Зарождение отечественной науки о кино исследователи и современники связывали с созданием Кинокомитета при Государственном институте истории искусств (ГИИИ).

Я <…> считаю днем рождения советского и даже мирового киноведения момент, когда в нашем институте, Институте истории искусств, в 1925 г. по инициативе группы театроведов, и особенно А. А. Гвоздева, возник Кинокомитет.

Так начал свои воспоминания один из старейших сотрудников сектора кино Н. Н. Ефимов1845. Более сдержанно, но в том же духе высказался в мемуарах «о первых шагах нашего киноведения» Э. М. Арнольди, назвавший Кинокомитет «первой ячейкой систематического научного изучения кинематографии на строго методической основе»1846.

«Ситуация появления Кинокомитета в самом конце 1925 г. была во всех смыслах уникальная, так как кино вообще не считалось в серьезных сферах искусством», – пишет исследовательница ленинградского киноведения С. Д. Гуревич1847. Главную роль в его создании она отводит А. А. Гвоздеву, и в частности его «информационному сообщению» «Кино в Германии: (Впечатления о Берлинской кино-выставке)», прочитанному 19 декабря 1925 года на заседании Разряда истории театра. «Неизвестно, – пишет она в своем эмоциональном опусе, – каким боком и как скоро повернулась бы судьба киномузы в институтских стенах, не случись в 1925 г. А. А. Гвоздеву попасть на Берлинскую выставку»1848.

При изложении истории возникновения Кинокомитета и его деятельности С. Д. Гуревич следует за упомянутыми воспоминаниями. Между тем документы, до сих пор не привлекавшие внимание киноведов, рисуют несколько иную картину. В частности, весьма спорной представляется исключительная роль Гвоздева в создании Кинокомитета. Не выдерживает критики и утверждение о зарождении науки о кино в силу случайного стечения обстоятельств и энтузиазма организатора. Да и сама попытка образования киноцентра в ГИИИ была предпринята раньше.

Отсчет истории киноведения в стенах института следует начать с осени 1924 года, когда руководитель Госкурсов при ГИИИ А. И. Пиотровский пригласил на Театральный факультет читать курс «Введение в изучение кино» молодого филолога К. Н. Державина, как и Пиотровский, страстно увлеченного кинематографом1849. А. И. Пиотровский относился к типу тех идеологизированных лидеров авангарда 1920‑х годов, искренние увлечения которых счастливо сочетались со столь же искренним «подчинением велению времени». Идея изучения актуального и политически ангажированного искусства приветствовалась руководящими инстанциями. Сигналы об этом подавались сверху1850. Таким образом, зарождение киноведения – факт не случайный, а скорее конъюнктурный. Вероятно, следует напомнить, что на слуху у всех было не только известное высказывание Ленина; вопросу развития советского кино как «средства коммунистического просвещения и агитации» посвящен специальный раздел резолюции XIII съезда ВКП(б), состоявшегося в мае 1924 года1851.

Второй шаг в направлении киноведения был сделан институтом через полгода. В Президиум Разряда истории театра тот же К. Н. Державин подал докладную записку о назревшей необходимости, «учитывая возрастающее культурное, художественное и общественное значение кино», приступить к его изучению1852. И 25 апреля 1925 года на заседании ТЕО было принято постановление о создании Киносекции в структуре Театрального разряда1853. Как и следовало ожидать, Художественный отдел Главнауки 8 мая 1925 года «всемерно поддержал» это начинание1854, а 29 мая на заседании Ученого совета ГИИИ решение ТЕО о создании Киносекции получило одобрение1855.

Между тем секция эта была недееспособной. Заметим, что так бывало и с другими структурами, навязанными институту сверху и не обеспеченными специалистами и финансами1856. Кроме А. И. Пиотровского, изучать кино в Театральном разряде в начале 1925 года было некому. Справедливости ради следует сказать, что кинематография и особенно кинокритика находились тогда в руках любителей. Сам же председатель ТЕО А. А. Гвоздев, как известно, киноискусство не жаловал. Правда, в небольшой заметке, отдавая официальную дань 30-летию Великого немого, он не преминул подчеркнуть, что институт к этому юбилею «учредил секцию истории и теории кино», которая сейчас находится в «подготовительной, организационной» стадии1857. Однако «организационная стадия» затянулась на восемь месяцев, и трудно сказать, когда бы закончилась, если бы не усилия А. А. Кроленко, предпринявшего на периферии института, в стенах своего издательства «Academia» (на Литейном, 40), первые шаги по реальной организации изучения кино. Об этой подспудной работе дает представление дневник издателя, хранящийся в Рукописном отделе РНБ1858. Остановимся вкратце на записях, имеющих отношение к предыстории Кинокомитета.

