Довольно много лет назад я случайно наткнулся на книгу Афанасиуса Кирхера под названием «Экстатическое путешествие», в которой рассказывается о природе Звёзд, и обо всех тех вещах, что можно обнаружить на Планетах: я удивился тому, что не увидел там ничего из того, что я часто считал вполне возможными, но нашёл совсем иные вещи: одно лишь собрание пустых неразумных выдумок, в чём я убедился ещё больше, когда, после написания предыдущей части, ещё раз перечитал ту Книгу. И мои методы были весьма весомыми, если сравнивать их именно с написанным у Кирхера. Чтобы другие люди могли убедиться в этом и увидеть, сколь тщетно те, кто отбрасывает единственные Основания Вероятности, которыми мы всегда пользовались, говоря о таких вещах, претендуют на славу философов, я не откажусь от возможности высказать некоторые Соображения по поводу этой Книги.
Этот изобретательный Человек, воображающий, что какой-то Ангел носил его по бескрайним небесным просторам и вокруг Звёзд, рассказывает нам, что он видел великое множество вещей; из всего этого часть он почерпнул из Книг Астрономов, а прочее — это плоды его собственных Фантазий и Воображения. Но прежде чем пуститься в своё Путешествие, он определяет такие две вещи как несомненные: что для Земли не следует допускать никакого Движения, и что на Планетах Бог не создал ничего — ничего похожего даже на Травы, в чём есть либо Жизнь, либо Чувство. Отойдя от системы Коперника, он выбирает себе в проводники Тихо. Но когда он предполагает, что все неподвижные Звёзды — это Солнца, и вокруг каждого из них вращаются свои Планеты, здесь он (как я полагаю, против своей воли), сам того не подозревая, создаёт бесконечное число коперниковых Систем. Всё это, в дополнение к их собственному движению, он нелогично заставляет облетать вокруг Земли с чудовищной быстротой за двадцать четыре часа. Но если многие из этих Миров находятся вне досягаемости взора любого из Людей, как он сам признаётся, то я не могу понять, зачем он создаёт такое множество Солнц, чтобы они светили над пустынными Землями (во всём похожими на нашу Землю, говорит он, только на них нет ни Растений, ни Животных), где нет никого, кому они могли бы давать свет. И из-за этого он продолжает громоздить всё новые и новые Несуразности. И поскольку он не смог найти Планетам, даже из нашей системы, иного применения, он вынужден взывать о помощи к Астрологам; и ему хотелось бы, чтобы все эти огромные Тела были созданы ни для чего иного, как для охранения низшего Мира и управления им, а также для властвования над Разумом Человека посредством их разнообразных и регулярных Влияний. Соответственно, чтобы угодить Астрологии, он говорит, что Венера была самым красивым и приятным местом, прекрасным во всём; её Свет был нежным, её Воды — сладкими и журчащими, и вся она украшена сияющими Кристаллами. На Юпитере он увидел благотворные и ласковые Ветры, податливые Воды, и Земли, сияющие, словно Серебро. Ибо, поистине, с этих двух Планет на Людей изливается всё, что приносит счастье и здоровье; и всё, что делает Людей привлекательными и прекрасными, мудрыми и серьёзными, происходит благодаря их Влиянию. Меркурий обладал, не знаю, как это назвать, Беззаботностью и Живостью, из которых люди, рождаясь на свет, черпают весь свой Ум и Хитрость. Марс представлял собой ничто иное, как дьявольское, адское, зловонное чёрное Пламя и Дым, а Сатурн был меланхоличным, ужасным, мерзким и тёмным: ведь именно эти планеты (я не знаю почему, но все ваши Предсказатели судьбы их ненавидят) приносят все те Бедствия и Несчастья, которые мы ощущаем на себе, и они проявляли бы свою враждебность ещё сильнее, если бы иногда их не смягчали и не исправляли благожелательные Влияния других Планет. Всем этим прекрасным вещам его обучает его Ангел. И его он заставляет дать серьёзный ответ вот на такой пустой вопрос: можно ли должным образом крестить Еврея или Язычника в водах Венеры? От него же он узнаёт, что Небеса с неподвижными Звёздами — это не что-то твёрдое, а тонкая жидкость, в которой тут и там плавает бесчисленное множество Звёзд и Солнц, не привязанных к одному месту (здесь он прав), и совершающих в течение одного дня это грандиозное Путешествие вокруг Земли. В этом месте он забывает, что если бы такое Движение действительно происходило, то с какой невероятной быстротой они улетели бы от своих Центров. Но я полагаю, что те Умы, что он поместил в них, позаботятся об этом — те Ангелы, которые следят за ними и управляют их Движением. И в этом он придерживается мнения компании Докторов, которые приняли без каких-либо объяснений или соображений праздную фантазию Аристотеля. Но Коперник дал им всем свободу одним лишь тем, что привёл саму Землю в Движение, которое, пусть даже и по какой-то иной причине, должен признать необходимым в этом отношении каждый, кто не ослепил себя намеренно. Рискну утверждать, что Кирхер, осмелься он свободно высказывать свое мнение, мог бы предложить нам вещи совершенно иного рода, нежели эти. Но когда у него не было такой свободы, я думаю, он мог бы с таким же успехом совсем не обращаться к этой теме. Но довольно; давайте же закончим с этим знаменитым автором, и теперь, когда мы отважились поместить на Планеты Наблюдателей, давайте совершим Путешествие на каждую из них и посмотрим, каковы на них Годы, Дни и Астрономия.
Начнём с самой внутренней и ближайшей к Солнцу: мы знаем, что Меркурий находится в три раза ближе к этому огромному телу, испускающему Свет, чем мы. Отсюда следует, что они видят его в три раза крупнее и ощущают его жар в девять раз сильнее, чем мы. Столь сильная Жара была бы невыносима для нас, и подожгла бы все наши высушенные Травы, наши Сено и Солому, которые мы используем. И всё же я ручаюсь, что Животные там такого склада, чтобы быть лишь умеренно тёплыми, а Растения — таковы, чтобы им можно было выдерживать Жару. У Жителей Меркурия, вероятно, сложилось такое же мнение о нас, как у нас самих — о Сатурне, который мы считаем невыносимо холодным и получающим совсем мало Света, или вовсе тёмным, потому что мы так удалены от Солнца. Есть основания сомневаться в том, что Меркурианцы, хотя и живущие настолько ближе к Солнцу, Источнику Жизни и Энергии, будут гораздо более беззаботными и изобретательными, чем мы. Ибо, если мы можем строить догадки о них по тому, что видим здесь, мы не будем обязаны наделять этим свойством Обитателей Африки и Бразилии, на долю которых выпало жить в самых жарких местах на Земле, но быть не такими мудрыми или трудолюбивыми, как те, кто населяет более холодные и умеренные Области; их Искусства или Знания скудны, а те из них, кто живёт на самом берегу, почти ничего не смыслят в Мореплавании. Также я не могу желать представлять всё то огромное число людей, которые должны населять эти две большие Планеты, Юпитер и Сатурн, и пребывать в таком благородном Окружении, простыми скучными Глупцами или обладающими более скудным Умом, чем наш собственный, хотя они удалены от Солнца ещё сильнее. Астрономию Меркуриалов и то, как для них выглядят Планеты, в определённое время находящиеся в противостоянии к Солнцу, можно легко понять по Схеме Системы Коперника, приведённой в предыдущей Части. Во времена этих Противостояний Венера и Земля должны казаться им очень яркими и крупными. Ибо, если Венера так великолепно сияет для нас, когда она молода и видится как серп, она обязательно должна находиться в противостоянии к Солнцу, когда её диск полный, и быть, по крайней мере, в шесть или семь раз крупнее и значительно ближе к Обитателям Меркурия, и давать им такой сильный и яркий Свет, что у них нет причин проявлять недовольство из-за отсутствия у них Луны. Какова продолжительность их Дней, или есть ли у них разные времена Года, ещё не выяснено, потому что нам пока не удалось пронаблюдать, есть ли у его Оси какой-то наклон к его Орбите, или сколько времени он тратит на суточный Оборот вокруг своей оси. Однако, видя, что у Марса, Земли, Юпитера и Сатурна такое чередование, безусловно, есть, нет причин сомневаться в том, что на нём есть свои Дни и Ночи, так же как и на этих планетах. Но его Год едва ли составляет четверть от продолжительности нашего.
