Розалинда Винтеборн

Дверь закрылась за последней из гостей — герцогиней де Вилье. Тишина, наступившая после их ухода, была слишком густой.

Я не стала её нарушать. Просто повернулась к Эмбер, которая, как тень, оставалась у двери.

— За Викторией и Анной, — сказала я тихо. — Наблюдать. За каждым их шагом, за каждой встречей, за каждым намёком в разговорах. Вы ведёте внутреннее расследование, пока герцогиня не вернулась на свое место подле меня. Так что включите их в круг интересов. Я хочу знать всё. Кто их видел, с кем говорили, что обсуждали.

Эмбер чуть замерла. Её бесстрастное лицо дрогнуло на долю секунды — не ожидала она такого прямого, холодного приказа, но при этом оставалась профессионалом. В ответ один чёткий, почти воинский кивок.

— Будет исполнено, ваше величество.

— Молодец. Начинаешь говорить, как правитель, а не как испуганная овечка. Теперь давай подумаем о корне зла. О нашей милой Лии и о том, какие, интересно, у неё отношения с твоим придурочным супругом?

Я мысленно скривилась. Сама мысль вызывала отвращение.

— Не морщись. Реальность она такая, грязная. Через постель женщины веками вертели мужчинами, как хотели. Особенно такие, как Павлини. Не удивлюсь, если у них роман или что-то вроде того. Она же была привязана ко двору через покойную кузину, а, значит,мея пригрелась у самого трона довольно-таки давно.

Нехотя, но я повернулась к Эмбер, которая всё ещё ждала.

— Эмбер. Когда в последний раз маркиза Пав... Паолини навещала его величество?

Вопрос прозвучал резко, почти грубо, но Эмбер снова проявила чудеса самообладания.

— Их встречи в последние месяцы стали… реже, ваше величество, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Последний раз, насколько мне известно, они виделись… в тот же день. В день инцидента.

Слова повисли в воздухе.

В тот же день.

— Содержание их беседы тебе, конечно же, неизвестно... — подчеркнула я и получила ожидаемы кивок.

— Верно, но... Думаю, логично предположить, что маркизе выгодно, чтобы ваша репутация была... подмочена не только в глазах двора, но и лично в глазах его величества. И, соответственно, невыгодны ваши... сближения. Чаепития. Совместное времяпрепровождение. Что, собственно, и произошло. Насколько я знаю, она не без труда выпросила ту аудиенцию.

Старуха мысленно присвистнула.

— Стерва... Значит, она его и настраивала. Капала в уши, прежде чем кто-то капнул в твой суп. А потом — раз! — и правда отравление.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от злости. Ладно я, но сумасшедшая сука... Как же ребенок? Неужели в ней нет и капли человечности?

— Так, не горячись. Враг ясен. Методы — тоже. Теперь наша тактика... Как бы то ни было, но тебе придётся первой идти на контакт со своим приёб... Прилузнутым мужем. Хотя бы видимо...

Что?! Да ну тебя!

— Слушай! Он теперь сомневается в тебе. Подозревает. Нам нужно эти подозрения развеять. Тебе пора стать в его глазах покорной, нуждающейся в нем, беременной женой. Завладеть его вниманием, чтобы его уши для слов этой Павлины стали глухи. Сейчас для тебя эта броня будет самой надёжной! Манипулируй им через ребенка! Мужики расплываются в лужу добровольно.

Мне хотелось закричать, что я не смогу. Прикасаться к нему, просто стоять рядом с ним… Но разум уже соглашался с бабкой.

Ближе к вечеру Эмбер снова появилась с докладом.

— Марии стало значительно лучше. Серия допросов и проверок… завершена. Если его величество не будет против, она сможет вернуться к вам на службу в ближайшие дни.

— А Сара? — спросила я, уже почти не надеясь.

Эмбер лишь покачала головой.

— Никаких известий.

После её ухода комната снова навалилась на меня своей тишиной. Беспомощность душила. Я ничего не контролировала. Ни расследования, ни судьбы тех, кто мне предан, ни даже собственной безопасности.

— Хочешь немного… ясности? — тихо, почти соблазнительно предложила Роза. — Заглянуть одним глазком? Карты могут дать подсказку. Хоть какую-то ниточку.

Я замерла. Суеверие боролось с отчаянием.

— Хорошо, — сдалась я шёпотом.

Через несколько минут маленькая колода, спрятанная на дне шкатулки с безделушками, лежала на столе. Бабка сосредоточенно молчала, Казалось она физически была здесь, в комнате, склонившись над картами и раскладывала их медленно, вдумчиво.

— Женщина, — наконец прозвучал её голос в моей голове. — Виновна женщина. Коварная. Полная зависти и такой жестокости, что мороз по коже. Она… влияет словами, намёками. Сеет раздор.

Я затаила дыхание. Лия. Это могла быть только она.

— А вот… Грязную работу, — продолжила бабка, когда я перевернула следующую карту, — провернула другая. Тоже женщина. Но здесь… Принуждение. Страх. Не её воля, но её судьба… Кармический долг за содеянное в прошлой жизни, — Роза Петровна замолчала. — Тяжёлая судьба... И расплата близка. Уже ничего не изменить.

Моё сердце бешено заколотилось.

— А это… твои карты, Розалинда. — Её голос с каждым словом, казалось, осип: — Башня, пятёрка мечей и... Колесница.

— И? Что значит? Мне кажется, вы собираетесь сказать что-то плохое.

— Будь осторожна. Каждую тень проверяй, — она сделала паузу, — велика вероятность. Очень велика, что твоя жизнь будет спасена… ценою чужой.

В комнате стало душно. Я вскочила, смахнула карты со стола резким, почти истеричным движением. Они разлетелись по ковру.

— Хватит! Хватит этих страшилок!

— Я же предупреждала, что правда тебе может не понравиться, — сухо ответила бабка, но в её тоне не было злорадства. Только горечь.

Я больше не слушала. Сгребла карты в охапку, сунула обратно в шкатулку и захлопнула крышку, как будто могла запереть там и само предсказание. Потом, под её немое, осуждающее ворчание и попытки успокоить, зарылась в постель, натянув одеяло с головой, но слова «ценою чужой» звенели в ушах, смешиваясь с образом Сары, чьё лицо я уже не могла ясно вспомнить.

За что мне это, Богиня Ливи?