Напомним, что с весны 1923 года издательство «Academia» начинает сотрудничать с ГИИИ, а в начале 1924 года происходит объединение этих двух учреждений. Объединение с Зубовским институтом необходимо было для дальнейшего функционирования издательства1859. Судя по дневнику, на первых порах этот вынужденный альянс вполне устраивал издателя. Будучи заядлым театралом (в дневнике 1924 года зафиксированы частые посещения драматических и оперных «актеатров», кабаре «Карусель», студии «Ваятели масок», театра «Балаганчик», вечеров ФЭКСов, спектаклей С. Э. Радлова и т. д.1860), он сразу сближается с председателем ТЕО А. А. Гвоздевым и начинает тесно сотрудничать с Разрядом истории театра. Издатель на этом раннем этапе полон театральных замыслов и планов. Именно монографии по истории театра – среди первых осуществленных им институтских изданий 1923 года1861. В 1924 году Кроленко посещает открытые заседания ТЕО (присутствует на докладах С. С. Мокульского, И. И. Соллертинского, А. Я. Таирова и В. Э. Мейерхольда1862), задумывает грандиозное издание балетного сборника-альбома в сотрудничестве с А. Н. Бенуа и рядом других художников1863, обсуждает возможность выпуска театрального журнала1864, оказывается среди организаторов институтского предприятия «Гистрион» – экспериментальной театрально-музыкальной студии1865.

В то же время, обладая трезвым умом книжного предпринимателя, Кроленко вскоре приходит к убеждению, что выпускать убыточные институтские труды его издательство, лишенное субсидий и долгосрочных кредитов, не может1866. Сложные условия тогдашнего книжного рынка с каждым месяцем ухудшали финансовое положение «Academia». На институтских заседаниях уже с апреля 1923 года Кроленко предлагает параллельно с подготовкой научных трудов всем разрядам разработать планы популярных, более прибыльных изданий, что в целом находит понимание Правления и самого Зубова1867.

Однако планы подготовки популярных брошюр и учебников разрабатывались крайне медленно. Тогда Кроленко на свой страх и риск задумывает выпуск книг, которые не имели отношения к институту, но, по его представлениям, должны были принести доход и таким образом дать возможность вкладывать деньги в нерентабельные научные монографии и «Временники» института. В 1924 году были задуманы и впоследствии частично осуществлены серия книг для радиолюбителей (с появлением радиоприемников пользовавшаяся большим спросом), беллетристическая серия (переводной художественной литературы) и серия книг по шахматам1868.

Именно в период поиска рентабельных изданий, 29 апреля 1924 года, знакомый Кроленко по студии «Ваятели масок» О. И. Радовский1869 предлагает опубликовать сделанный им перевод популярной книги датского режиссера Урбана Гада «Кино»1870. Кроленко обращается за помощью и консультацией к двум связанным с издательством киноведам. На книгу дает положительный отзыв А. И. Пиотровский1871, а отредактировать перевод издатель просит К. М. Миклашевского1872. Эта просьба наталкивает последнего на мысль об издании в «Academia» серии книг по кино1873. 8 мая 1924 года Кроленко записывает: «Миклашевский предлагает издать серию книг по кинематографии. Прошу его представить письменный проект»1874. А уже на следующий день «Миклашевский приносит проект» серии, который Кроленко безоговорочно принимает1875.

Этому проекту, однако, не суждено было осуществиться. Миклашевский, ничего не сделав для его реализации, летом 1924 года эмигрировал во Францию. Следует иметь в виду, что киноведческая литература только начинает появляться на Западе; в России же она была представлена лишь несколькими легковесными брошюрами1876. По сути дела, надо было начинать на пустом месте. Кроме того, «Academia» летом 1924 года находилась в состоянии серьезного финансового кризиса. Поэтому между выходом первой и второй книги по кино проходит более года. Но, несмотря на все эти трудности, Кроленко не отказывается от замысла киносерии. 15 мая 1924 года он делает попытку завязать отношения с заместителем ответственного редактора журнала «Кинонеделя» П. Я. Вейнштейном, предложив ему «издание книг по кино на паритетных началах»1877. Но и этот проект не был реализован.

Между тем слухи о плане киноизданий провоцируют поток предложений. 31 мая Кроленко оказывается в одном поезде Ленинград – Москва с бывшим тогда директором фирмы «Киносевер» Ю. И. Брусиловским1878. Через некоторое время новый знакомец посещает издательство и предлагает включить в план «кой-какие издания по кино»1879, «в которых ощущается острая потребность»1880. 19 августа на прием к Кроленко заходит К. Н. Державин с идеей издать его «книгу о кинематографии»1881; 16 сентября артист и ассистент режиссера М. А. Галл советует Кроленко напечатать «большую книгу по технике кино»1882; 25 ноября «Хилькевич, кинорежиссер Севзапкино, предлагает к изданию написанную им книгу о кино»1883; и наконец после выхода (22 декабря) тиража книги У. Гада1884 О. И. Радовский является с предложением новых работ1885. Однако Кроленко считает, что сейчас «это несвоевременно»1886.