Обитатели Венеры видят во многом то же самое, что и жители Меркурия, только они никогда не видят его в противостоянии с Солнцем, что объясняется тем, что он никогда не отдаляется от него больше, чем на 38 градусов или около того. Солнце кажется им вдвое больше в Диаметре и вдвое больше в Окружности, чем нам, и, как следствие, даёт им вдвое больше Света и Тепла, так что они ближе к нашей Температуре, чем Меркурий. Их Год завершается за семь с половиной наших Месяцев. Ночью наша Земля, когда она находится по другую сторону Солнца от Венеры, должна выглядеть на Венере намного больше и светлее, чем она сама когда-либо казалась нам; и тогда они легко могут увидеть, если у них не очень слабое зрение, нашу постоянную Спутницу — Луну. Я часто удивлялся, что при наблюдении Венеры в Телескоп длиной 45 или 60 Футов, когда она была ближе всего к Земле и напоминала Полумесяц, у которого только начинало появляться что-то вроде Рогов, она всегда виделась мне светящейся настолько ровным светом, что я не могу сказать, что наблюдал на ней хоть одно пятно, хотя на Юпитере и Марсе, которые кажутся нам значительно меньшими, они видны очень отчётливо. Поскольку, если бы на Венере было что-то вроде Моря и Суши, то первое обязательно было бы гораздо темнее, чем второе, в чём кто угодно может убедиться, если просто посмотрит с очень высокой Горы вниз на нашу Землю. Я подумал, что, возможно, причиной столь однородного облика может быть слишком яркий Свет Венеры; однако когда я использовал специально для этого закопчённый окуляр, всё оставалось по-прежнему. Так что же, на Венере не должно быть Моря, или же тамошние Воды отражают Свет больше, чем наши, или же их Суша отражает слабее? Или, скорее (что, на мой взгляд, вероятнее всего), часть того света, который мы видим, отражается от Атмосферы, окружающей Венеру, которая, будучи толще и плотнее, чем на Марсе или Юпитере, мешает нам увидеть что-либо непосредственно на её Шаре, и в то же время способна отражать обратно Лучи, которые она получает от Солнца? Ибо несомненно, что если бы мы смотрели на Землю снаружи от Атмосферы, мы не заметили бы такой разницы, какую видим с Горы; но из-за заслоняющей Атмосферы мы наблюдали бы очень малое различие между Морем и Сушей. Это то же самое, что мешает нам видеть пятна на Луне днём так же ясно, как ночью, потому что Испарения, окружающие Землю, и далее освещённые Лучами Солнца, являются помехой для наших изысканий.
Но у Марса, как я уже говорил, некоторые из его Частей темнее, чем другие. По их постоянным Возвращениям было установлено, что его Ночи и Дни примерно такой же продолжительности, как и наши. Но у его Обитателей нет ощутимой разницы между Летом и Зимой; у Оси этой Планеты очень малый наклон к её Орбите, или его вовсе нет, что было обнаружено по Движению её Пятен. Наша Земля должна казаться им почти такой же, как Венера нам, и с помощью Телескопа можно будет обнаружить, что она стареет, растёт и становится полной, как Луна, и никогда не отдаляется от Солнца более чем на 48 градусов; благодаря его изобретению они видят прохождения — её, а также Меркурия и Венеры. Венеру они видят так же редко, как мы — Меркурий. Я склонен полагать, что Суша на Марсе более чёрного оттенка, чем на Юпитере или Луне, что является причиной его Медной Окраски и того, что он отражает более слабый Свет, чем ожидалось бы пропорционально его удалённости от Солнца. Его Тело, как я уже отмечал, хотя и находится дальше от Солнца, меньше, чем у Венеры. И при этом у него нет Луны, которая его сопровождает, и в этом он, подобно Меркурию и Венере, должен признать себя ниже нас. Получаемых им Света и Тепла вдвое, а иногда и втрое меньше, чем у нас, из-за чего, я полагаю, Телосложение его обитателей окажется соответствующим.
Если наша Земля может претендовать на превосходство над вышеупомянутыми Планетами из-за наличия у неё Луны (поскольку по своей Величине она отличается лишь незначительно), то насколько же Юпитер и Сатурн должны превосходить все четыре планеты — Землю и все прочие? Ибо, вне зависимости от того, смотрим ли мы на их массу, которой они намного превосходят все остальные планеты, или на количество Лун, что их окружают, очень вероятно, что они являются главными, основными Планетами в нашей Системе, по сравнению с которыми остальные четыре — это ничто, едва заслуживающее упоминания. Чтобы вам было легче понять огромную разницу между ними, я счёл уместным добавить Схему нашей Земли и Пути Луны вокруг неё с Шаром самой Луны, а также Системы Юпитера и Сатурна, где я изобразил всё настолько близко к истинным Соотношениям, насколько это возможно. У Юпитера, как вы видите, четыре, а у Сатурна пять Лун, и все они расположены на своих Орбитах. Открытием лун Юпитера мы обязаны Галилею, это хорошо известно: и любой может представить, что он был в немалом восторге от этого открытия. Удача впервые увидеть в 1655 году самую дальнюю и яркую из лун Сатурна, но всего лишь одну, выпала мне, в Телескоп длиной не более 12 футов. За остальные мы можем поблагодарить трудолюбивого Кассини, который использовал Телескопы работы Джов. Кампано, длиной вначале 36, а затем больше 100 футов. Он часто, в частности, в 1672 году, показывал мне третью и пятую. О первой и второй он уведомил меня Письмами в 1684 году, но увидеть их можно очень редко, и я не могу с уверенностью сказать, что мне когда-либо выпадало такое счастье, но я вполне удовлетворён тем, что они там есть, как если бы их открыл я сам, ни в малейшей степени не сомневаясь в Заслугах этого достойного человека. Мало того, я боюсь, что пропущены ещё одна или две, и на то есть причины. Ведь расстояние между четвёртой и пятой Лунами совершенно несоизмеримо с расстоянием между всеми остальными: здесь, насколько я знаю, может скрываться шестой Господин; или может быть ещё один, за пятым, который, возможно, ещё ускользает от нас, потому что нам никогда не удаётся увидеть пятую Луну иначе, чем в той части её Орбиты, что обращена на Запад; на этот счёт мы приведём вам очень хорошее объяснение.
Возможно, когда Сатурн входит в Северные знаки и стоит на достаточной высоте над горизонтом (ибо в момент написания этих строк он находится в самом нижнем местоположении), тебе, добрый Брат, удастся сделать какие-то новые открытия, если ты воспользуешься своими двумя Телескопами длиной 170 и 210 футов, самыми длинными и, как я теперь понимаю, лучшими в Мире. И хотя у нас ещё не было возможности понаблюдать за Небесами с их помощью (как из-за их громоздкости, так и из-за перерыва в наших Исследованиях из-за твоего отсутствия), я все же убедился в их Качестве, когда однажды вечером мы опробовали их, прочитав Письмо на огромном расстоянии с помощью Света. Я не могу не вспоминать с удовольствием о тех временах, и о нашем увлекательном труде по полировке и изготовлению таких Линз, по изобретению новых Методов и Механизмов и о постоянном стремлении к все более и более великим свершениям. Но вернемся к этим Схемам.
На них я определил Диаметр Юпитера примерно как две трети расстояния от нас до Луны, поскольку Диаметр Юпитера более чем в двадцать раз больше Диаметра Земли, который укладывается в расстояние до Луны примерно тридцать раз. Орбита самого дальнего из Стражей Юпитера соотносится с Орбитой Луны, обращающейся вокруг Земли, как 8 и 1/2 к 1. И каждая из этих Лун, судя по тени, которую они отбрасывают на Юпитер, не может быть меньше нашей Земли.
Периоды их обращения, которые я не могу опустить, приводятся здесь согласно сообщению Кассини. У самого внутреннего он составляет один день, 18 часов, 28 минут и 36 секунд. Второй тратит на обход вокруг него 3 дня, 13 часов, 13 мин. 52 сек. Третий — 7 дней, 3 часа, 59 мин. 40 сек. Четвертый — 16 дней, 18 часов, 5 мин. 6 сек. Удалённость самого внутреннего из них от самого Юпитера составляет 2 5/6 его Диаметров. Удалённость второго составляет 4 с половиной, третьего — 7 и одна шестая, четвёртого — 12 и две трети того же Диаметра.
