***

Скрип пера по пергаменту был единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину кабинета. Часы тикали, отмеряя минуты, которые я убивала над бессмысленными, казалось бы, каракулями.

Десять набросков.

Десять странных, чужих символов, рождённых под диктовку Розы Петровны и дрожащей рукой.

Бестолковое занятие… но в этих линиях была какая-то гипнотическая глубина.

– Эти «бесполезные вещи», как ты их называешь, могут стать твоим спасением, бесстыдница! Относись к ним с уважением. Они тебя ещё выручат.

– Ну и как этот… мальчишка может меня выручить? – я ткнула пальцем в один из эскизов. – Ты сама веришь в эту чушь?

– Это Шут, – её голос вдруг стал серьёзным, без привычной ехидцы. – Начало пути. Непредсказуемость. Но и безграничные возможности. Его «глупость» — это свобода от всех придуманных людьми цепей. Для него нет невозможного.

Я задумчиво повела пальцем по бумаге, остановившись на величественной фигуре в короне.

– А это?

– Императрица. Плодородие. Изобилие. Материнская сила. Или… её тень. Одиночество женщины, у которой нет ничего и никого. Прямая карта — Мать всему. Перевёрнутая — ненависть к тем, у кого есть то, чего у неё нет.

Палец скользнул дальше, к мужчине с жезлом.

– Маг. Сила воли. Мастерство. Умение воплощать мысли в жизнь. А может быть — тёмный маг. Манипулятор, играющий на чужих слабостях. Без тормозов.

Затем — фигура на троне между колонн.

– Иерофант. Мудрость. Духовность. Традиции. Мост между мирами. Или… отказ от всех норм. Поиск своего пути без оглядки на авторитеты.

И, наконец, одинокая фигура с фонарём в пустыне.

– Отшельник. Поиск истины внутри себя. Мудрость одиночества. Перевёрнутый — страх, подозрительность, упрямый отказ от помощи.

Я впитывала её слова, чувствуя, как под грудью что-то тяжелеет и холодеет. Эти картинки перестали быть просто рисунками. Они напоминали меня и тех, кто находился в глубине этого проклятого двора.

И в этот миг в дверь постучали.

– Ваше Величество…

Голос Марии прозвучал из-за двери тонко, надтреснуто.

– Император желает видеть вас. Немедленно.

Сердце не забилось — оно схлопнулось в груди, превратившись в ледяной ком. Воздух в кабинете стал густым, как сироп, и каждый вдох обжигал лёгкие. Пальцы, сжимавшие перо, вдруг ослабели, как будто кости растворились. Перо выскользнуло и упало на бумагу — прямо на лик Императрицы. Чёрные, ещё влажные чернила поползли по идеальному лицу, расплываясь уродливым, пожирающим пятном.

– Ваше Величество? – голос Марии пробился сквозь нарастающий гул в ушах. – Вы… в порядке?

Я подняла на неё глаза. Должно быть, взгляд мой был пустым и безумным.

– Сегодня… какой день?

– Суббота, Ваше Величество. Суббота.

Не четверг. Суббота.

Значит, теперь суббота…

– Платье, – слова вырывались обрывочно, бессвязно. – Приготовьте платье. Всё… всё, что нужно. Немедленно.

Даже Роза Петровна, вечно болтливая, на этот раз молчала. Пока я металась, ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки, её голос прозвучал внутри неожиданно тихо, но с непривычной твёрдостью.

– Дыши. Просто дыши. И слушай, что я скажу. Я не знаю твоего императора. Но я вижу, что между вами нет ничего, кроме страха.