В ГИИИ вопрос об издании серии книг по кино (вероятно, по инициативе Кроленко) был поднят 28 января 1925 года на совместном заседании с Правлением издательства, где седьмым пунктом было постановлено:

Издание книг по кино считать боевой задачей, но организацию серии признать делом Театрального разряда Института, и предложить им в спешном порядке разработать соответствующий план, проводя его через Редакционную коллегию1887.

Однако дальше постановления дело опять не пошло: на заседаниях Театрального разряда киносерия не упоминается. Правда, 30 января 1925 года на Правлении было запланировано издание книги Эрнста Кустэ «Синема»1888, и работа по ее подготовке в начале года шла полным ходом1889, но книга эта так и не появилась1890.

По дневнику Кроленко видно, что всю первую половину 1925 года он не рискует действовать самостоятельно и от предложений книг по кино уклоняется. 19 марта он «возвращает рукопись Беленсона (кино)»1891, а 31 марта отвергает еще одну «рукопись по кино» не названного в дневнике «знакомого Н. Никитина»1892. Кроме того, он долго «откладывает вопрос» о заключении договора с А. А. Гвоздевым на публикацию переведенной им книги Ф. Тальбота «The Moving Pictures», от которой переводчик был «в большом восторге»1893. При этом идея выпуска киносерии для Кроленко не теряет привлекательности, и он продолжает вести переговоры о ней в Москве с «Госкино», а в Ленинграде с «Севзапкино»1894.

Только летом 1925 года Кроленко решается приступить к подготовке серии самостоятельно. Возможно, определенную роль сыграл спрос на книгу У. Гада1895, возможно, накопилась «критическая масса» кинопредложений. Кроме того, к этому времени чуть-чуть стабилизируется финансовое положение издательства1896. Так или иначе, в июне Кроленко ведет переговоры о реализации популярной киносерии в Москве с братом, соиздателем «Academia» Я. А. Кроленко1897, и с близкими к издательству поэтом М. А. Кузминым1898 и театроведом, филологом и переводчиком Б. А. Кржевским1899. В начале июля 1925 года уже без возражений он принимает у Гвоздева перевод нескольких глав книги Тальбота, составивших первый выпуск1900, и договаривается с ним о дальнейшем ее переводе1901. 28 июля, окончательно утвердившись в своем решении, издатель пишет в Париж К. М. Миклашевскому, предлагая ему «принять участие в <…> киносерии и помочь подобрать литературу»1902.

С осени 1925 года, вернувшись из отпуска, Кроленко начинает активно претворять в жизнь свой замысел. Следует заметить, что уже с конца 1924 года он планомерно собирает западную литературу по кинематографии: регулярно покупает книги и киножурналы в московских и ленинградских магазинах международной книги, а также получает их от своих европейских корреспондентов. Из Парижа ему почти ежедневно присылают книжные бандероли Г. Л. Лозинский1903 и К. М. Миклашевский, из Берлина – книгоиздательство «Петрополис», а из Лейпцига – книготорговая фирма «Маркерт и Петерс»1904; с указанными издательством и фирмой у «Academia» давно имелся хорошо налаженный книгообмен. К 1925 году у Кроленко собирается обширная и для того времени уникальная библиотека по кино1905. И дневник начинает пестреть записями о ее посещении друзьями и сотрудниками, институтскими деятелями и особенно часто – новыми молодыми знакомцами Кроленко, авторами задуманной серии.

Первым из будущих авторов в издательство является пианист, поэт и кинолюбитель М. Д. Бронников1906, который 2 сентября «предлагает свои услуги для серии кино». «Он, оказывается, много занимается этим делом, – отмечает Кроленко, – и у него, оказывается, уже готовы работы, которые он мне передает на просмотр»1907. А 11 сентября Бронников приносит план своей книги о кинозвезде американского кино Мэри Пикфорд – первой брошюры киносерии, подготовленной в издательстве «Academia»1908.

Почти одновременно в издательство приходят и другие будущие авторы книг по кино: Н. Н. Ефимов, тогда студент второго курса Словесного отделения Высших государственных курсов искусствоведения при ГИИИ (ВГКИ) (18 сентября)1909, и Б. В. Мазинг, студент четвертого курса ТЕО ВГКИ (22 сентября)1910, а также двадцатилетний бойкий кинокритик И. З. Трауберг (19 сентября)1911, брат известного режиссера Л. З. Трауберга. Они обсуждают с Кроленко план киносерии в целом, предлагают свои темы в цикле «Артисты экрана»: Мазинг и Ефремов книги о немецких киноактерах1912, Трауберг – об американских1913. С осени 1925 года эти трое молодых людей вместе с Бронниковым почти ежедневно заходят в издательство, чтобы решить возникшие проблемы, проводят вечера в доме Кроленко, работая в его библиотеке в поисках нужных материалов и иллюстраций для своих брошюр. В декабре к ним присоединяется еще один будущий автор и завсегдатай издательства Ю. Б. Мещанинов-Рони1914.