Самый внутренний из Стражей Сатурна обращается вокруг него за 1 день, 21 час, 18 мин. 31 сек. Второй — за 2 дня, 17 часов, 41 мин. 27 сек. Третий — за 4 дня, 11 часов, 47 мин. 16 сек. Четвёртый — за 15 дней, 22 часа, 41 минуту 11 сек. Пятый — за 79 дней, 7 часов, 53 минуты 57 сек. Их расстояния от Центра Сатурна составляют: у первого — почти один Диаметр его Кольца, то есть 39 сороковых его частей; у второго — один этот Диаметр с четвертью; у третьего — один и три его четверти; у четвёртого — четыре, или по моим расчётам, только 3 с половиной; у пятого — 12, что было установлено с приложением многих усилий и старания.
Сможет ли теперь кто-нибудь взять и сравнить обе эти Системы, и не испытать восхищение от огромной Величины и благородной Свиты этих двух Планет в сравнении с нашей маленькой жалкой Землёй? Или смогут ли они заставить себя думать, что мудрый Творец поместил всех своих Животных и Растения здесь, снабдил всем необходимым и украсил одно лишь это Место, и оставил все эти Миры пустынными и лишёнными Обитателей, которые могли бы обожать его и поклоняться ему; или что все эти огромные Тела были созданы лишь для того, чтобы сиять, возможно, лишь для немногих из нас, несчастных, и быть изученными лишь ими?
Я не сомневаюсь, что найдутся какие-то люди, которые подумают, что мы слишком сильно приукрашиваем Величину этих Планет. Ибо можете ли вы утверждать, что заставите тех, кто испытывает глубокое восхищение величием этого Мира, множеством его Наций, Городов и Империй, можете ли вы утверждать, я спрашиваю, что заставите их поверить в то, что есть такие Места, в сравнении с которыми Земля так незначительна, как это показано на моём Рисунке? Нет, они всё знают лучше, будут кричать они. Но, возможно, они соизволят принять к сведению то, что эти Соотношения размеров приняты всеми лучшими Астрономами нашего Века. Ибо, если Земля удалена от Солнца на десять или одиннадцать тысяч её собственных диаметров, согласно подсчётам месье Кассини из Франции и мистера Флемстида из Англии, в которых они использовали очень точные Наблюдения Параллаксов Марса, или если, согласно моему весьма вероятному Предположению, это расстояние составляет двенадцать тысяч диаметров, то Величины других Орбит будут очень близко соответствовать указанным здесь Соотношениям.
Но вернемся к Юпитеру. Солнце кажется им в пять раз меньше, чем нам, и, следовательно, они получают лишь пятую и двадцатую часть того Света и Тепла, что получаем от него мы. Но там этот Свет не так слаб, как мы предполагаем, о чём свидетельствует яркость этой Планеты по Ночам; и что, когда мы видим Солнце в состоянии затмения так, что даже одна 25-я часть его Диска не свободна от Тени, он не становится заметно темнее. Но если вы хотите точно знать, какое количество света получает Юпитер, то можете взять Трубку любой длины, какой вы хотите. Пусть один её конец будет закрыт Пластиной из Латуни или чем-то подобным, а в середине её должно быть отверстие, ширина которого должна быть в том же отношении к длине Трубки, как у Хорды в 6 Минут к Радиусу; оно составляет примерно один к 570. Пусть Трубка будет повёрнута к Солнцу так, чтобы на белую Бумагу, помещённую в её конце, падал лишь тот Свет, который проходит сквозь маленькое отверстие на другом конце Трубки. Лучи, проходящие через него, будут представлять на Бумаге Солнце такой же яркости, каким его видят Обитатели Юпитера в ясный день. А если, сняв Бумагу, вы поместите в то же самое место свой глаз, то увидите Солнце такой же Величины и Яркости, как если бы вы находились на Юпитере.
Если вы сделаете отверстие вдвое меньше по ширине, то увидите то же самое для Сатурна. И хотя Свет, достигающий его, составляет лишь сотую часть от нашего, вы всё же видите, что он заставляет его ярко сиять тёмной ночью. Но что же делать его бедным Обитателям в пасмурные дни? Что ж, если бы мы были Судьями, пусть и скверными, я всё же ручаюсь, что они вовсе не испытывают недовольство. Возможно, они могут быть похожими на Сов и Летучих мышей и могут любить Сумерки больше, чем ясный день.
Но немного странно то, что, хотя Юпитер настолько больше, чем наша Планета, длина их Дней и Ночей должна составлять всего лишь пять наших Часов. В этом мы можем увидеть, что Природа не соблюдала того соотношения, которого, как кажется, требует их величина, если видеть, что на Марсе дни очень мало отличаются от наших. Но продолжительность их года, то есть, продолжительность оборота Планет вокруг Солнца, находится в точной пропорции к их расстояниям от Солнца, а именно, как впервые обнаружил Кеплер, Кубы их расстояний равны Квадратам периодов их Обращений. Именно эту пропорцию сохраняют Луны Юпитера и Сатурна в своём движении вокруг них.
И если в этом отношении Годы и Дни на Юпитере отличны от наших, то Дни отличаются и в ином отношении, а именно тем, что все они одинаковой продолжительности. Дело в том, что там они наслаждаются вечным Равноденствием, и у них Ось практически не наклонена к их Орбите, как у Земли, что было обнаружено с помощью Телескопов. В тех Странах, что лежат вблизи их Полюсов, практически нет тепла по той причине, что Лучи Солнца падают на них так косо; но зато они свободны от тех неудобств, которые испытывают наши Страны из-за утомительных долгих ночей по полгода, и у них есть постоянная смена Дня и Ночи каждые пять часов. Разумеется, нам не принесли бы удовлетворения такие короткие дни, и мы считали бы, что с нами поступили очень плохо, если бы урезали нам время вдвое, хотя бы по одной лишь той причине, что всё принадлежащее нам, безусловно, должно быть лучшим.
Остальные планеты находятся так близко к Солнцу (сам Марс никогда не удаляется от него больше, чем на 18 градусов), что обитатели Юпитера видят лишь Сатурн. Но мы не можем отрицать того, что их четыре Луны приносят им больше пользы, чем наша одна — нам, хотя бы потому, что им редко выпадает такая вещь, как ночи без Лунного сияния. И, как мы уже говорили, они дают им большое преимущество в Мореплавании, если у них есть что-то подобное. Не говоря уже о приятных видах их частых Соединений и Затмений, без которых у них редко проходят сутки.
Сатурн получает все эти Удовольствия и Преимущества в ещё большей степени, как благодаря своим пяти Лунам, так и благодаря тому восхитительному виду, который представляет его Обитателям днём и ночью окружающее его Кольцо. Но мы будем так же добры к ним, как и к остальным Планетам, когда станем описывать их Астрономию.
И в первую очередь мы заметим то, что мы могли бы заметить раньше, но что здесь покажется ещё более странным: неподвижные Звёзды кажутся им такими же по Облику и Величине, и они дают им столько же Света, сколько нам; и это происходит из-за их огромной удалённости, о чём у нас будет возможность поговорить чуть позже. По сравнению с ним то расстояние, которое Пуля, выпущенная из Орудия, могла бы преодолеть за 25 лет, было бы ничтожно малым.
У их Астрономов есть всё те же Знаки Медведицы, Льва, Ориона и остальных, но они обращаются не вокруг той же самой Оси, что у нас, потому что у всех планет она различна.
Как с Юпитера нельзя увидеть ни одной планеты, кроме Сатурна, так и для Сатурна нет больше никаких планет, кроме Юпитера, который выглядит там во многом так же, как Венера для нас, и никогда не отдаляется от Солнца больше, чем на 37 градусов. Определить продолжительность их суток я не могу, но если Человек рискнёт высказать предположение, исходя из расстояния и периода самого близкого из его Спутников и сравнивая его с самым близким Спутником Юпитера, то они очень мало отличаются от тех, что на Юпитере — 10 часов или чуть меньше. Но если на Юпитере сутки разделены на Свет и Темноту поровну, то сатурниане должны ощутить более заметную разницу, особенно между Летом и Зимой. Ведь наша Ось наклонена к плоскости Эклиптики всего на 23 с половиной градуса, а там — больше, чем на 31 градус. По этой причине его Луны должны очень сильно отклоняться от пути кажущегося движения Солнца, и его Обитатели не видят полную Луну никогда, кроме дней Равноденствий, два из которых выпадают на 30 наших лет. Также именно это Положение Оси является причиной тех восхитительных видов и чудесных перспектив, которые открываются его Обитателям; для лучшего понимания этого я нарисую Изображение Сатурна с его Кольцом вокруг него, где соотношение между Диаметрами его Шара и Кольца составляет 9 к 4. А пустое пространство между ними той же ширины, что и само Кольцо. Все Наблюдения свидетельствуют о том, что оно не достигает большой толщины, хотя, если мы допустим, что она достигает шестисот Немецких Миль, то, думаю, мы не переусердствуем, если принимать во внимание его диаметр.
