобраться с некоторыми вопросами, так сказать, исподволь.

– Ваша фрейлина, – с лёгким эхом отозвалась герцогиня, – да, я наслышана о ее трудном положении. Мы с вами недавно знаем друг друга, но, несмотря на это, можем поговорить откровенно, ваше величество, – слушая ее, я чувствовала, как несуразная неловкость, обволакивающая пространство, постепенно начала разлагаться. – Кое-кто действительно может оказаться не совсем надежным. Такое случается, не расстраивайтесь...

– Я... пожалуйста, объясните, – стараясь держать голос ровным, я спросила: – Как вы относитесь к тому, что, возможно, определенные лица в восточном дворце могут быть более... противоречивыми, чем раньше?

Герцогиня, казалось, слегка побледнела, её глаза метнулись вниз. Вероятно, первичные впечатления от услышанного будут неприятными из-за лобового намека, но, если уловить тон, с которым было сказано это, приоткрывается скрытый смысл.

Я чувствовала, что заранее заготовленная бабкой фраза, выраженная намеками, достигла своей цели, и у нас теперь был шанс разобраться в ситуации. Той самой, нужной мне ситуации.

– Мы с вами знаем, что доверие — хрупкое стекло, — произнесла она, глядя в свою чашку. — Оно может разбиться в один миг... Поэтому крайне важно, когда в окружении есть те, кто стоит вашего доверия. Порой это могут быть те, о ком не подозреваешь, или те, кто кажется врагом. Но... Я хочу отметить, что вы, ваше величество, очень удачливы. Нельзя отметать вероятность расчета, замаскированного под удачу, но я убеждена в первом варианте — вам улыбается удача.

Удачлива? Я и удача? Еще немного, и я в голос рассмеюсь!

– Хм... Интересно. Она явно прощупывает тебя, как и мы ее, но... Ответь-ка, Розочка моя: не ты ли назначила ее к себе на службу?

Ну... Если так подумать, то, когда я только-только взошла на трон и не знала, каким может быть Наиль, я имела неосторожность, не задумываясь о последствиях, обронить фразу в ее адрес. Император и придворные восприняли мои слова буквально, и герцогиня вошла в мой ближний круг, как бы сказать...

– У нее не было выбора.

...нет. Не было.

Когда мы наконец-то углубились в разговор, в зал вошла та, кого видеть я не абсолютно не ожидала встретить. Еще одна статс-дама. Лия Паолини.

Чувствуя, как внутренности скрутились, сердце забилось быстрее, я, затаив дыхание, безмолвно следила за каждым ее шагом.

– Лия... – еле слышно произнесла я, сдерживая непроизвольную дрожь.

Герцогиня заметила моё напряжение и, опустив взгляд, поджала губы. Она наверняка поняла, что к появлению маркизы я не готова, а значит, это происки самой мадам Паолини.

Статс-дама, облаченная в роскошное для чаепития платье, подошла к нам с легкой улыбкой, но в ней не было той теплоты, которую принято нести. Это была маска, и я понимала, что вскоре окажусь в центре водоворота сложившейся не в мою пользу ситуации.

Мне оставалось лишь неподвижно сидеть, держа в пальцах фарфоровую чашку, и взглядом скользить по бликам света, отражающимся на поверхности чая.

– Ваше Величество, надеюсь, вам понравился чай, который я выбрала для вашего полуденного чаепития, – произнесла маркиза, присевши в приветственном реверансе.

Переместив взгляд с всколыхнувшейся жидкости на женщину, меня пробил внутренний озноб.