31 октября 1925 года издательство вновь посещает Ю. И. Брусиловский1915. «Он очень рад принять участие в нашей серии и оказать всякое организационное содействие», – отмечает Кроленко1916. Брусиловский действительно пытается помочь Кроленко, в частности ведет переговоры (правда, не имевшие в конце концов успеха) с Киноиздательством о совместной работе1917. В конце декабря с разными предложениями к Кроленко заходят специалист по кинотехнике П. С. Радецкий1918, режиссеры Л. З. Трауберг1919 и С. И. Юткевич1920. Вскоре все перечисленные кинодеятели создадут активное ядро Кинокомитета, а через полгода большинство из них окажутся на Кинофакультете Госкурсов, достаточно условно разделившись на преподавателей и слушателей1921.

Войдя в издательский раж, Кроленко в первые месяцы втягивает в работу над киносерией далеких от киноведения сотрудников издательства. А. А. Франковскому он поручает отредактировать книгу Бронникова1922, А. А. Смирнова просит подготовить книгу по кино1923, а уезжающего за границу Н. Э. Радлова – «сделать кое-что для нашей кино-серии»1924. М. А. Кузмин хоть поначалу и берется за работу по кино, но, будучи совершенно не расположен к ней, 18 декабря 1925 года отказывается от навязанной ему брошюры о немецком актере Конраде Фейдте1925 (этот заказ в 1926 году Кроленко передает Державину1926). Организация киносерии настолько захватила Кроленко, что он готов пренебречь запланированными работами института1927. Как явствует из дневника и протокола Правления ГИИИ1928, дело доходит до скандала, который устраивают председатель Словесного разряда В. М. Жирмунский и замдиректора института Я. А. Назаренко1929.

Осенью 1925 года о задуманной киносерии Кроленко извещает и сотрудников Разряда истории театра ГИИИ. 8 сентября на прием приходит И. И. Соллертинский. «Говорю с ним по поводу нашей кино-серии и предлагаю принять участие, – записывает Кроленко. – Он охотно откликается и обещает переговорить с институтской киносекцией»1930. 21 октября Кроленко сообщает о «планах в области киноиздательства» зашедшему на Литейный А. И. Пиотровскому, «приглашая его принять участие в русском отделе», и тот, как записывает далее Кроленко, «выражает полное согласие и предлагает еще привлечь Державина»1931. Последний является в издательство 31 октября, обещает доставить свой проект киносерии, а также «издать курс своих лекций в институте»1932. Вскоре Державин берет тему о Джеки Кугане из принесенного им самим плана и наравне с другими авторами становится своим человеком в доме издателя1933.

Следует заметить, что ряд приглашенных авторов в киносерии так и не участвовали. И. И. Соллертинский не успевает подготовить предложенную им самим книгу «Киноартисты советского кино»1934. Ничего не напишет и молодой талантливый сотрудник Театрального разряда Н. П. Извеков, который поначалу «не отказывается дать интересную какую-то книгу»1935. В дальнейшем уклоняются от сотрудничества с «Academia» Л. З. Трауберг и С. И. Юткевич. Первый, судя по дневниковым записям, предпочитает печататься в конкурирующем издательстве «Кинопечать»1936, второго не устраивает выплачиваемый «Academia» мизерный гонорар1937.

С конца сентября Кроленко вступает в переписку с находящимся в Германии Гвоздевым. «Длиннейшее письмо Гвоздеву с изложением наших планов книгоиздательства и предложением принять участие», – записывает он 23 сентября 1925 года1938. Судя по дневнику, издатель не только делится с Гвоздевым своими планами, но и просит его подыскать авторов книг по киноведению в среде русских эмигрантов1939. Гвоздев сразу откликается; скорее всего, посещение Берлинской киновыставки было связано с этой просьбой.

Интересно, что сам Кроленко серьезно втягивается в работу и становится вполне профессиональным редактором серии. Многое рождается и познается в разговорах с посетителями1940, в коллективных обсуждениях книг с авторами, при редактуре рукописей. Судя по записям в дневнике, с весны-осени 1925 года каждый вечер до глубокой ночи, а иногда и по утрам издатель садится за просмотр новых русских, французских и немецких киножурналов и книг, все больше и больше увлекаясь киноведением. В дневнике начинают встречаться записи об исправлении и дополнении новыми фактами и иллюстрациями сданных в производство рукописей и даже о написании им вводных статей к той или иной брошюре1941. И что показательно – из завзятого театрала он превращается в ревностного кинозрителя1942.