Предположим, что это Шар Сатурна, полюса которого — A и B. GN — это Диаметр Кольца, представляющего собой узкий овал, если вы смотрите на него сбоку. Тем, кто живёт вблизи полюсов внутри дуг CAD и EBF, размер каждой из которых — 54 градуса, (если Холод позволит кому-нибудь там жить), Кольцо не видно совсем.
Из всех остальных мест оно будет постоянно видно на протяжении четырнадцати лет и девяти месяцев, которые составляют ровно половину их года. В другую половину года оно скрыто от их взора. Таким образом, те, кто живёт между Полярным Кругом CD и Экватором TV, всё то время, пока Солнце освещает противоположную от них часть, каждую ночь видят его часть HGL, имеющую форму сияющей Дуги, которая появляется из-за Горизонта, но затемнена посередине тенью Сатурна GH, которая чаще всего доходит до самого внешнего его кольца. Но после полуночи эта Тень начинает мало-помалу смещаться вправо для тех, кто находится в Северном Полушарии, и влево для тех, кто находится в Южном Полушарии. Утром она исчезает, оставляя после себя, разумеется, подобие Дуги, но гораздо бледнее и слабее, чем наша Луна днем. Потому что, как я уже говорил, Атмосфера, или Воздух, окружающий их, освещается Солнцем. В ином случае их Кольцо, их Луны и все неподвижные Звёзды были бы видимы для них в равной степени как днём, так и ночью. Ещё одна вещь, которая, должно быть, делает вид их Кольца очень любопытным, состоит в том, что, судя по некоторым Пятнам на нём, было обнаружено, что оно вращается само по себе: это та вещь, на которую те, кто находится так близко, не могут не обратить внимания, тогда как мы, живущие на таком расстоянии, можем заметить значительную неравномерность: внутри оно гораздо ярче, чем снаружи. Когда тень от шара Планеты падает на ту часть Кольца GH, в то же самое время тень Кольца затемняет другую часть шара Планеты в области PF, над которой в противном случае светило бы Солнце. Таким образом, на шаре Планеты всегда есть Область PYFE, в какие-то периоды более протяжённая, чем в другие, в которой на протяжении значительного времени нельзя увидеть одновременно и Солнце, и Кольцо; последнее также скрывает в ней часть Звёзд. Должно быть, это удивительное дело, когда Солнце вдруг меркнет и наступает непроглядная ночь, а причина такого происшествия совершенно не видна. И пока это всё происходит, их Луны — это единственная их Отрада. Вторую половину года Полушарие TBV купается в том же самом свете, что и TAU до этого, а затем в нём происходят такие же длительные затмения, что и раньше. В дни Равноденствия, когда Солнце находится в одной плоскости с Кольцом, жителям Сатурна не удаётся отчётливо разглядеть его; этого не удаётся даже нам с нашими Телескопами, из-за даваемого им Затемнения. Это случается, когда Сатурн, наблюдаемый со стороны Солнца, продвинулся на двадцать один с половиной градус в созвездия Девы или Рыб, как я показал ранее в своей «Системе Сатурна», где приведена сводка о Восходах Солнца над Кольцом на протяжении всего Сатурнианского Года.
Вместе с Сатурном на этой Схеме вам представлены Шары Земли и Луны, нарисованные в их истинном соотношении, для лишнего напоминания вам о том, что очень важно помнить, насколько мало наше Обиталище по сравнению с этим Шаром или Кольцом вокруг него. И теперь, думаю, любой желающий может представить себе картину Ночи на Сатурне, с двумя Дугами Кольца и пятью Лунами, сияющими над ним и украшающими его. И это будет всё то, что я хотел бы сказать относительно основных Планет.
А сейчас мы спустимся чуть ниже, чтобы узнать, как обстоят дела со Спутниками этих Планет, особенно нашей собственной. И здесь мы займёмся не только их Астрономией, но и изучим их Обстановку и Украшения, если обнаружится, что у них есть что-то подобное, рассмотрение чего мы до сих пор откладывали.
И здесь можно было бы подумать, что, если Луна находится так близко к нам, и её можно так хорошо и точно исследовать с помощью Телескопа, она должна давать нам материал для более вероятных Предположений, чем любая из других удалённых Планет. Но это совершенно не так, и я едва ли могу что-то сказать по этому поводу, потому что у меня перед глазами нет Планеты такой же природы, как все те основные планеты, что у меня есть. Поскольку они одного рода с нашей Землёй; и, видя все События и всё, что есть здесь, мы можем сделать разумное Предположение о том, чего мы не можем увидеть в этих Мирах.
Но мы можем смело утверждать, не испытывая страха, что все Спутники у Юпитера и Сатурна одной природы с нашей Луной, поскольку ходят вокруг них и несутся вместе с ними вокруг Солнца точно так же, как это происходит в случае Луны и Земли. Их Подобие распространяется и на другие вещи, что вы увидите вновь и вновь. Следовательно, всё, что мы можем с полным основанием утверждать или воображать в отношении нашей Луны (а мы можем сказать о ней лишь немногое), должно быть с очень небольшими изменениями отнесено к Стражам Юпитера и Сатурна, поскольку у них нет никаких причин быть хуже, чем она.
С помощью самых небольших Телескопов длиной около трёх или четырёх футов, было обнаружено, что Поверхность Луны разнообразят длинные Массивы Гор и широкие Долины. Потому что на тех частях, что обращены к Солнцу, вы можете увидеть Тени Гор и часто находить между ними маленькие круглые Долины, на которых, возможно, поднимается один или два холма. На основании их строго круглых очертаний Кеплер доказал бы, что они являются какой-то грандиозной работой мыслящих Обитателей. Но я не могу согласиться с его мнением, как из-за их невероятной величины, так и из-за того, что их появление вполне могут вызвать естественные Причины.
И я не могу найти там ничего похожего на Море, хотя я знаю, что он и многие другие придерживаются противоположного мнения. Потому что в хороший длинный Телескоп обнаруживается, что те обширные Местности, которые кажутся темнее прочих, и которые обычно принимаются за Моря и получили такие названия, полны маленьких круглых Впадин, Тень которых, падая внутрь них, заставляет их казаться такого цвета; и вы увидите, что те большие Равнины, что есть на Луне, не всегда ровные и гладкие, если разглядывать их внимательно: из этих двух вещей ни одна не согласуется с Морем. Поэтому те Равнины на ней, которые кажутся светлее других частей, должны состоять, как я полагаю, из Вещества более светлого рода, чем другие.
Я также не верю, что там есть какие-то Реки, потому что, если бы они там были, они не смогли бы скрываться от нашего взора, особенно если бы они протекали среди Холмов, как наши реки.
И нет там никаких Облаков, чтобы пополнять Реки Водой. Потому что, если бы они существовали, мы бы видели, как в одно время они скрывают одну часть Луны, а в другое время — другую, тогда как мы видим один и тот же её образ.
Более того, несомненно, что на Луне нет такого Воздуха или Атмосферы, окружающей её, какие есть у нас. Поскольку в этом случае мы никогда не смогли бы увидеть самый внешний край Луны так чётко, как мы его видим, когда за него заходит какая-нибудь Звезда: её свет померк бы постепенно, и вокруг неё образовалось бы что-то вроде пуха, не говоря уже о том, что Испарения в нашей Атмосфере состоят из Воды, и, следовательно, там, где нет Морей или Рек, не может быть Атмосферы. Это и есть то заметное различие между этой Планетой и нашей, которое опровергает все возможные Предположения о ней. Если бы только мы смогли убедиться, что на них есть Вода, мы могли бы заключить Соглашение и, возможно, основать там Колонию; тогда мы могли бы распространить на неё многие из наших прочих Прав, и, вслед за Ксенофаном, наделить её Жителями, Городами и Горами. Но пока я не могу представить, как какие-нибудь Растения или Животные, питание которых всецело происходит из жидких Тел, могут процветать на сухой, безводной, выжженной Почве.
