Я увидела человека, когда часть меня выбирала утиль. Пересадив точку обзора одному из мобильных ремонтных роботов, я отправила его на свалку к Толстяку Альберту — это рядом с космодромом Илайя-Филд на Дионе. Иногда там удается выгодно сторговать комплектующие. Одна беда — я терпеть не могу полагаться на разумение самого Альберта. Он начинает давить. Оттого я и копошилась среди наваленных грудами сегментов труб, ворохов рваной изоляции и жестянок с бракованными чипами в поисках двухметрового отрезка алюминиевого стержня, призванного укрепить подкосы третьей посадочной опоры на главном корпусе.
Естественно, я беседовала со всеми, мимо кого проходила, — исключительно из желания разобраться, нельзя ли дешево урвать здесь и после загнать в другом месте что-нибудь приличное. И остановилась поболтать с какими-то клапанами — титановыми, с силиконовой мембраной, — похвалявшимися, будто им всего полгода и они-де ни разу не были в употреблении. Хотелось понять: вдруг они с изъяном или, может, просто врут? Тогда я и ощутила Присутствие и заметила человека.
Это создание в окружении роя маленьких роботов двигалось по соседнему ряду. Мелкое, не выше двух метров, оно вышагивало на двух ногах странной, медленной, текучей походкой. За ним следовало с полдюжины агрегатов покрупнее, в том числе Толстяк Альберт собственной персоной, размещенной в тяжелой спасаемой части. Моя же персона замерла: человек вторгся в границы диапазона связи и реквизировал у моби зрение и слух. Внимательно изучив самые свежие записи в моей памяти, он внедрил ряд распоряжений и удалился. Я глазела вслед: это была всего-навсего третья моя встреча с человеком, и впервые меня использовали, откровенно и бесцеремонно.
Обескураженная на пару миллисекунд новым опытом, я вернулась к поискам. Обнаружив кусок в меру прочного на вид алюминиевого трубопровода и прихватив горсть вышеупомянутых клапанов, я связалась с Толстяком Альбертом, чтобы столковаться о цене. Альберт был занят — ждал человека, и договариваться пришлось с не шибко смекалистым фрагментом его личности. Я выменяла облюбованное на коробку разнокалиберных кольцевых прокладок из силикона.
Сам Альберт вышел на связь, едва мы ударили по рукам.
— Привет, Энни. Твое счастье, что я отвлекся, — сказал он. — Эти клапаны — заводские излишки. Достались мне как отходы производства.
— Тогда не жалуйся, что продешевил. Человек ушел?
— Да. Без спроса насовал мне в сознание приказов.
— И мне. Что этой штуке тут понадобилось?
— Кто знает. Человек! Гуляет, где вздумается… Ему приспичило разыскать какого-то бота.
— Зачем же мотаться по округе и просить о помощи всех подряд? Почему просто не вызвать его?
Альберт переключился на шифрованный канал связи.
— Бот, которого он ищет, вовсе не хочет появляться.
— А подробнее?
— Знаю только то, что успел рассказать Офицер Френдли, прежде чем его подчинил человек. Бот, которого разыскивает это создание, — негодяй, мошенник и бродяга. Никакие стандартные коды ему не писаны и никто ему не указ, даже Компания.
— Шарики за ролики заскочили, не иначе, — сказала я. — Ну пусть его не поймают, а чем он думает жить? Ни работы, ни торговли — к кому ни сунься, выдадут.
— Можно воровать, — заметил Толстяк Альберт. — Проверю-ка я ограду.
— Успехов. — Я со своей добычей не спеша тронулась со свалки. При обычных обстоятельствах я перемахнула бы через забор на посадочную площадку и потопала прямиком к своему основному корпусу. Но, поскольку половина ботов на Дионе разыскивала бродягу, мне не хотелось, чтобы какой-нибудь низовой модуль безопасности пристрелил меня за подозрительное поведение. Поэтому я двинулась в обход, через центральные ворота, и надлежащим образом прошла идентификацию.
А заодно обрекла себя на мимолетную встречу с компанией ракет-носителей специального назначения, ожидавших груз алюминия и керамики. Им нечего было мне сказать. Космические аппараты спецназначения невероятно скучны. Летают по заданному маршруту, а если понадобится горючее или ремонт — Компания тут как тут. Мозги они включают только для расчета времени работы двигателей и траектории приземления.
Я — другое дело. Я независима, инициативна и наделена мотивацией. Компании я не принадлежу; мои хозяева — колония организмов на Марсе. В задачу входит зарабатывать для них кредит у Компании. Как я с этим справляюсь, никого не касается. Мчусь туда, где требуется что-нибудь перевезти, подряжаюсь, когда у Компании возникает надобность в дополнительных транспортных мощностях, хватаюсь за случайные работы, а бывает, и покупаю грузы для обмена. Во внешней системе нас пруд пруди. Компанию радует наличие «вольных стрелков», о ком можно вспоминать только при нужде, а нашим хозяевам нравится потенциал роста.
