Пятница, я собираюсь на четырехчасовой звуковой ретрит на каком-то складе в мидтауне, внезапно приходит электронное письмо, и я рефлекторно проверяю часы.

От Дж.

Тело застывает, хочется немедленно прочитать письмо и одновременно страшно его открывать. Волнуюсь – вдруг он увидит, как быстро и отчаянно я его читаю, глотая слова, как воду.

Открываю письмо и перечитываю дважды. Мимо проходит Вероника и что-то говорит, но я не слышу. Она заглядывает ко мне в комнату и повторяет. Я опять не отвечаю, тогда она заходит и хватает меня за запястье, чтобы посмотреть, что я читаю.

– Зря ты носишь эту дурацкую штуку, – говорит она. – Выглядит странно, плюс ты и так от телефона не отлипаешь.

Она гнет мою руку, как ветку, и читает сообщение.

– Боже, и он пишет теперь? Прошло уже сколько?.. Несколько недель?

Я молчу.

– Что так долго-то? Лучше бы просто исчез, чем вот так возвращаться с того света. – Она не отпускает мое запястье, рука неловко вывернута. – И он зовет тебя провести вместе вечер?

Вероника меня опережает, задавая те же вопросы, которые хочу задать я. В письме он извиняется, что не написал раньше, на работе творилось безумие. Пишет про бар, где будет сегодня вечером в восемь, если вдруг я захочу с ним встретиться. Он поймет, если я не приду.

Мы с Вероникой забиваем в «Поиск» этот бар, поскольку обеим ясно, что я пойду, и смотрим фотографии: «спикизи»[10] с красными бархатными креслами, возле Юнион-сквер. Она смотрит на меня, улыбается, но тревожно, и уходит подобрать мне что-нибудь в своем шкафу.

Помогает мне накраситься, нежно касаясь пальцами моих щек, мягко проводя кисточкой по векам, и под конец лицо как будто отяжелело. Я открываю глаза и смотрю на Веронику – она очень близко. Критически оценивает свою работу, и я чувствую ее дыхание. Потом наши взгляды встречаются.

– Ты не обязана идти, – говорит она, и я понимаю, что она хочет меня защитить.

– Знаю.

– Он тебе правда нравится, да?

Я киваю и не могу сдержать улыбку.

Я брожу взад-вперед по Ирвинг-плейс. Тихо, пусто, лишь несколько светящихся окон в вышине. Интересно, сколько он будет ждать, если я не сразу найду место. Наконец я жму на дверной звонок на двери неприметного коричневого дома – «Карты» раздраженно пищат, когда я прохожу мимо. Открывает женщина в черном брючном костюме и ведет меня внутрь, в какую-то, кажется, маленькую гардеробную. Спрашивает, есть ли у меня бронь. Я говорю, что ищу Дж., и женщина кивает так, что я нервничаю. Он тут часто бывает? Теперь она отнесется ко мне иначе?

Внутри все точно так же, как на фотографиях, только темнее, и воздух пропитан запахом бурбона. Музыка миксуется с разговорами и резким треском шейкера. Бархатные диваны, над ними люстры собирают и рассеивают свет. Я замечаю, как женщина надевает жемчужное ожерелье, и меня охватывает благоговение. Не знала, что люди все еще носят такие вещи.

Дама в брючном костюме ведет меня в глубину бара, где у барной стойки спиной к нам сидит Дж. Благодарю провожатую и, пользуясь моментом, разглядываю Дж. сзади. Мощные лопатки, рука небрежно опирается на спинку пустого стула. Влюбленность может вызывать учащение пульса, потливость ладоней, прилив сил. Я пытаюсь сдержать глупую улыбку, ничего не могу с ней поделать, и внезапно мне это нравится, и я улыбаюсь до ушей.

– Здесь свободно? – спрашиваю я, отодвигая соседний стул.

Лицо у Дж. угрюмое, серьезное и усталое – а спустя миг он меня узнает. Я не видела его таким, и меня мимолетно озадачивает осознание, что он, наверное, совсем не тот, за кого я его принимаю. Его манера меняется, лицо светлеет, и он встает, чтобы обнять меня, прижать к себе, провести руками по моей спине.

– Прекрасно выглядишь. Я думал, ты не придешь.

Здесь, в эту секунду, я понимаю, что никакой ресерч никогда не подготовит меня ко встрече с Дж. лицом к лицу. Не важно, сколько всего я изучу, прочту, посмотрю или просчитаю, не важно, как точны будут данные, – ничто не может подготовить меня к этому трепету в животе, слабости в коленках.

– Ну что ж, – говорю я, и мы смотрим друг на друга. – А я вот.