Для чего же тогда должен быть создан этот огромный Шар, кроме как для того, чтобы давать нам немного слабого света по Ночам или вызывать Приливы в Море? Не должны ли мы поместить там каких-то Людей, которые могли бы иметь удовольствие наблюдать, как наша Земля вращается вокруг своей оси, открывая им вначале виды на Европу и Африку, а затем на Азию и Америку, иногда наполовину, а иногда и полностью? И должны ли все эти Луны вокруг Юпитера и Сатурна быть обречёнными на такую же бесполезность? Я не знаю, что и думать об этом, потому что не знаю ничего подобного им, чтобы это стало основанием для моих Рассуждений. И всё же нельзя считать невозможным то, что на этих огромных и благородных Телах что-то растёт и живёт, пусть даже и сильно отличающееся от того, что радует нам глаз и доставляет удовольствие здесь. Возможно, у их Растений и Животных может быть Питание иного рода. Возможно, влаги в Почве там как раз достаточно, чтобы вызвать появление Тумана или Росы, которые могут очень хорошо подходить для роста местных Трав. Я помню мнение Плутарха в его Диалоге на эту Тему. Ибо на нашей Земле очень малого количества Воды, взятой из Моря, превращённой в Росу и вновь падающей на Травы, было бы достаточно для всех наших нужд, без каких-либо Дождей или Ливней.
Но это всего лишь догадки, или, скорее, сомнения, и всё же это лучшее, что мы можем сделать в отношении этой и всех прочих Лун: ибо, как я уже говорил, у них всех одна и та же природа, что также подтверждается и тем, что, как наша Луна может позволить нам видеть её лишь с одной её стороны, так и они всегда обращены к своим главным Планетам одной и той же стороной. Полагаю, вы пожелаете знать, откуда нам удалось узнать так много; но это было нетрудно после того Наблюдения, которое я сделал совсем недавно, и которое заключается в том, что самую дальнюю из Лун Сатурна можно увидеть лишь тогда, когда она находится на Западной стороне своей Планеты. Причина этого, вполне очевидно, состоит в том, что одна её сторона темнее и отражает Свет не так сильно, как другая, которую, когда она повёрнута к нам, мы не можем видеть из-за её слабого Света. Это всегда происходит, когда она находится к Востоку от Сатурна, и никогда — если по другую его сторону, что является очевидным доказательством того, что она всегда обращена к нему одной и той же стороной. Итак, поскольку самая дальняя из Лун Сатурна и наша Луна движутся таким образом по отношению к Планетам, вокруг которых они вращаются, кто может усомниться в этом в отношении всех остальных Лун, окружающих Юпитер и Сатурн? И для этого есть очень веское основание, а именно то, что вещество, из которого состоят эти Луны, тяжелее и плотнее на той стороне, которая отвёрнута от нас, чем на той, которая находится у нас на виду, и, следовательно, устремляется с большей силой от Центра своего Движения: поскольку в противном случае, согласно Законам Движения, они всегда должны быть обращёнными одной и той же стороной не к своей Планете, а к тем же неподвижным Звёздам.
Такое Положение Лун по отношению к их планетам должно давать великое множество очень красивых и удивительных видов их Обитателям, если там есть таковые, что весьма сомнительно, но пока ещё это вполне возможно предположить.
Изучение нашей Луны может оказаться полезным для изучения всех остальных. Её Шар разделён на две части таким образом, что те, кто живёт на одной стороне, никогда не теряют нас из виду, а тем, кто живёт на другой стороне, никогда не выпадает удовольствия видеть нас. Лишь те, кто живёт на Границе этих двух сторон, поочерёдно теряют нас из виду и видят вновь. Земля должна казаться им намного больше, чем нам Луна, поскольку она более чем в четыре раза больше в Диаметре. Но лучше всего здесь то, что днём и ночью они видят её всегда в одной и той же части Небес, словно она никогда не двигалась: одним из них кажется, что она валится прямо им на головы, для других она находится чуть выше горизонта, а для третьих — всегда на горизонте, продолжая вращаться вокруг своей оси и каждые двадцать четыре часа представляя им панораму всех своих Стран, даже тех, что лежат вблизи Полюсов (я бы хотел оказаться на Луне только ради того, чтобы взглянуть на них), ещё неизвестных и не открытых нами. У них она ежемесячно убывает и прибывает, они видят её половину, в виде серпа и полную по очереди, точно так же, как мы видим их Планету. Но количество Света, который они заимствуют у нас, в пять раз больше того, которым они отдают нам этот долг. Так что тёмными ночами та часть, которой повезло быть обращённой к нам, получает весьма замечательный Свет, и пусть Кеплер говорит, что хочет, но Тепла им от нас не достаётся. Их Дни всегда такой же длины, что и их Ночи; а Солнце встаёт и заходит для них всего лишь один раз в течение одного нашего Месяца, что делает продолжительность их Света и Темноты равной 15 нашим суткам. Если их Тела сделаны из того же Металла, что и наши, то те, у кого Солнце стоит достаточно высоко над Горизонтом, должны обгореть за столь долгие дни. Ибо от них Солнце не дальше, чем от нас. Это случится с теми, кто живёт на Границах двух Полушарий, о которых мы говорили; но те, кто живёт у Полюсов Луны, будут чувствовать себя примерно так же, как наши Китоловы в Исландии и на Новой Земле в течение Лета: опасность поджариться грозит им настолько мало, что в середине лета, когда дни длятся три Месяца, они готовы лишиться кончиков своих пальцев. Полюсами Луны я называю те области, вокруг которых, как кажется их Обитателям, обращаются неподвижные Звёзды; они отличны от наших Полюсов, и от Полюсов Эклиптики, хотя обращаются вокруг последних на удалении в пять градусов с периодом в девятнадцать Лет. Свой Год они отсчитывают по движению Звёзд и их возвращению к Солнцу, и точно так же поступаем и мы сами. Им это сделать очень легко, потому что они видят Звёзды и днём, и ночью, несмотря на Свет от Солнца, ведь у них нет Атмосферы (которая является единственной причиной того, что мы не наслаждаемся этим же зрелищем каждый день), которая мешала бы их Наблюдениям. У них также нет Облаков, которые закрывали бы им вид, так что им легче, чем нам, определять направление Движения, но труднее составить правильную Систему Планет. Ведь они будут склонны отталкиваться от ложного Представления о Неподвижности Земли, что заставит их делать более опасные Ошибки, чем те, что допускали мы по той же причине.
Всё, что я сказал, относится к Лунам Юпитера и Сатурна по отношению к Планетам, вокруг которых они вращаются, так же, как к нашей Луне. Долгота их Дня и Ночи всегда равна времени их Обращения: например, пятая Луна обращается вокруг Сатурна за 80 дней, и дни и ночи там равны сорока нашим. Лето и Зима у них длятся по пятнадцать лет (Сатурн совершает оборот вокруг Солнца за тридцать лет). Следовательно, неизбежно придётся предположить, что образ их жизни должен сильно отличаться от нашего, поскольку Зимы у них такие утомительные, а время бодрствования и сна такое долгое.
Итак, рассмотрев главные и второстепенные планеты, обращающиеся вокруг Солнца, мы должны перейти к третьему роду — к Солнцу и неподвижным Звёздам; но прежде чем мы это сделаем, стоило бы сразу же показать вам более ясным и понятным Способом, чем до этого, Великолепие и Устройство Солнечной Системы. Этого мы никак не можем сделать на таком маленьком пространстве, как одна из наших Страниц, потому что Тела Планет невероятно малы по сравнению с их Орбитами. Но то, чего не хватает на Рисунке, будет восполнено Словами. Возвращаясь далее к первой Схеме, предположим, что другая, подобная ей и с соблюдением пропорций, нарисована на очень большой гладкой Равнине; самый внешний её круг, представляющий Орбиту Сатурна, должен составлять триста шестьдесят футов в диаметре. На нём вы должны разместить Шар и Кольцо Сатурна такой величины, как показано на рисунке 2d.
Предположим, что все остальные Планеты находятся каждая на своей орбите, а Солнце в центре всего этого — ровно той величины, как показывает этот Рисунок, а именно около четырёх дюймов в Диаметре. И тогда Полудиаметр Орбиты или Круга, по которому движется Земля, и который Астрономы называют magnus Orbis, должен составлять около тридцати шести футов. Предполагается, что по нему должна двигаться Земля размером не больше просяного Зерна, а её Спутница, Луна, едва различимая, движется вокруг неё по Кругу шириной чуть более двух Дюймов, как на приведённом Рисунке, где линия АВ представляет собой небольшую часть того Круга, по которому движется Земля: маленький круг C на нём — это Земля, а Круг DE — это путь Луны вокруг неё, где Тело самой Луны обозначено как D.