В середине ноября А. А. Гвоздев возвращается из командировки и встречается с Кроленко. Судя по дневнику, Гвоздев рассказывает издателю о своей заграничной «деятельности по кино», обсуждает с ним издательский план киносерии, заключает договор на второй выпуск книги Тальбота1943. Будучи человеком авторитарного склада, он сразу берет инициативу в свои руки1944 и задумывает перенести центр по изучению киноискусства из издательства в руководимый им отдел института, то есть реанимировать Киносекцию при ТЕО.

2 декабря 1925 года Кроленко оставляет в дневнике примечательную запись:

Мокульский сообщает об избрании его организатором киносекции и просит у меня совета. Договариваемся с ним в целом ряде вопросов. В субботу решаем назначить организационное собрание1945.

Однако в субботу заседание не состоялось из‑за срочного отъезда Кроленко в Москву, и в понедельник 7 декабря Кроленко делает еще одну запись: «Мокульский просит разрешения на среду назначить первое собрание киносекции». И далее: «Сговаривается со мной относительно плана работы»1946.

Итак, на самом раннем этапе Кроленко фактически играет главную роль в этом предприятии как наиболее искушенный организатор киноведения, поскольку филолог и театровед С. С. Мокульский к этому времени был знаком с кинематографией не более чем рядовой зритель. Будучи тесно и давно связанным с издательством (как переводчик), он советуется с Кроленко о том, как спланировать работу, а значит – кого привлечь к ней. Видимо, именно тогда Кроленко предлагает пригласить к участию своих авторов. И таким образом зарождается идея киноцентра с привлечением посторонних сотрудников – учреждения, которое на первом заседании Киносекции получило название Кинокомитета.

В среду 9 декабря он записывает в дневнике:

…Еду в институт <…> В 6 ¼ началось заседание киносекции. Присутствуют: 1) Гвоздев, 2) Мокульский, 3) Извеков, 4) Державин, 5) Пиотровский, 6) Финагин1947, 7) Брюллов1948, 8) Брусиловский, 9) Нелиус1949, 10) Соллертинский и 11) я. Сначала доклад Гвоздева по организации секции, затем мой – по издательству. Затянулись разговоры до 9 ч., но в общем были продуктивны. Через десять дней решили назначить собрание с докладом1950.

Протокол этого организационного собрания Киносекции сохранился в архиве ГИИИ1951. В нем зафиксированы тезисы обоих докладов. Установочный доклад Гвоздева содержит широковещательную программу работы. Он предлагает и подготовку научных и научно-популярных докладов, и издание научных и научно-популярных книг, и «расширение преподавательской работы по кино», и «изучение кинозрителя»1952. Наиболее интересными и «продуктивными» представляются выступления трех оппонентов. Это – предложение Державина «ограничить» изучение кино «изучением экрана (т. е. результата кинопроизводства)», «рекомендация» Кроленко «в первую очередь сосредоточиться на чисто художественной области киноискусства» и «замечание» Брусиловского: «заняться научной разработкой ряда теоретических проблем»1953. Однако в конце концов авторитет Гвоздева берет верх, и его расплывчатая программа с рядом дополнений принимается в постановлении протокола1954.

В протоколе этого собрания отражено и решение об учреждении Кинокомитета, причем, кто его инициировал, здесь не говорится, но приводится обоснование:

…Киносекция как одно из отделений Отдела истории и теории театра ограничена в своем составе исключительно членами отдела и потому не допускает свободного расширения путем привлечения лиц со стороны. Между тем необходимой предпосылкой продуктивности научной работы в области кино является создание широкой кино-общественности, каковая может являться лишь результатом тесной смычки киносекции с производственными кино-организациями1955.

Действительно, комитеты института по уставу имели возможность принимать в члены известных деятелей искусств и специалистов из других учреждений. Таким образом, если оставить в стороне декларации о «смычке» и «широкой кино-общественности», то реальной причиной возникновения Кинокомитета оказывается отсутствие в ТЕО специалистов.

На этом же заседании деятельность издательства была поставлена под контроль будущего комитета. Постановление гласило, что «все печатные работы, выпускаемые издательством», предварительно должны быть «заслушаны в качестве докладов и обсуждены в заседаниях Кинокомитета»1956. Кроме того, Гвоздев предложил дополнить программу Кроленко1957 циклом книг по советскому кино, что, заметим, так и осталось нереализованным. Гвоздев же возглавил и первое заседание новоизбранного Кинокомитета (19 декабря), поставив на повестку дня свое сообщение «Кино в Германии», то самое, с которого исследователи и мемуаристы начали запоздалый отсчет истории киноведения в ГИИИ.

На самом деле роль председателя, которую взял на себя Гвоздев, была представительской. Организовывал заседания комитета «исполняющий обязанности секретаря» С. С. Мокульский. Судя по дневнику, он занимался переговорами с докладчиками, рассылал повестки и по всем организационным делам продолжал советоваться с Кроленко1958. К концу января Мокульский настолько сближается с киноядром издательства, что Кроленко делает его своим помощником (на ставке) в подготовке киносерии1959.