На следующее утро я лежу на диване, держа кубик льда на красном пятне засоса, и тут по коридору топает Вероника.

– Как все прошло? – спрашивает она, глянув на меня через диван по пути на кухню. – Выглядишь фигово.

– Вот спасибо. – Я поправляю кубик льда в полотенце.

После ухода Дж. я пялилась в потолок, пока не онемели руки-ноги.

– Он не остался на ночь? – громко спрашивает Вероника за моей спиной.

– Неа.

– Хм. Странно. Ну то есть некоторым нравится спать в своей кровати. Может, у него матрас, сохраняющий форму тела, или одеяло с регулятором температуры.

Трень-трень-трень – слышу, как лед падает в чашку, затем шипит струя воды из крана. Вероника возвращается с большой синей чашкой и плюхается рядом на диван, отчего он весь содрогается. Знаю, что у нее еще много вопросов, но она ждет, пока я сама все расскажу. Подозреваю, что это какая-то продажная стратегия, которую она решила испытать на мне. Мы смотрим прямо перед собой в пустой черный экран телевизора. Я сдаюсь:

– Ладно, тогда почему мы не пошли к нему? Я предложила пойти к нему, а он не захотел.

– Может, он храпит, или разговаривает во сне, или еще что.

Вероника пьет воду, и лед звенит в чашке. На макушке у Вероники волосы топорщатся из пучка.

– Похмелье? – спрашиваю я.

– Он обещал позвонить? – На вопрос она не отвечает.

– Да, вроде как.

– Вроде как? В смысле, не хочу тебя расстраивать, но не похоже, что он позвонит, – говорит она, тянется к пульту, утопая в диванных подушках, и включает телевизор.

Я разворачиваю полотенце – от кубика осталась мелкая ледышка. Трогаю пальцами шею – кожа на ощупь воспаленная.

– Но тебе было весело? Вот что правда важно. Чтобы тебе понравилось, да? – не отстает Вероника.

– Да, пожалуй.

Она смотрит на меня и поднимает бровь. Вчерашняя подводка размазалась вокруг глаза.

– Ладно, хорошо. Да, мне было весело.

– Ага, оно и видно, – говорит она, дотягиваясь до меня и тыча пальцем в шею.

Потом встает, и я слышу, как снова включается кран.

– У тебя похмелье, – говорю я, запрокидывая голову, чтобы ее увидеть: Вероника прислонилась к плите и снова пьет воду.

– Неа, – мотает головой она.

– Да. Что ты вчера делала?

Она топает обратно и снова проваливается в диван. Рассказывает, как тусовала с Крошками, и это был отстой. Ремешок на туфле порвался. Все напились в баре с ужасной музыкой, а потом ели пиццу, от которой весь рот горел. Она потягивает воду, покусывая край чашки.

– Так и что, хорошо получилось? – спрашивает она.

Щеки у меня горят, в телевизоре кто-то смеется.

– Что получилось?

– Секс?

Как она узнала, что у нас был секс! Может, мы просто целовались и все такое. Закрываю лицо руками.

– О боже. Стой, давай с самого начала.

Вероника пинает меня в икру, пока я не сдаюсь. Рассказываю ей про бар и жемчуга. Она хочет знать, что мы пили, – но этого я не помню, и о чем мы разговаривали – а это я обхожу стороной.

– Подожди, так ты пришла домой после меня? Я, наверное, вырубилась.

Пожимаю плечами. Плывут титры, и часы на экране отсчитывают секунды до начала следующей серии.

– Ладно, значит, секс. Сколько раз? У него большой член? Ты кончила?

– Что?!

– Ты кончила?

– Вероника… Зачем тебе…

– То есть нет?

– Нет.

– Почему?

– Что? Не знаю.

– Ты же вроде сказала, что тебе понравилось?

– Ну в смысле, все равно было приятно, но…

– Ты объяснила ему, что делать?

Тепло расползается по коже. Встаю, открываю окно, сажусь на подлокотник дивана.

– Вау, тихо-тихо, ладно, – смеется Вероника. – Расслабься! – Она садится на диване, скрестив ноги. – Мы не обязаны это обсуждать. Но мне кажется, что стоило бы, потому что люди обычно про такое не говорят. Не все люди, но женщины про такое никогда не говорят, а нам точно стоило бы. В смысле, нам кажется, что такое вроде как надо держать в секрете. А это глупо!

– Ладно, у меня не было оргазма.

– А вообще когда-нибудь был?

Я смотрю в окно.

Вероника рассказывает мне длинную историю про парня из колледжа, который вознамерился устроить ей ее первый оргазм. Она говорит, что это нормально, что не надо стесняться, что женщинам сложнее и нам просто нужно учиться самим. Находит у себя в телефоне ссылки на вибраторы и отправляет мне. Нельзя довольствоваться только тем, что тебя имеют, говорит Вероника. Секс не только для мужчин, ты тоже должна получать удовольствие.