Самая дальняя из Лун Сатурна движется по Орбите, Полудиаметр которой составляет 29 дюймов, а Юпитера — по орбите несколько меньшего размера, Полудиаметр которой составляет 19 дюймов с четвертью.
Таким образом, мы получаем правдивое и точное Описание Дворца Солнца, где Земля будет удалена от него на расстояние двенадцати тысяч своих Полудиаметров, что в Немецких Милях составляет более семнадцати Миллионов. Но, возможно, мы сможем лучше понять это огромную длину, сравнив её с каким-нибудь очень быстрым Движением. У Гесиода была одна забавная фантазия о том, что Наковальня, упавшая с вершины Небес, достигла Земли на десятый день своего путешествия, а ещё через десять дней долетела до дна Ада, до его конца: тем самым он ставит Землю на полпути между Раем и Адом. Я воспользуюсь не Наковальней, но столь же подходящим средством, а именно Пулей, выпущенной из большого Оружия, которая может пролететь за одно мгновение, или за одно биение Артерии, быть может, около ста морских Саженей, как было показано теми Экспериментами, о которых упоминает Мерсенн в своём Трактате, когда обнаружилось, что Звук за это же время распространился на восемьдесят сотых частей от этого расстояния.
Далее, я утверждаю, что, если предположить, что Пуля летит с такой скоростью от Земли до Солнца, то она потратила бы на свой полёт 25 лет. Чтобы совершить путешествие от Юпитера к Солнцу, потребовалось бы 125, а от Сатурна — 250 лет. Этот расчёт проистекает из величины Диаметра Земли, которая, согласно точным Наблюдениям французов, в 6 538 594 раз больше, чем шесть парижских футов, а один градус поставляет 57 060 этих величин. Это показывает нам, насколько огромными должны быть эти Орбиты, и насколько незначительной по сравнению с ними является наша Земля, сцена того Театра, где воплощаются все наши грандиозные Замыслы, проходят все наши Мореплавания и начинаются все наши Войны. Это весьма уместное Соображение и предмет для Размышлений для всех тех Королей и Принцев, которые жертвуют Жизнями стольких Людей лишь ради того, чтобы потешить своё Тщеславие, став Господами какого-то жалкого уголка этой маленькой Точки. Но, возвращаясь к обсуждаемому вопросу, теперь, когда мы рассказали вам о соотношении Солнца и этих Орбит и Тел, давайте посмотрим, что ещё мы можем сказать о нём.
И есть такие люди, которые настолько образованы, что допускают наличие у Солнца его собственных Обитателей. Но по какой причине — этого я не могу себе представить, поскольку в его случае у вероятности этого оснований ещё меньше, чем в случае Луны. Ведь мы ещё не знаем в точности, является ли оно плотным или жидким Шаром; хотя, если сказанное мною о Свете верно, то я предпочёл бы считать его жидким; Доводом в пользу этого являются его круглая форма и равномерное распределение его Света по всем его частям. Ибо та неровность на его Поверхности, которая обнаруживается при помощи Телескопов (и то не всегда), и которая заставляет людей воображать кипящие Моря и извергающие Пламя Горы, есть не что иное, как колебательное Движение тех Паров, которыми наполнена наша Атмосфера вокруг Земли; оно также является причиной мерцания Звёзд.
И мне никогда не выпадало счастья разглядеть на Солнце те светлые Пятна, чем они так хвалятся, наряду с его тёмными пятнами, хотя последние я видел очень часто; так что у меня есть веское основание сомневаться в том, что они вообще существуют. Ведь при всех тщательных Наблюдениях я никогда не мог найти ничего такого, что могло бы быть заметно где-либо, кроме его тёмных пятен; и неудивительно, что те Области, которые расположены так близко к более тёмным пятнам, должны казаться несколько ярче, чем прочие.
То, что Солнце чрезвычайно горячее и огненное, не подлежит никаким сомнениям, и такие Тела, как наше собственное, не смогли бы прожить и мгновения в таком Аду. Тогда мы должны создать Животных нового рода — таких, о которых у нас нет ни малейшего Представления, у каких нет никакого Сходства с известными нам, каких мы не можем ни вообразить, ни постичь; и сказать о них мы можем лишь то, что нам просто нечего сказать о них. Нет сомнений в том, что это выдающееся и громадное Тело было создано для какой-то благородной цели и применения, и его замысел был превосходным. И я думаю, что все мы очень хорошо знаем и чувствуем его Пользу, выраженную в том, что оно изливает Свет и Тепло на все окружающие его Планеты, сохраняет и даёт счастье всем живым Существам, причём не только в нашем Мире, но и в тех огромных Мирах Юпитера и Сатурна, лишь немногим уступающих ему самому. Это такие великие, такие мудрые цели, что нет ничего странного в том, что Солнце было создано, даже если бы это было сделано только ради них. Что же касается фантазии Кеплера о том, что у него есть ещё одна Обязанность, а именно помогать Планетам в их Движении по своим Орбитам путём раскручивания их вокруг своей Оси (что он охотно изложил бы в своём «Сокращении…»), то я приведу веские Доводы, в силу которых я не могу с этим согласиться.
До изобретения Телескопов казалось, будто Звёзды противоречили Мнению Коперника, считавшего Солнце одной из неподвижных Звёзд. Потому что для Звёзд первой Величины оценки Диаметра составляли около трёх минут, и Коперник (заметивший, что даже при изменении местоположения Земли они всегда оставались на одном и том же расстоянии от нас) осмелился заявить, что Magnus Orbis была всего лишь точкой по отношению к той Сфере, на которой они находились; из этого следовал простой вывод о том, что каждая из них, что казалась сколько-нибудь яркой, должна быть больше, чем Путь или Орбита Земли, а это совершенно абсурдно. Это главнейший Довод, который Тихо Браге выдвинул против Коперника. Но после того, как Телескопы избавили их от их надуманных Лучей и показали их нам в своём естественном виде (что получается лучше всего, когда Окуляр закопчён Дымом), просто как маленькие сияющие Точки, это затруднение исчезло, и Звёзды по-прежнему могли быть Солнцами. Что более вероятно, поскольку их Свет, без сомнения, является их собственным, ибо невозможно, чтобы даже Солнце посылало его настолько далеко, или чтобы они отражали его на таком огромном расстоянии. Это мнение, которое в целом соответствует Системе Коперника.
А её Сторонники также не без оснований предполагают, что все эти Звёзды не расположены на одной и той же Сфере, в том числе и потому, что в пользу этого нет никаких Доводов, поскольку Солнце, которое является одной из них, нельзя подвести под это Правило. И вероятнее будет то, что они разбросаны и распределены по всем необъятным просторам Небес и, возможно, удалены друг от друга настолько же сильно, насколько ближайшие из них удалены от Солнца.
И здесь я знаю, что Кеплер придерживается иного мнения в своём «Сокращении коперниканской астрономии», которое мы уже упоминали выше. Ибо, хотя он и согласен с нами в том, что Звёзды рассеяны по всей необъятной Глубине, он всё же не может допустить, чтобы вокруг них было такое же большое пустое пространство, какое есть вокруг нашего Солнца. Ибо в таком случае, по его мнению, мы должны были бы видеть лишь очень немногие из них, причём очень разных Величин: Ведь если самые крупные из них кажутся нам настолько малыми, что мы едва можем наблюдать или измерять их с помощью наших лучших Приборов, то как же должны выглядеть те, что дальше от нас в три или четыре раза? Ведь если предположить, что они не крупнее этих, то они должны казаться в три или четыре раза меньше, и так далее, пока ещё дальше они не окажутся совершенно невидимыми для нас. Таким образом, мы сможем увидеть лишь очень немногие Звёзды, да и те сильно отличаются одна от другой. Тогда как их у нас тысячи, и среди них одни лишь незначительно больше или меньше, чем другие. Но это никоим образом не доказывает то, чего ему хотелось бы; и его ошибка состояла главным образом в том, что он не принял во внимание природу Огня, которая позволяет ему оставаться видимым на таких расстояниях и под такими малыми Углами, что все другие Тела в таких условиях оказались бы совершенно невидимыми. Чтобы убедиться в этом, нам нужно всего лишь пройти к Фонарям, установленным вдоль Улиц. Хотя они и находятся на расстоянии ста футов друг от друга, вы можете насчитать их своими глазами двадцать в непрерывном ряду, хотя двадцатый из них виден под Углом, едва ли превышающим шесть Секунд. Конечно, в этом случае великолепный Свет от Звёзд должен значительно превосходить этот; так что неудивительно, что невооружённым глазом мы увидим их тысячу или две, а с помощью Телескопа обнаруживаем в двадцать раз больше. Но у Кеплера был личный расчёт представить таким образом Солнце как превосходящее все остальные звёзды, и поместить его в центр Мира, со свитой из Планет — это честь, которую он не горел желанием оказать никому другому. Ибо его целью было подкрепить таким путём свою «Тайну Мироздания», суть которой в том, что расстояния от Планет до Солнца находятся в определённой пропорции к диаметрам Сфер, вписанных внутрь евклидовых Многогранных Тел и описанных вокруг них. Что никогда не могло бы быть даже отдалённо вероятным, если бы только не существовал всего лишь один Хор Планет, движущихся вокруг Солнца, и тем самым Солнце было бы единственным в своем роде.