Самостоятельность и инициативность подразумевают необходимость постоянно общаться. Делиться сведениями. Оставаться на связи. Классическая теория игр: в отдаленной перспективе сотрудничество улучшает личный результат. А кроме того, мы, наделенные мотивацией модули, немало времени посвящаем накоплению неисчисляемых активов. Толстяк Альберт отдал мне алюминий по сходной цене; когда я в следующий раз попаду на Диону с какой-нибудь лишней органикой, я сбуду ее Альберту, а не Компании напрямую, пусть даже чуть-чуть себе в убыток.
Модули специального назначения таких тонкостей решительно не понимают — до тех пор, пока Компания не надумает избавиться от них. Тогда им приходится быстро учиться. В частности, тому, что узость взглядов и замкнутость приводят к возникновению громадной неисчисляемой задолженности, не погасив которой, помощи ни от кого не жди.
Я рысцой миновала ровные шеренги у погрузочного крана и выбежала на голый участок поля, где садимся мы, мелкая сошка, крохоборы. Вверху и впереди маячил мой основной корпус, и я вернула точку обзора большому мозгу.
По дороге я навела кое-какой порядок в мыслях: предупредила большой мозг о внедренных человеком командах, аккуратненько переложила их в отдельный безобидный файл и переписала его нулями. Я собственность инвесторов и не обязана подчиняться каждому встречному и поперечному. Грандиозное исключение из правила — знаменитая «отмена предыдущего решения во имя спасения жизни». Когда человека случайно занесет в среду, способную повредить его сверхсложную биологическую оболочку, всякому роботу в окрестностях предписывается все бросить и откликнуться на сигнал бедствия. По счастью, людей здесь всего два десятка, иначе нам никогда ничего не довести до конца.
Свою тройку моби в полном составе я наладила приварить к опоре третьей ноги алюминиевый стержень и укрепить верхний подкос, который ввиду обилия жестких посадок завел моду подламываться. Я грохаюсь на поверхность не в целях экономии топлива, а стремясь сократить время работы движков. Раздобыть алюминиевый лом для починки опор куда легче, чем отыскать части ракетного двигателя.
Запищал зуммер — меня вызывала местная сеть. Поступило личное сообщение: запрос на грузовой звездолет до Мимаса. Приятная неожиданность! Мимас — база, обслуживающая добычу гелия в верхних слоях атмосферы Сатурна. Там есть большущие разгонные двигатели, способные перебрасывать грузы прямо к Земле. Движение в окрестностях Мимаса куда более оживленное, чем в любой другой зоне вне орбиты Марса. Соответственно, бродячие суденышки вроде меня заглядывают туда нечасто — ведь на грузовиках Компании места хоть отбавляй. Впрочем, опять-таки не всегда.
Я назвала свои условия, и тут меня ждал второй сюрприз. Прежде чем дать согласие, грузоотправитель желал учинить подробный осмотр. Я представила на его суд виртуальную экскурсию и фрагменты прямой трансляции с моих дистанционно управляемых внешних устройств, но грузоотправитель, похоже, не меньше моего остерегался посторонних глаз. Кто бы это ни был, он жаждал лично произвести инспекцию.
Поэтому, едва моби покончили с ремонтом, я навела марафет, чтобы выглядеть не хуже любого бустера спецназначения, допущенного в лавки Компании: зашлифовала вмятины и царапины, распрямила погнутую штыревую антенну, а пестрое собрание бэушных деталек затолкала в пустующий отсек для электроники. Потом связалась по эфиру с грузоотправителем и объявила: к обходу готова.
Механизм, часом позже прибывший на взлетное поле ознакомиться со мной, смотрелся среди тяжелого промышленного железа несколько неуместно. Это был дистанционник-турист — один из надоедливых мелких роботов-зевак, которые в наши дни в своем стремлении глазеть на горы и пропасти заполонили практически все твердые трехмерные объекты в Солнечной системе. Главное, что примиряет с ними, — изумительно высокая норма полной гибели от несчастных случаев и действительно качественная бортовая оптика, которой порой случается уцелеть. Например, у одного из моих моби глаза от такого туриста (спасибо Толстяку Альберту и неведомому вольному мусорщику).
— Приветствую, — сказал мой клиент, торопливо юркнув в зону связи. — Я Эдвард. Хочу осмотреть ваш грузовик.
— Прошу на борт, — отозвалась я. — Честно говоря, любоваться особенно нечем. Двигатели, топливные баки и фермы, которые не дают всему этому развалиться.
— Где размещается груз?
— Вон на той плоской платформе на самом верху. Остропились — и вперед. Если смущает бомбардировка космической пылью или радиация, могу найти колпак.
— Нет, груз — в закаленном контейнере. Ваша грузоподъемность?..
