Танцующие скелеты – это всегда смешно. Дело в том, что скелет танцевать не умеет: он лишь беспомощно висит, лишенный каких-либо мышц и сухожилий, способных привести в движение механику. Скелет – это не что иное, как скудная горстка скрепленных костей и суставов; в отличие от многих животных, имеющих особое строение, человеческий скелет немного жалкий и расхлябанный. И если эти кости начинают танцевать, то не остается ничего иного, как посмеяться над нашим плачевным состоянием. Уолт Дисней хорошо это понимал, так как его короткий мультфильм «Танец скелетов» 1929 года быстро завоевал огромную популярность.

Однако ритмично двигающийся скелет – это не только забава, но и напоминание о той участи, которая ждет каждого, подготовка к смерти. Смерть присутствует уже во время жизни в форме скелета: мы все носим с собой смерть, по сути, она в нас закреплена. Для Фабра скелет является важной составной частью того, кем мы являемся, будучи живым существом на пути к смерти: «Человек, по моему мнению, представляет собой культ двух типов – культ статики и культ динамики. Я воспринимаю скелет как культ статики, который мы постоянно носим с собой. Кроме того, есть сухожилия, жир, мышцы, плоть, которые фактически олицетворяют культ динамики. Плоть стремится делать всё возможное для собственного уничтожения. И в то же время в теле присутствует основа, скелет, остов, камень, известковый налет, который всегда с нами. Это культ статики, культ смерти и культ взгляда в прошлое»[100]. В танце смерти вес самой смерти тоже двигается. Каким бы легким ни был скелет, у него непостижимая сила тяжести. Именно твердая материя скелета связывает нас со смертью, только на сей раз скелет не спрятан, а выставлен напоказ, подобно внешнему скелету, как в упражнении «Насекомое» или «Танце в доспехах»[101].

Бельгийский художник Антуан Вирц написал картину, прекрасно иллюстрирующую парадокс между жизнью и смертью: на полотне «Две девушки (Прекрасная Розина)» юная особа смотрит на скелет, висящий напротив. Ее взгляд направлен немного вверх, поскольку скелет возвышается над ней, она всматривается точно в пустые глазницы. Слегка удивленный взгляд девушки преисполнен надежды, но в то же время она будто выжидает, ведь это единственное, что нам остается в лучах смерти. Кожа девушки блестит, почти сияет, она демонстрирует свои полуобнаженные округлые формы. Скелет написан в серых тонах, он сильно затемнен, все округлости исчезли. Кажется, будто нижняя челюсть с еще целыми зубами улыбается этой красивой молодой женщине. Чтобы поставить свою финальную точку, скелет располагает всем временем мира: в зеркале смерти кажется, что жизнь висит на шелковой ниточке, – настолько она хрупкая. Эта тема бренности представляет собой ядро танца скелетов, тема, которой, разумеется, касались такие мастера, как Босх, Брейгель, Энсор, а также Роден – художники, оказавшие сильное влияние на Фабра.

Танец смерти как жанр глубоко проник в христианскую культурную традицию, изображения скелетов, танцующих вокруг открытой могилы, можно обнаружить еще в раннем Средневековье. Эти скелеты часто сопровождались указаниями на те должности, которые мертвецы занимали при жизни: папа римский, король, император рядом с ребенком или простым крестьянином: они задумывались как аллегорическое изображение, показывающее, что перед смертью все равны и что в мирской жизни жаждать власти или славы бессмысленно. Смерть – финальный уравнитель, смерть обеспечивает социальную коррекцию. Это, конечно, великая тема, и поэтому к ней столь часто обращались как в истории, так и в изобразительном искусстве и музыке.

Двигающийся скелет – это всегда «мементо мори», в буквальном переводе «помни о смерти» – напоминание всем живущим о том, что жизнь быстротечна, а смерть бесконечна. Это встраивается в ту же христианскую традицию, которая делала акцент на неземной жизни и значении жизни благочестивой в качестве подготовки к награде на небесах. Всё имущество, которое вы копите при жизни, богатство, которое стяжаете, уважение, которое снискали, слава, которой добиваетесь, пред лицом смерти лишь иллюзия, лишь vanitas (суета, тщеславие), лишь пустота и благородство, которые превращаются в прах. Это типичная христианская жизненная позиция, идущая вразрез с гедонистским этосом античных времен, идеей, что лучше наслаждаться жизнью сполна, каждый день снова и снова, carpe diem (лови момент). В мексиканской традиции Dia de Muertos (день смерти) совсем не мрачный, а, наоборот, считается праздником: в культуре ацтеков и майя умерших почитали обильными подношениями еды и напитков. Скелеты и черепа символизировали перерождение, которое следовало чрезмерно и безудержно праздновать. Именно поэтому этот мексиканский праздник столь необычайно красочный и изобильный, своего рода карнавал мертвых, смерть отмечается как этап жизни.

Танец скелетов составляет часть фабровского репертуара, который уже сам по себе щедро наделен образами и отсылками к смерти. Впервые этот танец был поставлен для спектакля «Всеобщие авторские права 1&9» (1995)[102] – спектакля о времени, разошедшемся по швам, где главную роль играют клоуны, призраки и скелеты. Твердое тело, по сути, испаряется, уступая место более духовному образу. Для танца смерти перформеры прикрепили к спине анатомические остовы с помощью ремней, обвязанных вокруг груди, плечей, запястьев и лодыжек, чтобы кости могли совершенно свободно двигаться с каждым шагом, поворотом, покачиванием или движением перформера. Кроме того, танцовщики целиком одеты в черное, так что кажется, будто белые скелеты двигаются в пространстве сами по себе. Танец скелетов во «Всеобщих авторских правах», легший в основу этой хореографической модели, исполняется в высоком темпе под быструю композицию группы «Битлз» «Helter Skelter» – своего рода грохочущую стену из звуков, которой впоследствии вдохновятся создатели направления хеви-метал. Кажется, будто танцовщики раскачиваются со скелетами на спине, они живо перемещаются слева направо, исполняя быстрые вращения. Ножницеподобные движения рук, уже встречавшиеся в упражнении «Адажио»[103], применяются и здесь, но только намного быстрее по ритму, подобно свистящему около ушей ножу.

Перформеры часто стоят немного наклонившись вперед, делают несколько быстрых шагов влево и вправо, чтобы казалось будто скелеты бегут. Или это перформеры, стремящиеся убежать от смерти? Все движения выполняются одновременно, скелеты идентичны, все мы идем навстречу одной и той же судьбе.

Танец скелетов сначала показывается на видео или демонстрируется наставником. Суть работы двигательной лаборатории в том, чтобы из исследования культа смерти создать новый материал, который можно было бы использовать для разработки хореографической композиции. Например, можно искать изображения танца смерти в представлении художников разных эпох, анализировать способы передачи движения скелетов и оттуда черпать вдохновение. Но у других культур совсем иные отношения со смертью, а у скелета другое место в культе смерти; это также может создавать интересный материал для серии движений, родственной танцу скелетов.

В маленьких группах или сольно исследуются разные возможности танца скелетов и выбираются самые интересные. Серии движений анализируют и заучивают как короткое соло или групповую хореографию.