Несмотря на вольное или невольное узурпирование Кинокомитетом (и его председателем) инициатив не имевшего киноведческих амбиций Кроленко, наработки «творческой лаборатории», созданной издателем «Academia», отчетливо обнаруживают себя и на первом, и на последующих заседаниях Комитета.

Среди будущих членов Кинокомитета в протоколе организационного собрания прежде всего названы М. Д. Бронников, Ю. И. Брусиловский и Н. Н. Ефимов; помимо таких известных в эти годы кинорежиссеров, как А. В. Ивановский1960, Г. М. Козинцев, Л. З. Трауберг и С. А. Тимошенко, в списке присутствуют и юные критики – Борис Мазинг, Илья Трауберг и Юрий Мещанинов-Рони1961. Иначе говоря, добрая половина приглашенных – авторское ядро киносерии издательства «Academia». Они же становятся постоянными и наиболее активными членами Комитета. В дальнейшем в издательство приходят настоящие и будущие его члены: 15 февраля 1926 года появляется Э. М. Арнольди1962, а еще раньше – С. А. Тимошенко, с которым Кроленко знакомится на первом заседании Кинокомитета и быстро сближается1963, а в конце 1926 года – Б. С. Лихачев1964 и Г. М. Козинцев1965.

Кроме того, несмотря на грандиозное количество докладов, предложенных на первом заседании Кинокомитета 19 декабря1966, вакуум последующих его собраний заполняет обсуждение работ, подготовленных или готовящихся в киносерии1967.

Все это свидетельствует о том, что издание книг по кино не только стало базой для возникновения Кинокомитета, но стимулировало его раннюю деятельность. Не случайно «период расцвета»1968, переживаемый этим киноведческим центром (1926–1927 гг.), совпадает со временем выпуска киносерии. Иначе говоря, именно усилиями А. А. Кроленко в определенной мере был подготовлен штат Кинокомитета и разработаны некоторые темы и направления его будущей работы.

В последующие полтора года Кроленко регулярно посещает заседания Кинокомитета1969, всегда выступает на докладах оппонентом, и дневник его служит интересным комментарием и дополнением к сохранившейся части протоколов1970. Страницы дневника дают представление о грандиозной подвижнической работе издателя по подготовке вышедших и не успевших выйти книг, в том числе и книг киносерии.

28 мая 1926 года, после совещания с самыми близкими сотрудниками о порядке издания запланированных книг, Кроленко фиксирует в дневнике: «Решаем энергично гнать книги по кино»1971. И действительно, за год (с 1 октября 1925 по 1 октября 1926 года), несмотря на тяжелейшие внешние условия1972, выходит рекордное количество книг киносерии – 12 изданий1973.

Однако активизировать издание книг по кино оказалось очень непросто. Именно с мая 1926 года со стороны Гублита раздаются угрозы запрещения выпуска киносерии1974. Книги по кино, подготовленные в издательстве «Academia», задерживаются в цензуре на полгода и более, подвергаются купированию или не пропускаются вовсе1975. В 1927 году козни чинит конкурирующее издательство «Кинопечать», сотрудники которого начинают распространять слухи о ликвидации издательства «Academia»1976, о его некредитоспособности1977, о слиянии с «Кинопечатью»1978, добиваясь монополии на издания по кино и театру. Позиция «Кинопечати» находит поддержку в Смольном и ЦК ВКП(б), где проводится идея «типизации книжной продукции». С весны 1927 года настойчиво ведутся разговоры о едином «Теакиноиздательстве», а необходимость монополизации мотивируется тем, что «параллелизм в деле выпуска кино-литературы» способствует выходу «идеологически не выдержанной продукции»1979. Об окончательной реорганизации киноиздательства было объявлено осенью 1927 года1980.

Кроленко сначала пытается бороться и отстаивать свои права, обращаясь в Отдел печати Наркомпроса, Главнауку, Главлит и прочие инстанции1981. Он еще планирует выпуск новых книг – Г. М. Козинцева1982, Б. С. Лихачева,1983 И. З. Трауберга1984 и других, «сговаривается о формах работы по кино» с Тыняновым1985, Э. М. Арнольди1986 и В. В. Недоброво1987, задумывает организацию «Временников» по кино1988, неоднократно устраивает у себя собрания авторов серии для обсуждения цикла брошюр о выдающихся фильмах мирового кино1989. Но осуществить все это ему уже не удается. В создавшихся невыносимых условиях киносерия становится нерентабельной1990. С середины 1927 года Кроленко, вероятно понимая бессмысленность борьбы, переключается на проекты других популярных серий – театральных и литературных мемуаров и переводной классической литературы. Впрочем, дальнейшие начинания издательства «Academia», как и серьезный анализ деятельности Кинокомитета и взвешенная оценка его роли «в истории мировой кинематографии», выходят за рамки настоящего сообщения.

