День приёма

Отражение в огромном зеркале гостиной было одновременно чужим и торжествующим.

Живое, дышащее произведение искусства, созданное за пять часов усердного труда целой группы модисток и свиты, не могло разочаровать.

Платье — не что иное, как шедевр: из серебристо-голубого бархата, такого глубокого цвета, что он казался ночным небом, расшитое тысячами крошечных хрустальных бусин, имитирующих звёзды. Талия завышена аккурат под грудью, откуда мягкими, щедрыми волнами ткань струилась вниз, скрывая уже заметный округлый живот. На мне не было корсета — милость Эдис и суровая необходимость. Вместо этого — шёлковый бандаж, невидимый под тканью, поддерживающий спину. Причёска — сложная конструкция из локонов, удерживаемая шпильками и диадемой с сапфиром, который, как нарочно, был цвета глаз… Нет, не думать об этом! Вернёмся к иакияжу — лёгкий, но безупречный, с акцентом на глаза, которые казались огромными на бледном лице.

Вокруг властвовала сосредоточенная паника. Мария поправляла складку на рукаве. Сара, сияя, как ёлочная игрушка, держала коробочку с духами. Новенькая служанка на коленях с трепетной осторожностью застёгивала пряжки на моих туфлях — специальных, на низком каблуке, таких изящных, но этого не было заметно.

Эмбер Таро, как перед битвой, бесшумно перемещалась по комнате, проверяя каждую деталь с холодной эффективностью полководца.

— Ну, красавица, — раздался в голове голос бабки Розы. — Похожа на торт на свадьбе богатого мещанина.

Спасибо за комплимент, — мысленно парировала я, позволяя Эдис, стоящей сбоку, ещё раз проверить мой пульс. — Цель — показаться, улыбнуться и не упасть в обморок от духоты. И чтобы все увидели, что наследник на месте и чувствует себя лучше всех!

— Ага, и чтобы Лия Паолини увидела, что ты не только жива, но и в полном расцвете сил. Хотя «расцвет» — громко сказано. Ты больше похожа на спелый арбуз, который очень аккуратно несут на праздничный стол. Главное — не уронить!

Я чуть не фыркнула вслух. Бабка была права. Сегодня я была ходячим символом. Хрустальной вазой, выставленной на всеобщее обозрение. И, как мудро заметила Роза Петровна, некоторые больные умы обожают разбивать именно такие красивые, хрупкие вещи.

Интересно, все ли волосы на месте после того, как она весь месяц пыталась дирижировать герцогиней?

— Рэйчел её, поди, уже выжала как лимон, — с удовольствием фыркнула бабка. — Но змея хитрая: отползёт, перезарядит яд и снова вылезет.

План был прост: появиться на руке Наиля, выдержать первую волну внимания, совершить символический круг по залу, возможно, просидеть один танец (сидя, конечно), а затем с изящной усталостью ретироваться в свои покои. Герцогиня Кальвине и Беатрис прикроют тылы, а я планирую оставаться в позиции наблюдателя. Особенно пристально за тем, как герцогиня и маркиза, две опытные фурии, будут делить сферы влияния на этом празднике жизни.

Всё пошло по сценарию. Встреча с Наилем в парадной гостиной перед залом была короче чем я предполагала. Он оценил меня взглядом коллекционера, проверяющего целостность редкого фарфора.

— Ты выглядишь… великолепно, — в его голосе не было ни любви, ни даже привычной собственнической страсти, лишь удовлетворение идеальным экспонатом, подтверждающим его силу и плодовитость.

— Благодарю вас, — ответила я, опустив глаза. Прикосновение к руке было прохладным, формальным.

Бабка мысленно хихикнула: «Всё, ваза принята на склад. Теперь только смотреть, не дышать и не шевелиться».

И вот мы выходим. Широкие двери бального зала распахиваются, и на нас обрушивается волна света, музыки и сотен взглядов. Воздух гудит, как улей. Охи, ахи, шёпот. Наиль ведёт меня неспешно, с напускным достоинством. Я держусь за его предплечье, высоко подняв подбородок, и стараюсь «плыть», хотя моя походка сейчас — это нечто среднее между утиной и походкой пингвина под весом живота и тяжёлого платья — была не плавной, а скорее переваливающейся, но широкие юбки скрывали это, создавая иллюзию торжественного скольжения.

Наши «троны» — два роскошных дивана, поставленных на небольшом возвышении, — быстро стали центром притяжения. Как по мановению волшебной палочки, пространство вокруг нас структурировалось, после разделения в свои зоны.

Рядом со мной, на соседнем диване, с грацией королевы устраивается герцогиня Рэйчел. Справа, на стуле чуть поскромнее, но с видом полноправной хозяйки, — Лия Паолини, её зелёные глаза лихорадочно бегают по залу. Беатрис скромно, но на стратегически важной позиции располагается рядом, с папкой в руках — мой живой, передвигающийся архив на шпильках. А позади — твёрдая стена из служанок и моих личных «теней» в чёрном. Калхан, Рорк, Маркус. Охрана и надзиратели в одном лице.

Бал не торопится начинаться. Сначала — вереница представлений.

Аристократы, иностранцы, дебютантки проплывают перед нами калейдоскопом лиц и титулов. Старые, знакомые лица с новыми морщинами и молодые, сияющие от волнения.