– Пообещай мне, что попробуешь, – говорит она. Теперь она смотрит серьезно.

– Что попробую?

– Вибратор, идиотина. Я только что заказала тебе два разных.

– Вероника, почему ты…

Она встает на четвереньки и ползет по дивану, пока мы не оказываемся нос к носу.

– Обещаешь?

– Ну перестань!

– Обещаешь? – Она придвигается ко мне вплотную и смеется, потому что знает, как мне от этого некомфортно. – Ли…

– Ладно, обещаю.

– Честное-пречестное?

– Вероника, я же пообещала.

Она хватает мою руку и сцепляется со мной мизинцами. Я пытаюсь отдернуть руку, но она не дает.

– Подожди, ты забыла запечатать.

– Запечатать?

– Честное-пречестное слово надо скрепить поцелуем. Ты что, не знаешь? Я всегда так делаю. Это значит, что обещание всамделишное.

И Вероника показывает: наклоняется и целует подушечку своего большого пальца, потом касается им моего большого пальца. Наши мизинцы сцеплены, поэтому я тоже наклоняюсь и целую подушечку своего большого пальца и касаюсь ее большого пальца. Тогда она отпускает мою руку.

На экране заканчивается еще одна серия, опять появляется круглый таймер обратного отсчета, перекрывая имена людей, которые потратили часы своей жизни на сценарий, съемки, продвижение и продюсирование сериала.

– Все еще думаешь о нем? – спрашивает она спустя какое-то время.

– Вообще-то, не думала, пока ты не напомнила.

– Точно, прости. – Она смеется. – Можно же просто найти его в «Доме» и написать сообщение.

– Не получится, что я в отчаянии?

Снаружи ревет грузовик. Вероника смотрит на сломанный звуковой поглотитель и вздыхает.

– Ненавижу это: как будто если делаешь, что хочется, значит совсем отчаялась, – говорит она, не вполне отвечая на мой вопрос. – Но да, предполагается, что тебе должно быть несколько безразлично. Но это необязательно. Надо делать то, что хочется.

Вероника жалуется, что пропиталась алкоголем и у нее изо рта разит пепперони. Она слезает с дивана и тащится по коридору в ванную. Я поворачиваюсь к телевизору и загадываю: если кто-нибудь из персонажей обнимется, я это сделаю, напишу ему.

Эпизод длится и длится, а я смотрю и смотрю, и наконец бабушка обнимает внука. Я хватаюсь за эту возможность, открываю «Дом» на главной странице и вбиваю имя Дж. в строку поиска.

Появляется его профайл. На фотографии он – широкий лоб, глубокие карие глаза, бесстрастное лицо – вместе с сестрой на пляже. У нее короткое каштановое каре, уложенное под углом к подбородку, лицо сердечком и густые брови, придающие ей своеобразное угловатое очарование. Читаю подпись под фотографией, а потом перечитываю.

Два года вместе с этой вот.

Снова смотрю на фото. Его рука лежит низко, у нее на бедре. Ее рука по-хозяйски покоится на его груди, сверкает кольцо. Просматриваю другие доступные фотографии – их не так много, потому что мы не друзья, – вглядываюсь с недоверием, с ужасом. Жадно изучаю все фото, склоняюсь ближе и ближе к экрану, впитываю каждую деталь: где – на пляже, на крыше в центре города, посреди метели; цвет рубашки – белый, фиолетовый, голубой; губы и как они постепенно меняются – улыбка, усмешка, сжаты в прямую линию.

Пальцы тяжелеют, я возвращаюсь к первой фотографии и смотрю на нее, пока она не превращается в размытое пятно, в кучку пикселей. Выхожу из «Дома» и встаю, шагаю к холодильнику, обратно к дивану, где валяется влажное полотенце, потом в ванную, где встаю на колени над унитазом, меня скручивает сухая судорога, но наружу ничего не выходит. Я натягиваю кроссовки и бегу вниз по лестнице. Внизу я на секунду прислоняюсь к стене и крепко зажмуриваюсь, чтобы не упасть. Когда мир перестает вращаться, толкаю дверь и пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле.

Со всех ног бегу к реке, по берегу, вниз по течению, потом вверх, снова по улицам и ничего не вижу. «Карты» ведут меня, и я бегу, и бегу, и бегу, добегаю до дома, взлетаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, врываюсь в спальню и скидываю кроссовки и носки. Вместе с ними с пяток слезает кожа, пачкая ткань лимфой и кровью.