***

В качестве постскриптума все же позволим себе, опираясь на архивные данные, несколько общих замечаний, корректирующих оценку киноведами роли «формалистов» в работе Кинокомитета, а также созданную мемуаристами идиллическую картину его деятельности.

О том, что ситуация в Кинокомитете довольно скоро приобрела конфликтный характер, свидетельствует не только известная записка сотрудников ЛИТО1991, поданная в Правление ГИИИ 11 ноября 1927 года1992, но и ряд более ранних документов и фактов. Причем работой Кинокомитета были недовольны как раз наиболее профессиональные представители «производственников» и теоретиков.

Определенные сложности создавали, судя по всему, амбиции Гвоздева. Вскоре после возвращения из‑за границы он устраивает в издательстве «бурное объяснение», выговаривая для себя роль главного редактора киносерии1993, и впоследствии продолжает конфликтовать с издательством. В начале апреля 1926 года он протестует против помещения марки Кинокомитета на книгах серии1994 на заседании ТЕО1995 и «будирует» этот вопрос на редколлегии1996. А осенью того же года инициирует конфликт с издателем из‑за С. С. Мокульского. Узнав о том, что его ближайший помощник (а не он) редактирует большую часть книг киносерии, Гвоздев категорически требует его отстранения. Причем Кроленко справедливо отмечает: «почва здесь явно материальная»1997.

И нелегкий характер Гвоздева, и принципиальное требование сотрудников ЛИТО вынести изучение киноведения за пределы ТЕО, и методологические расхождения, и неприятие дилетантизма – все это провоцирует напряжение вокруг Кинокомитета. Кроленко отмечает в дневнике уже 27 сентября 1926 года: «Распри в институте насчет открытия особого Кино разряда»1998. А на следующий день, после неожиданного прихода секретаря ЛИТО Б. В. Казанского на Литейный, 40, Кроленко фиксирует разговоры о Кинокомитете, и отмечает: «Он почему-то выдвигает мою кандидатуру в председатели»1999. О реформе Кинокомитета Казанский снова заводит речь с Кроленко в конце 1926 года2000, а 21 января 1927 года секретарь ЛИТО вместе с Тыняновым заходят вечером к издателю домой.

Оживленно беседуем с ними на литературные темы, и <о> наших мемуарных планах, и Обществе изучения литературы, и об реорганизации Кинокомитета. Их условия – эмансипация комитета из-под театрального разряда. Я обещаю переговорить об этом с театр<?> и со Шмитом2001.

«Условия», о которых упоминается в записи Кроленко, – это условия работы в Кинокомитете (и соответственно в киносерии). Заметим, что Тынянов и Эйхенбаум с самого начала игнорировали его заседания, хотя на первом собрании Киносекции (9 декабря 1925 года) их заочно избрали членами Президиума Кинокомитета2002. Судя по протоколам, единственное посещение Тыняновым Кинокомитета, а именно восьмого заседания с докладом Ю. И. Брусиловского «Вопросы теории кино» (20 февраля 1926 года), было явно знаковым, декларирующим несогласие с методологической установкой и докладчика, и руководства Комитета. Тынянов, открыв прения,

коснулся вопроса о методе изучения и предложил выдвинуть на первый план не социологический, а эстетический метод. Основные задачи, с его точки зрения, – ограничить кино от смежных искусств и анализировать конкретные фильмы, устанавливая дифференциальные признаки работы отдельных художников кино2003.

Совершенно очевидно, что при таком отношении к работе Комитета выступление Б. В. Казанского с докладом «Кино в системе искусств» в межразрядном Соцкоме, а не в Кинокомитете выглядело как демонстрация2004. Собственно, и знаменитый сборник «Поэтика кино» скорее можно расценить как факт полемики с установками Кинокомитета, чем как результат его деятельности. Неслучайно он вышел не под маркой Кинокомитета в издательстве «Academia», а во враждебной ему «Кинопечати»2005.

Наиболее талантливые молодые киноведы ТЕО тоже не проявляли особой активности. Даже А. И. Пиотровский, среди разнообразных занятий которого кино становится главным, за четыре года существования Кинокомитета в ТЕО сделал только один научный доклад2006.

Молодые критики, начинающие сценаристы, режиссеры и просто кинолюбители, принимавшие активное участие в заседаниях Комитета, были мало искушены в методологических вопросах киноведения. И уж совсем не имели отношения к науке их жены2007, актеры и актрисы2008, посещавшие первые заседания Кинокомитета, сразу ставшего модным предприятием2009.