— Правее от дамы в шляпке с лебяжьим пухом, дочь графа Эльвина, — беззвучно шептала Беатрис, наклоняясь ко мне, в то время как Лия громко объявляла титулы. — Семья в долгах, но связи с горными рудниками сильны. Леди Сесилия: рыжие волосы, бледная кожа. Девушка импульсивная, порой может оказаться полезной, если направить её энергию.

Киваю, делая вид, что внимательно слушаю.

— …дочь графа Делия-Ланса: состояние приличное, но отец замешан в скандале с контрабандой… племянница герцога Бриона, умна, но дурно воспитана, на балу уже второй год, женихов пугает…

Я кивала, поглядывая на высокую, стройную девушку с огненными локонами и дерзким взглядом.

— Маркиза Линья, племянница канцлера, — продолжала Беатрис, когда перед нами склонилась скромная брюнетка с умными глазами. — Тихая, много читает. Потенциальный источник информации, если заполучить доверие.

Так проходили одна за другой. Я мысленно отмечала, как по этому же принципу когда-то ко мне попали Виктория, Анна и случайно приглянувшаяся Лорен. Это была бездушная механика дворцовой жизни.

Бабка ворчит на задворках сознания, но я ловлю себя на том, что выискиваю среди дебютанток ту самую… дарсийку.

И вот очередь дошла до иностранцев.

Дарсийцы. Их было много. Консулы, торговые магнаты. И среди них… она.

Леди Изелла Викарра.

Видя мой пристальный взгляд, Беатрис тут же подхватила:

— Юная леди из дома Викарра, отец — дарсийский консул, ищет выгодную партию в империи для укрепления торговых связей.

— Леди Изелла Викарра, дочь его превосходительства консула Дарсии, — провозгласила Лия, а в голосе прозвучала сладкая, ядовитая нотка.

Девушка вышла вперёд. Она была воплощением нежной, хрупкой красоты. Каштановые волосы, большие тёмные глаза, губы цвета розы. Её платье было скромнее других, но безупречного покроя.

Она сделала реверанс, и её взгляд на секунду встретился с моим — робкий, восхищённый.

— Прелестное дитя, — громко, так, чтобы слышала и Рэйчел, заметила Лия. — Капитан Кальвини, кажется, уже пообещал ей не разочаровать на паркете. Молодые люди…

Чувствую, как что-то внутри замирает.

Рэйчел не повернула головы. Она просто поднесла бокал с водой к губам, но атмосфера вокруг неё стала на градус холоднее.

— Как мило с вашей стороны, маркиза, так внимательно следить за развлечениями молодёжи. Я и не знала, что ваши обязанности распространяются и на составление танцевальных карт для моих детей. Должна сказать, весьма… всеобъемлющий подход.

Удар был нанесён чётко, в рамках приличия, но так, что у Лии на щеках выступили красные пятна. Она могла лишь улыбнуться в ответ, но скрыть во взгляде раздражение ей не удалось.

И тут, сама не понимая почему, я нарушаю свой же план наблюдений и обращаюсь прямо к дебютантке, пока та ещё стояла перед нами:

— Леди Изелла, добро пожаловать в империю. Надеюсь, наш климат вас не утомляет? Дарсийское солнце, я слышала, гораздо ласковее.

Голос звучит громче, чем я планировала. Вокруг на мгновение стихает, но девушка от неожиданности просияла:

— О, нет, ваше величество! Здесь так прекрасно… всё так величественно.

— Что ты делаешь, дурочка?! — шипит бабка в моей голове. — А теперь вдруг оживилась! Выделять иностранку — глупость! И всё из-за того, что Лия ляпнула про… него! Пока его имя не звучало, тебе хоть бы что!

Беатрис мгновенно перехватывает инициативу, вступая в разговор, оттеняя мой интерес и мягко подхватывая тему о климате Дарсии, уводит разговор в безопасное русло — к искусству тамошних вышивальщиц.

Роза Петровна опять права. Я осознала оплошность и свой слишком резкий интерес, как только почувствовала на себе взгляд Рейчел.

Так быстро нарушила собственное правило хранить молчание и обратилась к Изелле, потому что не удержалась… из ревности, наверное.

Я поспешно перевела взгляд на предыдущую дебютантку, рыжую Сесилию, чувствуя, как щёки наливаются жаром.

— …Да, путешествие морем всегда впечатляет, — намеренно говорю более рассеянно, а затем, будто только что заметив, указываю на другую дебютантку, стоящую рядом: — Так же, как и наряд мисс Эльвины. Цвет шампанского вам невероятно идёт.

А далее и просить не пришлось. С моего позволительного кивка данную тему подхватывает уже прожигающая меня пристальным взглядом Виктория и заливается «песнопениями» о шелках да кружевах:

— Леди Сесилия, кажется, обладает недюжинной энергией. Это похвально в наше время, но на мой взгляд…

Беатрис, ловит мою панику за хвост, появившуюся в жестах и наклонилась ближе:

— Ваше величество, может, стоит отметить одну-двух дебютанток особым знаком? Лента вашего цвета на руке… это сигнал для их семей и для всего двора. Не переживайте, этот жест станет добрым предзнаменованием.

Я не видела в этом особого смысла, но кивнула.

Однако... как бы ни старалась, я никак не смогла себя заставить остановить выбор на Изелле. И выбрала наугад двух других девочек…

Затем, как подобает императрице, величественным жестом указала на рыжую Сесилию и на скромную племянницу канцлера — юную леди Алисию Линья. Им повязали тонкие голубые ленты — отсвет моего платья, и их лица вспыхнули от гордости.