Но вся эта «Тайна…» — не более, чем пустые Грёзы, взятые из Философии Пифагора или Платона. И сам же Автор признаёт, что Соотношения не соответствуют этой картине так, как должны были бы, и готов придумать для этого два или три очень глупых оправдания. И он использует ещё более слабые Доводы, чтобы доказать, что у Вселенной сферическая Форма, и что число Звёзд обязательно должно быть конечным, поскольку такова Величина каждой из них. Но худшим среди всего этого является то, что он определяет расстояние между Солнцем и сводом Сферы неподвижных Звёзд равным шестистам тысячам Диаметров Земли. Верно, по той самой веской причине, что, поскольку соотношение Диаметра Солнца и Диаметра Орбиты Сатурна он принимает равным 1 к 2000, этот Диаметр соотносится с Диаметром Сферы неподвижных Звёзд ровно так же. Простая фантазия без всякого на то Основания. Я могу лишь удивляться тому, как вещи вроде этих могли слетать с уст такого гениального человека и такого великого астронома. Но я, наряду со всеми величайшими Философами нашего времени, должен выразить своё Согласие с тем, что природа Солнца и неподвижных Звёзд одинакова. И это даст нам более полное представление о Мире, чем все прочие Мнения.
И тогда почему бы каждой из этих Звёзд или Солнц не обладать такой же многочисленной Свитой, как у нашего Солнца, состоящей из Планет с их Лунами, которая могла бы сопровождать их? Что ж, есть очевидная причина, по которой у них всё должно обстоять именно так. Ибо давайте представим себя стоящими на равном расстоянии как от Солнца, так и от неподвижных Звёзд; тогда мы не почувствовали бы разницы между ними. Ведь, если говорить обо всех Планетах, которые мы сейчас видим сопровождающими Солнце, то мы не должны были бы увидеть даже малейшего намёка на них, либо потому, что их Свет был бы слишком слабым, чтобы мы могли воспринять его, либо потому, что все Орбиты, по которым они движутся, слились бы в одну яркую точку вместе с Солнцем. В таком местоположении у нас не было бы необходимости воображать себе какую-то разницу между Звёздами, и у нас не возникло бы сомнений, что, если бы мы видели облик лишь одной из них, и знали её природу, то мы смогли бы сделать её Образцом для всех остальных. Затем мы перемещаемся в окрестности одной из них, а именно, нашего Солнца, причём настолько близко, что обнаруживаем шесть других Небесных тел, вращающихся вокруг него, и у некоторых из них есть другие, демонстрирующие то же Присутствие. Почему бы тогда нам не воспользоваться тем же Суждением, которое мы применили бы в предыдущем случае, и не прийти к выводу, что у нашей Звезды свита не лучше, чем у прочих? Таким образом, то, что мы допускаем для Планет в силу того, чем обладаем сами, мы должны по той же самой причине допустить для всех тех Планет, которые окружают это невероятное количество Солнц. На них должны быть свои Растения и Животные, более того, и мыслящие тоже, и они должны испытывать такое же великое Восхищение и быть такими же прилежными Наблюдателями за Небесами, как и мы сами; и, следовательно, они должны обладать всем, что подвластно такому Знанию и принадлежит ему.
Сколь же чудесная и изумительная Картина предстаёт перед нами в великолепной Необъятности Вселенной! Такое множество Солнц, такое множество Земель, и каждая из них населена таким множеством Трав, Деревьев и Животных, и украшена таким множеством Морей и Гор! И насколько же должны возрасти наши удивление и восхищение, когда мы задумываемся об огромном расстоянии между Звёздами и об их числе?
Тому, что расстояние между ними настолько огромно, что пространство между Землёй и Солнцем (которое составляет не менее двенадцати тысяч земных Диаметров) представляет собой почти ничто по сравнению с ним, есть множество Доказательств, которые это подтверждают. И в частности, есть такое, что, если вы наблюдаете две Звезды рядом друг с другом, как, например, те, что находятся в середине Хвоста Большой Медведицы, очень сильно отличающиеся друг от друга Яркостью вне зависимости от того, что на протяжении года мы меняем своё Положение на нашей Орбите вокруг Солнца, то, если бы та Звезда, что ярче, находилась ближе к нам, чем другая, что было бы весьма вероятным, наблюдался бы Параллакс; однако, в какое бы время года вы на них ни посмотрели бы, расстояние между ними не изменится ни в малейшей степени. Те, кто до настоящего времени предпринимал попытки рассчитать Расстояние до них, не смогли в точности понять их композицию по причине чрезвычайной тонкости и почти полной невозможности Наблюдений, необходимых для достижения ими поставленной цели. Здесь я воспользуюсь единственным, на мой взгляд, остающимся у нас Методом, который позволяет получить хоть какую-то приемлемую вероятность в столь сложном случае. Если, допуская, что Звёзды, как я уже сказал ранее, представляют собой множество Солнц, мы предположим, что одно из них одинаково с нашим, то из этого будет следовать, что его удалённость от нас настолько же больше, чем наша удалённость от Солнца, насколько его видимый Диаметр меньше, чем Диаметр Солнца. Но Звёзды, даже первой звёздной Величины, хотя и видны через Телескоп, настолько малы, что выглядят всего лишь как множество сияющих Точек, не имея какой-либо ощутимой ширины. Так что в данном случае Наблюдения подобного рода не принесут нам никакой пользы.