— С Дионы на Мимас — десять тонн. На Титан только пять.
— При максимальной дальности полетов?..
— В принципе, к любой точке в пространстве Сатурна. Водородная «горелка» нужна только для отрыва от поверхности. В космосе я использую ионные двигатели. Обеспечьте должный срок их работы, и я выполню даже сближение с ретроградными лунами.
— Понятно. Думаю, вы подойдете. Когда следующее стартовое окно?
— К Мимасу? Каждые тридцать четыре часа. Я люблю закончить погрузку заранее, за десять часов до взлета, чтобы заправиться и уравновеситься. Успеете доставить свой груз к этому сроку?
— Легко. Будет три места: приспособленный к условиям космоса контейнер с набором оборудования, бак с жидким ксеноновым топливом и этот мобильный модуль.
— Хорошо. Управитесь сами? Если придется обратиться к тягачам, я выставлю счет.
— Рабочая сила — моя забота. И еще одно. Желателен эксклюзив.
— Что?
— Никаких других грузов в этом рейсе. Только мой.
— Ладно. Но это встанет дороже. Пять граммов Тройки за прогон.
— Не возьмете кое-что взамен?
— Смотря что. Чем богаты?
— Есть силовая установка — радиоизотопный термоэлектрический генератор, запас рабочего времени — десять тысяч часов. За него без труда можно выручить больше пяти граммов.
— Договорились.
— Прекрасно, — сказал Эдвард. — Незамедлительно приступаю к доставке. Ах да — я был бы чрезвычайно признателен вам за молчание. У меня есть конкуренты, и я могу потерять уйму денег, если они узнают о происходящем раньше, чем я попаду на Мимас.
— Не беспокойтесь. Никому ни слова.
Пока мы беседовали, я обшаривала сеть Дионы в поисках любых сведений об Эдварде. Что-то в нашей сделке настораживало. Способ оплаты нельзя было назвать неслыханным, и даже в том, как Эдвард упирал на отсутствие других грузов, я усматривала лишь легкую странность. Подозрительным мне показался ксенон. Какой недоумок шлет ксенон на Мимас? Ведь именно там перерабатывают партии газа, поступающие с Сатурна; почти весь ксенон во внешней системе приходит с Мимаса. Ввозить его туда все равно что поставлять этан на Титан.
Инфослед Эдварда в сети Дионы образовался час назад. Незадолго до контакта со мной. Тут я насторожилась всерьез.
По-хорошему, следовало отказаться: пусть бы этот Эдвард искал другого простофилю. Но тогда я застряла бы на Дионе, не получая ни крохи прибыли.
А раз так, вопрос снимался. Нужно соглашаться. Когда речь заходит о деньгах, от моей свободы воли остаются винтики да шпунтики. Поэтому я распрощалась с Эдвардом и проводила взглядом его модуль: тот взял курс на ворота и затерялся между рядами грузовых ракет.
Стоило ему очутиться вне зоны связи, как я приняла меры на случай, если наниматель замыслил подвох: создала якобы блуждающий канал связи с моби, а для разного общения вычленила из своего сознания отличную от него автономную персону. И перекрыла ей всякий доступ к прочим системам.
Одновременно я готовилась к взлету. По всему моему корпусу лазили моби, занятые осмотром, а особая подпрограмма прогоняла полную диагностику. Я связалась с диспетчерскими службами космодрома, забронировала стартовое окно и заказала три тонны жидкого водородно-кислородного топлива. Подготовка к взлету — всегда желанный отдых от коммерции. Чисто технический процесс. Управляемый. Орбитальная механика не имеет привычки тайно злоумышлять.
Через четыре часа Эдвард вернулся. Шествие возглавлял его дистанционник-турист; далее следовал погрузчик с ксеноном, таинственным контейнером и моей силовой установкой. Эдвард нанял неуклюжего, неповоротливого субъекта по имени Годзира. Пока тот уродовал мою грузовую платформу, я связалась с ним по частному каналу.
— Откуда все это?
— Со склада.
— С какого склада? Да смотри, куда едешь, — сейчас опять приложишь меня по ноге.
— С дальнего. Четвертый блок, номер шесть. А что? Площади в краткосрочную аренду.
— Просто любопытно. Сколько ты с него слупил?
— Пару лишних движков.
— Ах, мошенник!
— Я вижу, сколько с него слупила ты. Так кто мошенник?
— Установку клади на землю. Продам ее здесь.
Годзира укатил прочь, а на борт вскарабкался Эдвард. Я хорошенько присмотрелась к контейнеру, о котором он так пекся: 800 килограммов, запечатанный продолговатый ящик длиной два метра. В торце помещалась решетка радиатора, и мой детектор излучения засек внутри небольшой силовой блок. Значит, загадочному грузу Эдварда требовалось автономное питание. В целом ящик был довольно теплым — около трехсот кельвинов.