Против непрофессионализма, захлестнувшего работу Комитета в первое полугодие, выступил С. А. Тимошенко, подавший 1 ноября 1926 года официальную докладную записку А. А. Гвоздеву об усовершенствовании деятельности Кинокомитета2010. Записка была выдержана в корректных тонах, но выражала принципиальное несогласие с привлечением к работе «широкой кино-общественности» и содержала предложение произвести «тщательный отбор» членов Кинокомитета, в котором «места дилетантам быть не может». «Вхождение в состав Кинокомитета, – с точки зрения Тимошенко, – требует или наличия серьезных чисто кинематографических работ, или известной роли в практике Советского кино»2011.

Но, пожалуй, самым первым против низкого научного уровня работы Кинокомитета выступил тот же А. А. Кроленко. Так, уже в дневниковой записи от 13 февраля 1926 года он возмущается плохой организацией четвертого заседания (состоявшегося в этот день), имеет по этому поводу «крупный разговор» с Мокульским, называет в нем выступление Гвоздева «неприличной болтовней»2012. Свое недовольство 18 февраля он высказал и самому председателю Комитета, который с ним «вполне согласился»2013. А на заседании 4 декабря 1926 года Кроленко «сделал ряд резких общих замечаний» по поводу беспомощного и сумбурного доклада Н. М. Александрова «Эстетические обоснования киноискусства», сочтя его «издевательством» «и выразив претензию Президиуму Кинокомитета, допустившему доклад к чтению»2014.

Заметим кстати, что представители формальной школы (Тынянов и Эйхенбаум) не сыграли приписываемой им киноведами и мемуаристами существенной роли и в работе другого институтского центра изучения кино – Кинофакультета Госкурсов. Судя по документам, Тынянова избрали деканом этого отделения 12 мая 1926 года2015, как только на заседании Президиума Госкурсов было принято решение о самостоятельном статусе Кинофакультета, его независимости от ТЕО (то есть от опеки Гвоздева)2016. Кандидатуру Тынянова предложил А. И. Пиотровский, который в 1925–1926 годах в своих теоретических киноведческих положениях еще опирался на «морфологический» метод, считая, что «неотложной работой Кинокомитета при Институте истории искусств» является «детальный анализ киномонтажа и строения отельных характерных фильмов», и подчеркивая, что кино «должно найти свое специфическое обличье»2017 и «освободиться от оков литературы и театра»2018.

Кинофакультет сразу после открытия стал необычайно популярен. В первый же год на него пришло слушателей больше, чем на театральный, а на следующий год разница стала еще существеннее2019. Однако руководитель нового факультета, который вначале отнесся к работе с энтузиазмом2020, возможно по состоянию здоровья, возможно из‑за занятости или по каким-то другим причинам, оказался не способен справиться с организационно-административной работой, которая к концу первого года на глазах разваливается. Приглашенные режиссеры, пользующиеся особым успехом у слушателей, – Г. М. Козинцев и Л. З. Трауберг – во втором семестре 1926/27 учебного года начали пропускать занятия, а в 1927/28 году совсем покинули Курсы. Пропускали занятия и приглашенные преподаватели других отделений, читавшие курсы по истории музыки, изобразительных искусств и литературы, что вызывало жалобы студентов2021.

Да и сам Тынянов редко посещал факультет2022. Он так и не прочел здесь ни одного курса2023. Не был осуществлен и предложенный ему и Эйхенбауму в 1927/28 году курс «Общая теория кино»2024. Возможно, как сотруднику «Севзапкино» Тынянову было проще организовать просмотры (с анализом) фильмов и руководство летней практикой студентов2025, однако никаких документов по этому поводу в архиве Курсов не обнаружено. Через год с небольшим, 15 августа 1927 года, Тынянов подает заявление об уходе с руководящего поста2026. Таким образом, студенты КИНО за все время обучения из теоретических курсов слушали только один довольно короткий курс Эйхенбаума по киностилистике2027.

После ухода Тынянова Кинофакультет просуществовал недолго. 10 сентября 1927 года его возглавляет Б. В. Казанский2028, который 8 октября из‑за конфликта с Гвоздевым подает заявление об уходе2029. 25 октября на пост декана баллотируется А. А. Гвоздев (по предложению дипломатичного А. И. Пиотровского)2030, однако до декабря он так и не приступает к своим обязанностям. Чтобы спасти оставшийся без руководства факультет, в декабре 1927 года А. И. Пиотровский вынужден возглавить его сам, оставив заместителем Б. С. Лихачева. Но при занятости первого и полной неспособности последнего организовать учебный процесс Киноотделение быстро деградирует2031. В марте 1928 года (на второй год его существования) в силу объективных причин (отсутствие преподавателей по специальным предметам), по инициативе Профобра2032 и не без давления А. А. Гвоздева, на заседании Президиума ВГКИ было принято решение о слиянии Киноотделения с ТЕО2033. Деканом образованного Теакиноотделения становится все тот же А. А. Гвоздев (вновь выдвинутый Пиотровским2034), а его заместителем избирается С. С. Мокульский2035.