Увидев, что это не приведёт к успеху, я стал выяснять, каким способом я смог бы уменьшить Диаметр Солнца настолько, чтобы оно казалось не больше, чем Сириус или любая другая среди главных звёзд. С этой целью я закрыл один конец моей двенадцатифутовой Трубы очень тонкой Пластинкой, в середине которой проделал отверстие, не превышающее двенадцатой части Линии, то есть, одной сто сорок четвёртой части Дюйма. Этот конец я повернул к Солнцу, приставив свой Глаз к другому концу, и смог увидеть такую часть Солнца, которая составляла в диаметре примерно 182-ю часть от его размера. Но всё же этот маленький кусочек его был значительно ярче, чем Собачья Звезда в самую ясную ночь. Я понял, что так не пойдёт, и что мне следует ещё сильнее уменьшить Диаметр Солнца. Поэтому я проделал ещё одно такое отверстие в Пластинке и поместил напротив него маленькое круглое Стекло, которое я использовал в своих Микроскопах, примерно такого же диаметра, как предыдущее отверстие. После этого, вновь взглянув на Солнце (стараясь, чтобы Свет не попадал мимо моих глаз и не затруднял Наблюдение), я заметил, что оно выглядит примерно таким же ярким, как Сириус. Но, подсчитав свои оценки, в соответствии с Правилами Диоптрии, я вычислил, что сейчас его диаметр составляет всего лишь 1/152 часть от той одной сто восемьдесят второй части его полного Диаметра, которую я наблюдал через предыдущее отверстие. Умножив 1/152 и 1/182 друг на друга, я получил Произведение, равное 1/27664. Таким образом, Солнце, сжатое в круг такого размера или удалённое от нас (поскольку это одно и то же) настолько далеко, что его Диаметр составляет лишь одну 27664-ю часть от того, что мы видим каждый день, будет посылать нам ровно такой же Свет, который сейчас посылает Собачья Звезда. И тогда его удалённость от нас, несомненно, будет относиться к его нынешней удалённости как 27664 к 1; а его диаметр немногим больше четырёх шестидесятых секунды, 4"'. Поскольку Сириус предполагается равным Солнцу, из этого следует, что его диаметр также составляет 4"', и что расстояние до него относится к расстоянию от Солнца до нас как 27664 к 1. И насколько невероятное это расстояние, станет ясно, если воспользоваться тем же методом рассуждения, который мы использовали при измерении расстояния до Солнца. Ведь если Пуле, выпущенной из Орудия с предельной скоростью, требуется 25 лет, чтобы долететь от Солнца до нас, то, если мы умножим число 27664 на 25, окажется, что такая Пуля потратила бы почти семьсот тысяч лет на своё Путешествие между нами и ближайшей из неподвижных Звёзд. И всё же, глядя на них ясной ночью, мы и подумать не можем, что они находятся на высоте больше немногих миль над нашими головами. То, что я исследовал здесь, относится к ближайшим из них, но каким же огромным должно быть количество тех, которые находятся настолько глубоко в необъятном пространстве Небес, что удалены от этих Звёзд так же далеко, как они сами удалены от Солнца! Ибо если невооружённым Глазом мы можем наблюдать свыше тысячи Звёзд, а с помощью Телескопа можем обнаружить в десять или двадцать раз больше, то какие пределы мы должны установить для количества тех, что находятся вне досягаемости даже этих Помощников! Особенно если мы верим в бесконечное Могущество Бога. Признаться, когда я размышляю таким образом наедине с собой, мне кажется, что вся наша Арифметика — это ничто, и что мы разбираемся лишь в самых элементарных Числах в сравнении с этой огромной Величиной. Потому что для этого требуется огромная Сокровищница, насчитывающая не какие-то там двадцать или тридцать знаков нашей десятичной Последовательности, а такое же их количество, как число песчинок на берегу. Однако кто может сказать, что даже это число превышает число неподвижных Звёзд? Некоторые из Древних и Джордано Бруно пошли ещё дальше, объявив это Число бесконечным: он уверял нас, что доказал это множеством Доводов, хотя, на мой взгляд, среди них нет ни одного убедительного. Я не утверждаю, что когда-либо можно будет сделать противоположный вывод. На самом деле, мне кажется несомненным, что протяжённость Вселенной бесконечна; но то, что Богу было угодно поместить за пределы Области Звёзд, выше нашего Понимания настолько же, насколько выше нашей Обители.
Или что, если за пределами такого конечного пространства он оставил бесконечный Вакуум, чтобы показать, насколько ничтожно всё, что он создал, по сравнению с тем, что могло бы создать его Могущество, если бы ему это было угодно? Но я погружаюсь, прежде чем сам осознаю это, в этот запутанный Спор о Бесконечности: поэтому я уклонюсь от него, и не стану взваливать на себя ещё одну трудную задачу, едва освободившись от прежней. Всё, что я сделаю дальше, — это выскажу нечто из своего мнения в отношении Мира, поскольку это место, где собираются Солнца или неподвижные Звёзды, и их все, как я уже показал, могут окружать собственные Планетные Системы.
Так, я придерживаюсь мнения, что каждое Солнце окружено Водоворотом или Вихрем Материи, который находится в очень быстром движении, хотя ни в малейшей степени не похож на таковой у Декарта ни своими размерами, ни характером Движения. Потому что Декарт делает свои настолько большими, что каждый из них касается всех остальных вокруг себя, на плоской Поверхности, точно так же, как виденные вами Пузыри, которые Мальчики надувают в Мыльной пене; и он хотел бы, чтобы весь Вихрь точно так же двигался по кругу. Но Углы наклона каждого из Вихрей будут значительной помехой для такого Движения. Далее, то, что вся материя одновременно обращается вокруг Оси, как если бы она была Цилиндром, создало для него немалое затруднение, когда он приводил Доводы в пользу круглой Формы Солнца, которые, даже если и смогли бы удовлетворить некоторых Людей, не задумывающихся над ними, на самом деле не доказывают ничего. В этой эфирной материи плавают Планеты, и её движение несёт их по кругу; а удерживает их на их собственных Орбитах то, что и они сами, и та материя, в которой они плавают, в равной степени стремятся удалиться от Центра этого Движения. Против всего этого есть множество Астрономических Возражений, и некоторых из них я коснулся в своих «Соображениях о Причинах Гравитации». Там я привёл иное объяснение того, что Планеты не покидают своих Орбит, каковым является их Притяжение к Солнцу. Там я показал Причины этого Притяжения и не могу не удивляться тому, что Декарт, первый человек, который когда-либо начал разумно рассуждать об этом вопросе, не пришёл к такому объяснению намеренно или случайно. Плутарх в своей Книге о Луне, упомянутой выше, говорит, что некоторые из Древних придерживались мнения о том, что причина удержания Луны на своей орбите состояла в том, что сила её Кругового Движения была в точности равна силе её Притяжения, и одна из них притягивала её с такой же силой, с какой другая заставляла её удаляться от Центра. И в наше Время Альфонсо Борелли, который придерживался того же самого мнения в отношении других Планет наряду с Луной, утверждает, что Притяжение главных Планет направлено в сторону Солнца, а Притяжение второстепенных — в сторону тех Планет, вокруг которых они вращаются. Г-н Исаак Ньютон более полно, с немалым трудом и весьма искусно объяснил, как из этой причины проистекает обнаруженная Кеплером Эллиптичность Орбит у Планет. Согласно моему Мнению о Притяжении Планет к Солнцу, материя в его Вихре должна двигаться не вся одинаковым образом, а так, чтобы её части разлетались разными путями во все стороны. Однако опасения в том, что его может разрушить такое неравномерное движение, нет, потому что эфир вокруг него, который находится в состоянии покоя, не позволяет его частицам разлетаться. С помощью такого Вихря, как этот, я пытался объяснить в этом Эссе Притяжение Тел на нашей Земле и все его последствия. И я полагаю, что в основе как Притяжения к Солнцу Планет, среди которых и наша Земля, так и их Шарообразности, может лежать одна и та же причина — причина, которую так трудно изложить в системе Декарта.
Должно быть, меня отличает от него и величина Вихрей, потому что я не могу допустить, чтобы они были такими большими, как этого хотелось бы ему самому. Я бы хотел, чтобы они были разбросаны по всему огромному пространству, словно множество маленьких водоворотов, которые образуются, если помешивать палкой воду в каком-то большом Пруду или Реке, на очень большом удалении друг от друга. А поскольку не все их движения смешиваются или сообщаются друг с другом, звёздные Вихри, по моему мнению, должны располагаться таким образом, чтобы не препятствовать свободному Обращению вокруг своей оси каждого из них.
Так что мы можем сохранять уверенность, и нам не стоит бояться того, что они поглотят или уничтожат друг друга, поскольку это была всего лишь фантазия Декарта, когда он показывал, как неподвижная Звезда или Солнце может превратиться в Планету. И то, что, когда он писал это, он и помыслить не мог об огромной удалённости Звёзд друг от друга, ясно, в частности, из одной лишь той вещи, что он хотел бы, чтобы Комета становилась видимой нам, едва лишь она попадёт в наш Вихрь. Это просто верх абсурда. Ибо как может Звезда, которая даёт нам такой яркий Свет лишь благодаря Отражению Лучей Солнца, как он сам признаёт, как, я спрашиваю, она может быть настолько отчётливо видимой на расстоянии, в десять тысяч раз превышающем Диаметр Орбиты Земли? Он не мог не знать, что вокруг Солнца простирается обширное Пространство — настолько обширное, что magnus Orbis из Системы Коперника можно счесть всего лишь точкой в сравнении с ним. Но, разумеется, вся история Комет и Планет, а также Рождения Мира зиждется на таком слабом и ничтожном основании, что я часто удивлялся тому, как неординарный человек мог потратить столько усилий на то, чтобы связать такие фантазии воедино. Со своей стороны, я был бы очень доволен, и считал бы, что совершил великое дело, если бы только смог получить хоть какое-то представление о природе вещей в их нынешнем виде, и никогда не стал бы ломать голову над их началом или над тем, как они были созданы, понимая, что это находится за пределами возможностей человеческого Познания или даже Предположений.
Перевод с английского издания 1698 года: Павел Волков, 2025-2026.